Вязаные свитера с изображением ключевых персонажей, мемами и цитатами космодесантников продавались только в путь. Труд ручной и нелёгкий, поэтому поставить его на конвейер было нельзя, – да и авторские права никто не отменял, – но на кусочек камамбера с пино гриджо по акции теперь хватало. Появилась уверенность в завтрашнем дне и внушительности собственной продуктовой корзины, но, – увы, – не более.

Зоя хотела было заняться ещё и лепкой фигурок из полимерной глины, но тут подвела мелкая моторика. Всё же бабушка была уже не новой.

Постепенно углубляясь в тему, старшая Каннеллони и сама вдруг стала фанаткой вселенной. И это её слегка изменило. Она как будто бы помолодела душой, но вместе с тем и погрубела. Последнее проявлялось в том, что бабушка Зоя стала менее терпима к людям и периодически сбивалась на пафосный диалект русского.

Для примера: завидев как какой-нибудь негодяй справляет малую нужду в палисадник, вместо обычного старушечьего причитания, она могла заявить ему твёрдо глядя в глаза, что за эту ересь он будет гореть в священном огне инквизиции.

Ну а теперь:

– Ба?! – повторил я, стягивая кроссовки носком о пятку. – Ба, ты дома?!

И опять без ответа.

Смекнув, что оно не к добру, я чуть ли не бегом промчался через коридор, ворвался в комнату, а там…

– Ба!

Зоя Каннеллони без сознания лежала в своём любимом кресле. Одна рука прижата к сердцу, во второй зажат листок бумаги. Какого хера?! Те же люди, что пытались убить меня, ещё и на старушку руку подняли?! Да что за отморозки?!

– БА!!!

– М-м-м? – подала голос баба Зоя, не открывая глаз.

Жива! Я лосём ринулся на кухню, вытащил коробку с лекарствами и принялся рыться в поисках необходимого. Нашёл! Быстро налил два стакана воды, в один из которых нацедил тридцать капель корвалола, затем смочил ватный диск нашатырным спиртом и рванул обратно.

– М-м-м… – уже гораздо уверенней промычала бабуля и поморщила нос от резкого запаха. – М-м-м-м? – и наконец открыла глаза. – Вася? Я… что… а?

– Ты потеряла сознание, бабуль.

– Правда?

– Правда. На, пей, – я вручил ей стакан с корвалолом, а второй поставил на тумбочку рядом и отошёл на пару шагов.

Больно было видеть бабу Зою в таком состоянии, но отрадно от того, что она постепенно приходила в себя. Бабушка была женщиной в теле. Пусть и без перебора, но на сердце это по-любому влияло. Ещё и возраст.

Пила она маленькими глотками, охала, ахала, отдувалась, и наконец:

– Письмо, – сказала она, резко распахнув глаза и уставилась на собственную руку. – Ты читал?

– Нет, – коротко ответил я, оставив все свои догадки при себе. – Что-то случилось?

– Познание порождает страх! – ответила бабушка, воздев руку с письмом к потолку. – А я сегодня познала очень многое.

Ну слава яйцам, окончательно в себя пришла. Пробудился боевой дух престарелой космодесантницы.

– Вася, мне нужно кое-что тебе рассказать.

– Конечно, бабуль, – кивнул я и присел на корточки рядом с её креслом. – Рассказывай.

И она рассказала.

Не буду ходить вокруг да около, но с её слов получалось, что я бастард некого графа Орлова. Виктор Степанович, – так звали графа, – много лет ухаживал за моей матерью, дарил дорогие подарки, часто вывозил отдыхать заграницу, а какое-то время даже сожительствовал с ней здесь, в Столице.

– Любил без памяти, – бабушка даже улыбнулась. – Я в этом уверена, Вась. Не могла я тогда ошибиться, иначе не подпустила бы его к моей Дельфинке на пушечный выстрел.

Причём целый год этой безмятежной идиллии я умудрился застать во младенчестве, но-о-о-о… До свадьбы дело так и не дошло. Да и вообще, граф внезапно пропал и женился на другой девушке, – из своего круга, так сказать.

Мать долго не горевала, поскольку на следующий же день после свадьбы Виктора Степановича погибла в автокатастрофе. И есть у моей бабушки подозрение, что это не было случайностью.

– Но что я могла доказать? – у Зои Каннеллони задрожали губы. – И куда мне тягаться с целым графским родом без денег и без связей? Попробуй я что-то вякнуть, они могли бы вернуться и за нами! О тебе-то они вообще не знали, понимаешь?

– Понимаю.

– Терпимость – признак слабости! – с яростью выплюнула бабуля. – Но я просто не могла рисковать тобой!

– Успокойся, бабуль, – я взял её за руку. – Я правда всё понимаю.

– Ты взрослый.

– Я взрослый, – не стал спорить я с высоты сорока лет прошлой жизни. – А что в письме-то?

– А в письме весточка от графа.

И бабушка зачитала. В тексте мой биологический отец раскаивался во всём и признавал, что я действительно его отпрыск. А заканчивалось письмо так:

– «…сейчас я нахожусь на смертном одре. И прошу вас, Зоя Афанасьевна, простить меня за всю ту боль, что я причинил вам и вашей семье. Поверьте, я позаботился о том, что теперь всё будет хорошо», – закончила бабушка.

– Ага, – кивнул я и задумался.

Мысли понеслись вскачь. Баба Зоя пусть и не была одарённой, но сейчас как будто бы их прочитала.

– Вась, ты только не суйся к ним, ладно? – попросила она.

Врать или не врать? Стойкий запах корвалола и нашатыря подсказал мне, что лучше всё-таки врать.

– Хорошо, бабуль, – ответил я, а сам продолжил размышлять.

Думаем.

Старый граф умирает и в предсмертной записке намекает на всякое-разное. Позаботился, говорит. Всё будет хорошо, говорит. Ну допустим. Тут же следом на его бастарда совершают покушение, причём вот такое – через инсценировку. И! Судя по словам бабушки, любил граф мою мать, а женился по расчёту.

Так… Так-так-так…

Я вижу примерно следующую картину: жил да был Виктор Степанович Орлов, никого не трогал, строил свой счастливый быт. Но тут кто-то из старших Орловых надумал ему женитьбу, которая поправила бы дела рода. Отказаться было нельзя, а единственную помеху, – то бишь мою мать, – вырезали. И вот, спустя много лет и лишь под конец жизни, граф нащупал свои яйцы. Под «позаботился» я подразумеваю, что какую-то часть наследства Виктор Степанович завещал мне в прощальном порыве благородства. За что, – в свою очередь, – господа Орловы решили меня вальнуть.

Отличный план. Надёжный, как швейцарские часы.

Правда вот, случились ошибки. Две. И обе непредсказуемые. Первая – это письмо, которое граф отправил бабушке, а вторая – моё вселение в Васю Каннеллони.

Кажется, мне всё ясно.

– Пойду чай поставлю, – сказал я и побрёл на кухню.

Продолжаем анализировать. Наследство, которое оставил мне блудный папашка, должно быть достаточно весомым для того, чтобы меня убить. Если господ Орловых так беспокоит их имидж и сам факт существования бастарда бросает тень на их благородную фамилию, то они могли бы и втихаря всё провернуть. Ну или хотя бы попробовать. Просто прийти, договориться и сунуть мне денег, чтобы не отсвечивал, но ведь нет же!

Отсюда смекаем – Васька Каннеллони сорвал джек-пот. Какой? А вот хрен его знает. Об этом теперь знают только Орловы, а мысли я читать не…

Стоять! А вот и план подоспел.

Одной рукой насыпая чай в заварник, другой я начал искать в сети информацию о роде Орловых. И первый же ответ привёл меня в эдакий религиозный экстаз. Кажется, я нащупал истинную причину своего попадания в это тело.

Не знаю, что за высшие силы стоят за этим переселением, но они, блин, не прогадали. Боги! Судьба! Вселенная! Или кто там сейчас за вас? Будьте спокойны, ребята, вы выбрали правильного человека!

А дело в том, что Орловы оказались рестораторами всея Руси. У них в активах находилась огромная сеть так называемых «казуальных» заведений по Столице, области и практически всем регионам страны. Они были везде. Они кормили всех.

Городские кафе «ОрловЪ».

Что значит «городское кафе»?

А это я сейчас расшифрую. Во-первых и в-главных «городское кафе» – это демпинг. Лютый. Беспощадный. Чтобы провернуть нечто подобное, нужно быть готовым к тому, что какое-то время, – а возможно очень длительное, – чёрная дыра будет засасывать твои деньги безо всякой отдачи.

Итак, что мы делаем? Открываем заведение с приятным, но лишённым тематики интерьером. Удобные диванчики, ни к чему не обязывающие деревянные столы, побольше зелени в горшках, а в качестве декора… ну… например книжные стеллажи, а почему бы и нет?

Далее – делаем очень широкое и эклектичное меню с учётом всего того, что любят люди. Пицца, паста, суши, вок, стейки, чуть Мексики, чуть Грузии и чуть русской кухни для патриотично-настроенных бабушек-дедушек. По-хорошему, в меню должно быть вообще ВСЁ.

Важно! Каждая позиция может быть не ахти-каким-шедевром в плане вкуса, но она просто обязана быть фотографибельна.

Ни одно блюдо не должно быть съедено без фоточки в соцсеть.

Для той же цели разрабатываем широкое барное меню с шотами. Сеты разноцветных стопочек, да ещё и с выдумкой украшенные – как такую красоту не запечатлеть? И как же ей не поделиться? А то, что по факту вам налили водку напополам с соком и капелькой сиропа – простительно, потому что цена у этого всего именно как у водки напополам с соком и капелькой сиропа.

О неприятном:

Абсолютно всё меню дешевле, чем у соседей, и это не очень-то выгодно. Из-за того, что меню широкое, продукты пропадают быстрее, чем вы успеваете их закупать, и это тоже провал. Чтобы гости не сидели по полтора часа за пустым столом, вам нужно набрать необоснованно много персонала и платить им всем зарплату, что тоже не способствует прибыли…

Но!

Наступает момент истины.

Будто мотыльки на свет, на красивые фоточки прилетают гости. Они уже пробили ваши цены. Они уже знают, что интерьер подойдёт для всего – от поминок до свадьбы. Шуруя к вам большой толпой, они уже знает, что никто из них не будет говниться за столом и портить друг другу настроение из-за того, что «тут нечего есть». Они, сука, встают в очередь и покорно ждут, когда освободится столик.

Чего, к слову, не делали никогда прежде!

И сам факт этого ожидания уже откладывается у них в голове. Это значит вы успешны. Это значит у вас так хорошо и вкусно, что к вам трудно попасть.

Конкуренты корчатся и дохнут, а вы выходите в ноль.

Настаёт время зарабатывать. Но нет, вы не поднимаете цены! Вы просто гоните огромные объёмы хрючева с малой наценкой. Курочка по зёрнышку, ага. Вот только зёрнышек становится столь много, что курочка невольно заболеет ожирением.

Затем открывается второе «городское кафе», за ним третье, четвёртое и так далее. Вскоре прибыль со всей сети позволит держать убыточные заведения, которые открыты во имя имиджа или охвата.

Этот локомотив уже не остановить. Ну и… собственно говоря всё.

Если вас не нагнёт другой такой же авантюрист или родное государство, вы выиграли эту жизнь. Как это сделали Орловы.

– Вась, ты там чего?!

– Иду, ба!

Заварив две кружки, – бабе Зое сделал чай-мочай, поскольку крепкий ей сейчас вредно, – я двинулся обратно в комнату.

И где-то под антресолью мне в голову ударило чёткое осознание.

Хочу!

Мне выпал ни с чем несравнимый шанс. Волей замороженного палтуса я оказался в мире, где можно очень быстро подняться до небес. Можно стать аристократом, а я ведь всегда чувствовал в себе что-то такое. Что-то гедонистическое. Фарфор люблю вот, например. Лошадей люблю. Теплоходы прямо-таки обожаю. Мизинчик нет-нет, да и оттопыривается, когда берусь за кофейную чашечку.

К тому же, аристократам открывается путь к настоящему магическому развитию, и это вообще нихрена себе! Магия! Настоящая! Были бы средства, можно пройти инициацию, подняться ещё выше и вершить судьбу Империи!

А самый смак во всей ситуации – мне очень мало годков. И впереди может быть очень долгая, насыщенная, вкусная жизнь. Если я сделаю всё как надо, а я, блин, сделаю.

– Вась, ты не ввязывайся ни во что, ладно? – на всякий случай попросила бабушка.

– Давай закроем тему? Сделаем вид, как будто бы ничего не было. Письмо и письмо, и хрен с ним.

– Хорошо, – кивнула Зоя Афанасьевна. – Рада, что ты воспринял всё именно так. Как у тебя на работе, кстати?

– Нормально на работе, – улыбнулся я.