– Не для протокола? Грузины не хотят отпускать Абхазию, а те требуют! Читал последнюю сводку?

– Ну, допустим, – мотнул головой дознаватель.

– Вот и взорвётся всё это рано или поздно. И поверь – милиция здесь может только хуже сделать, включая эти ваши полки Дзержинского! Там срочники, им что скажут, то они и сделают. Ох, Валерий Ильич, на сердце неспокойно, может, и выдумываю, – сглаживаю тему я.

– Да я и сам так считаю. Умный ты парень! И непростой! Всегда об этом догадывался. Другое дело, что команду должен самый верх дать… – Лукарь выразительно посмотрел на потолок, словно мог там, через этажи, разглядеть Кремль, имея в виду, конечно, Горбачёва. Ну, не бога же! Валерий Ильич – человек партийный и атеист, и даже в теории к мистике не склонный.

– Батя, ну что вы всё о делах да о делах! Давайте за сына! – в зал ввалился Илюха, и разговор с неудобной темы сменился на приятную.

Тем более, презентованный мне Конём самогон нашёлся. На кедровых орешках, двойной перегонки! Высший сорт! Все как и обещал Егор.

– Вещь! – дружно оценили напиток мужики.

Сидели часов до четырех, потом Илья уснул, а офицеры разошлись по домам. Коля пошёл к дочке, у которой был в гостях, а Валера к жене поехал. Машина-то во дворе все это время его дожидалась! «Бедный водила», – представил я шофера, зябнущего в тёмном дворе, пока в тепле его пассажир обсуждал судьбу Союза под чудо-самогон от Конева.

Машину подали ровно в семь тридцать, так что поспать удалось всего часа три, не больше. Глянул на Илюху, безмятежно раскинувшегося на диване – пускай дрыхнет, будить не стану. Ключи от моей квартиры у него есть – проснется, сам закроет.

Водитель – парень молодой, лет двадцати пяти, наверняка офицер, хоть и в штатском – аккуратно отвёз меня на моей же «восьмёрке» на работу.

На Аньку не дышу, сам чувствую, как перегаром от меня тянет. Да ещё голова раскалывается. Ну не алкоголик я, поэтому с похмела болею.

– Ох ты! Рассольчик будешь? У нас в холодильнике огурчики маринованные, – Анька с пониманием пододвинула ко мне стакан с крепким чаем.

– Тащи! Когда бюро? В девять?– Так отменили же! На понедельник перенесли! – обрадовала меня Малова.

Вот это поворот! Ну и зачем я сегодня на работу приперся?

– Чёрт! Ладно, тогда уже без меня, я ведь в воскресенье улетаю на соревнования.– И это тоже перенесли. На субботу тебе билет взят – звонили из федерации, попросили прилететь на день раньше, – Анька сверилась с записями.

– В Норвегию тоже билеты поменяли? – оживился я.– Нет, всё как планировали – в воскресенье после обеда вылет.

– Так мне гостиница будет нужна с субботы на воскресенье. Что ещё? Говори уже.– Сказали, что тебя там встретят. Я спросила насчёт номера…– Да шут с ним, сам устроюсь, если надо, – отмахнулся я.

Сразу уехать не получилось – меня дернул к себе Шенин и стал накручивать по поводу будущих соревнований. Видно было, что шеф в меня верит, но имелся какой-то второй смысл в его словах… Что именно выяснилось уже перед самым моим уходом:

– Хороший ты парень, Толя, но с бабами там поаккуратнее будь!

Напевая про себя песенку из репертуара Владимира Семеновича – «Там шпионки с крепким телом…», еду домой. Делать мне до завтрашнего утра совершенно нечего, поэтому намыливаюсь вместе с Ильей, которому дали отгул по случаю рождения ребенка, к молодой мамаше в роддом.

Вахтёра-алкаша сменила пожилая благообразная нарядная женщина. Как-никак, она лицо роддома! У входа уже толпились посетители – молодые отцы и целые компании родных и друзей, поэтому сразу зайти внутрь не удалось – выносили новорожденного. Торжественно открылась дверь и две улыбающиеся врачихи вынесли сверток, перевязанный голубой лентой, а значит, пацан это! Традиции у нас живучи, была бы девка – ленточка была бы розовая. Присутствующие громкими криками встретили пополнение в семействе, а папаша, нескладный молодой парень, вместо того чтобы взять малыша, рванул к жене, которая тихонько шла следом. Мордашка у молодой мамы была измученная – настрадалась, наверное. Впрочем отец и другие родственники, судя по их помятым лицам, тоже страдали, но по другой причине.

– Эх, скорей бы сына увидеть, – прыгал за спиной молодым козликом мой друг.

– Не положено! Передачку возьмём, а пропускать не пропускаем! – встретил нас внезапный барьер в коридоре. Прямо перед ступеньками наверх был ещё один пост, и там стояла бабища весом килограммов этак сто двадцать.

– Со мной можно, – услышал я за спиной голос Валерия Ильича, который пришёл увидеть другого Валерия Ильича и не дал мне проверить силу моего удостоверения.

Но советская медицина меня в этот раз удивила – к ребёнку нас все же не пустили!

– Нельзя пока. Мы покажем вам его в окошко в палате.

– С улицы? – затупил Илья.

– Нет. Окно в коридор выходит, – ласково улыбнулась главврач.

Кем была роженица, доктор явно в курсе. Это было заметно и по палате, куда нас пустили. Ленка сидела на кровати, а обе соседние койки были аккуратно заправлены и пустовали. Видимо, для такой пациентки палату заранее «разгрузили». Перед Лукарь-Недолюбко стояла тарелка с кашей и гранёный стакан с чаем, в руке она держала кусок хлеба с маслом. Увидев нас, девушка встрепенулась, и масло тут же шлёпнулось на простыню.

– Ничего страшного, – опять же ласково, так, как и бабуля со мной в детстве не говорила, пропела главврачиха и крикнула в коридор кому-то: – Зоя, убери здесь.

– Ой! – смущённо улыбнулась Ленка.

– Холст, масло – получилась картина маслом, – не удержался я от шутки.

– Ха-ха! – заржал Илья, то ли от моей остроты, то ли просто отпустило парня, как только жену увидел.

Роды Ленке дались непросто, это сразу бросалось в глаза: красные от усталости глаза, искусанные губы, спутанные от пота волосы. Но держится бодрячком! Молодая мамочка оживлённо начала рассказывать, как всё прошло, а мы втроём стояли рядом, молча слушая и улыбаясь.

Малыша нам всё-таки показали через большое окно, ведущее из палаты в коридор. Так… ничего необычного – человечек, сморщенный и крохотный. Но как же он вдохновил отца и деда на продолжение банкета! Мне пришлось буквально отбиваться, ведь завтра утром у меня самолёт в Москву!

Глава 3

Неплохо выспавшись в самолёте, я, наконец, выбрался из этой летающей консервной банки, чувствуя себя почти заново родившимся. Утро первого апреля встретило Москву по-зимнему сурово – морозно, с порывами ветра, да ещё и густым снегопадом. И вот стою я на этом столичном холоде и понятия не имею, куда направиться дальше.

Конечно, меня пообещали встретить, когда звонили на работу Аньке, но кто именно и где с ними надо пересечься – не указали. Из федерации бокса, значит? Доброжелатели, значит? А то, что сегодня первое апреля… Вот и думай, не шутка ли это? Ха, таких шутников бы…

Телефонов сотовых нет, багаж я уже получил и сейчас смотрю на падающий мокрый снежок за стеклянной дверью здания аэропорта, не решаясь выйти на улицу к бомбилам. А выйти все же придётся, ведь вылет в Норвегию только через сутки. Там-то, надеюсь, таких накладок не будет. Но целые сутки в аэропорту проторчать мне не улыбается.

Решившись наконец, я открыл стеклянную дверь и уже было собрался шагнуть в московскую метель, как тут же отступил в сторону – внутрь здания вихрем влетела молодая женщина с огненно-рыжими волосами. Сильный порыв ветра подхватил полы её модной дублёнки, обнажив стройные ноги. За ней торопился паренёк моих лет, в очках и с открытым зонтом. Впрочем, по снегу на плечах его легкой курточки было видно – зонт ему не помог, или же он все время держал его над рыжеволосой. Судя по спешке, эта парочка была не из встречающих, да и кто станет переться в аэропорт в такую погоду ради какого-то боксера из провинции?

– Где это чертов Штыба. На две минуты только опоздала, а его уже на выходе из багажного нет. Ты не пропустил его? – ворчливо спросила девушка у своего спутника, который, радостно улыбаясь, сверлил меня глазами.

– Так вот же он! Мы нашли его! – воскликнул парень и бросился в мою сторону, желая обнять. Ну, не ударить же?! Ха, да у него очки бы слетели от одного замаха!

– Чё надо? – возмутился я, делая шаг назад.

– Жанна, вот он! Здрасьте! – парень тянет мокрую руку для приветствия.

– Руку вытри, она у тебя мокрая. Так что надо? Вы меня ищете, я слышал. Вот он я. «Чертов Штыба» собственной персоной.

– Точно он? – не обратила внимания на мои слова красотка.

– Он, он, мы же вместе фото смотрели! – сдал меня очкастый.

– Э… Что-то непохож. Да ладно. Ты Штыба? – требовательно спросила девушка.

– Я. Мы меня встречаете? – усмехаюсь, поняв, что парочка попутать меня ни с кем не могла. Штыб не много вокруг, уверен.

– Очень приятно! Я Жанна Кудрявцева – корреспондент газеты «Советский спорт», – рыжуля протянула мне руку.

– Меня, я так понял, вы знаете. А тебя как зовут? – осторожно пожав мокрую ладошку, спросил я у парня.

– Это водитель и мой помощник.

– Слава!

Ответили они одновременно.

– Еле тебя нашли, ты как-то быстро багаж получил!

– Опаздывать не надо было! – недовольно сказал я, дав понять дамочке, что возмущен этим фактом.

– Ладно, поехали! – скомандовала Жанна нам обоим.

И если Слава послушным телком поплелся за корреспонденткой, то я не сдвинулся с места.

– Ты чего? Идём! – через минуту появился в дверях водитель-помощник.

– И не подумаю. Сначала расскажите куда и зачем. И вообще, меня встречать должны, чтобы поселить куда-нибудь до завтрашнего рейса.

– На встречу с болельщиками спорта. Тут недалеко. А насчёт «встречать», я думаю, это мы и есть. Жанна Валерьевна при мне договаривалась с федерацией. Она – глава нашего отдела!

– Какого отдела? – стало любопытно мне.

– «Иностранного спорта». Ну идемте, а то нам влетит, мы можем опоздать опять.

– Да черт с вами, – решил я не кочевряжиться, так как, походу, именно эта парочка и должна была меня встретить от федерации.

– Почему я должна вас ждать? – лязгнула голосом Жанна с переднего сиденья «семёрки».

– Ссать захотел, – не удержался я от легкого хамства.

Девушка только фыркнула в ответ.

– А куда меня потом поселят? – смирился я с ситуацией.

– Мы? А должны? – неподдельно удивилась Жанна.

– Вообще-то в федерации просили, – вмешался Слава, наконец трогаясь с места.

– А почему ты не напомнил мне об этом?

– Вы не просили напомнить, – невозмутимо парировал не такой уж забитый помощник.

– Ладно, поселим куда-нибудь, – царственно махнула рукой девушка и мотнула шикарной рыжей гривой волос.

Мне вообще «куда-нибудь» не надо, мне надо в хорошее место, но пока промолчу, вдруг это «куда-то» как раз хорошее.

До редакции добрались быстро. На входе нас пропустили без вопросов – Жанна только успела коротко бросить охраннику:

– Это со мной!

Так что стало понятно, что девочка тут явно не на последних ролях.