Как прокляла, честное слово! Что за эти полтора месяца Рокс только не пробовала делать. Да и не Рокс тоже. А он не реагирует, и все тут… Зараза! Что тебе надо-то, избирательная ты сволочь? Или кто?

В башке тут же образ пигалицы с блондинистым каре всплывает. Ее злющие, мечущие молнии глаза цвета крепкого кофе. И острый язычок, который с ходу выдает ядовитые колкости. Задница эта упругая, упакованная в бордовую юбку, как конфета в обертку.

Ниже экватора тут же предательское шевеление начинается.

Она?

Серьезно?

Да ты мазохист, Давид Игоревич!

После всего, что было летом, все равно она?

Хрен-то там! Я скорее башкой с разбегу влечу в стену, чем еще раз встряну в этот токсичный союз! С меня хватит уже того, что она мне на работе всю неделю глаза мозолит. Каждый божий день в новых нарядах – один сексуальней другого. С самоуверенностью, растущей в геометрической прогрессии. И притягивающая к себе все сальные и похотливые взгляды посетителей нашего ресторана. Улыбки свои раздает напропалую… Тут на днях один ей вообще веник притащил в обеденное время! Букет, конечно. Но как по мне – чистый безликий веник! Кажется, это был тот же самый чувак в костюмчике от «Армани», который и в первый ее рабочий день подкатывал к ней шары, швыряясь своими визитками. Холеный такой, при бабках. Хотя другой контингент в «Secret» и не ходит.

Ох, скольких мне стоило усилий тогда промолчать! Когда эта бессмертная меня, своего босса, носом ткнула в появление Роксаны. Да кто этой пигалице вообще право слова давал?!

Вот как знал, что нехер было давать ей ни малейшего шанса. И впускать в свой ресторан тоже не нужно было. Как задницей чувствовал, что ничего хорошего из этого не получится. Идиот!

Последний раз затягиваюсь и швыряю потухший бычок в урну. Настроение – дерьмо. Желание только одно – забыться. Кидаю в наш общий с парнями чат клич:

Дава: «Хочу нажраться. Вы со мной?»

Друзья тут же активно вписываются в предложенную мной попойку.

Долго не думая, решаем забуриться в тот самый клуб, где летом отжигали вчетвером с Лебедевой, и договариваемся через полчаса встретиться на месте. У нас там свои люди, свой столик, владелец – наш хороший товарищ. Полный фарш, короче.

Я кидаю сообщение и Русу, предлагая оттянуться с нами. Но этот зануда-подкаблучник отказывается, аргументируя тем, что у них с Королевой на сегодняшний вечер другие планы. Ха-ха, как будто я ждал другого ответа.

Убираю телефон в карман и запрыгиваю на мотоцикл. Ближайшие двадцать минут остается только рев движка, ветер в лицо и ложное ощущение полной свободы.

В клуб приезжаю раньше Зары и Леси. Охрана на входе пропускает без лишних вопросов. Руки друг другу пожимаем. Сильно не разглядывая посетителей, прохожу и падаю за наш столик в VIP-зале. Музыка долбит во всю мощь колонок. Кажется, даже стены трясутся. В воздухе витают ароматы от кальянов. Под потолком стоит плотная дымка и мельтешат разноцветные лучи стробоскопов, время от времени ощутимо ударяя по глазам. Диджей играет что-то развязное. Толпа на танцполе скачет и визжит. В общем, все как всегда. Из раза в раз. Ничего нового. Пот, похоть и алкоголь.

Замечаю мельтешащую между столиками в коротеньких кожаных шортах официантку. Машу, подзывая.

– Давид Игоревич, добрый вечер! – улыбается знакомая на лицо девчонка, имени которой, хоть убейте, вспомнить не могу. – Что вам принести?

– Как обычно. На троих. Привет.

– Виски со льдом?

Киваю, кидая:

– И что-нибудь закусить.

– Сейчас все сделаю!

Девушка уходит, на ее месте вырастают две одинаковых физиономии. Братья Минеевы или просто миньоны, как мы прозвали их в своем тесном кругу. Честное слово, если бы не почти двадцать лет дружбы – хер бы я их различил! Два спортивных бородатых брюнета. Смазливые на рожу, и откровенно этим фактом пользующиеся, когда надо склеить девчонок. Парням, как и мне, через три года попрет четвертый десяток, а остепеняться они и не планируют.

– Здорова, Дав.

– Привет, парни.

Обмениваемся рукопожатиями.

Зара и Леся падают на диван напротив меня.

– Чего это тебя сегодня посетила мысль напиться? – спрашивает Леся. – День тяжелый?

– Неделя, – бросаю я. – Благодаря вашим стараниям.

– Ты разве сегодня не у Рокс должен быть? Что-то ты выглядишь не сильно довольным для человека, который только что выскочил из постели горячей цыпочки, – замечает проницательный Зара. – Не срослось?

Я хватаю с подноса подошедшей официантки рокс с виски и делаю глоток. Морщусь. Горечь прокатывается по пищеводу, обжигая. Закидываю в рот ломтик лимона. И, дождавшись, когда официантка отойдет от нашего столика, признаюсь парням неохотно:

– Не срослось. И уже больше месяца ни хера не срастается. Ни с ней, ни с кем либо еще.

– Это как так? – спрашивает удивленно Леся.

– Обыкновенно, – бурчу я. – Не встает.

Парни переглядываются. Момент, и… начинают ржать, как кони. Обидненько так ржать. Я вообще-то и так донельзя униженная сторона, а эти однолицые еще и масла в огонь подливают.

– Смешно вам, придурки? А мне вот ни черта. Рокс и так и эдак, а он ноль реакции. Сломался. Вообще не шевелится в ее сторону.

– Так, может, проблема тогда не в нем, а в бабе? – пожимает плечами Зара, отсмеявшись. – Попробуй склеить какую-нибудь горячую девчонку в клубе. Авось все и заработает.

– Думаешь, я не пробовал? Бестолку. Не вставляет! К врачу ходил: с потенцией порядок, все проблемы в голове. Ну куда я эту голову, блять, дену? Я уже шут его знает, что с этим делать, пацаны. Есть идеи, как можно решить этот вопрос?

– Есть, – хмыкает Леся.

– Какой? – выдаем мы с Зарой хором.

– Уйти в монастырь, там этот аппарат совсем не нужен, – говорит Елисей и снова начинает гоготать, довольный своей шуткой. – Я, кстати, тут на днях на маркетплейсе шарил и видел симпатичную рясу в пол. Хочешь, ссылкой поделюсь?

Зара пихает брата в бок, сам едва сдерживая улыбку.

Я закатываю глаза и снова прикладываюсь к виски. Вот так и заводи закадычных друзей – вместо конструктива один стеб.

– Если я в монастырь и уйду, то только в женский. Я буду биться за свой стояк до последнего. Так просто не сдамся.

– Аминь!

Мы с парнями чокаемся и выпиваем. Какое-то время сидим молча, слушаем музыку, ловим общий клубный вайб. Развалившись на диванчиках, наблюдаем за трущимися на танцполе разгоряченными телами симпатичных посетительниц. Я блуждаю глазами по красивым девчонкам, обдумывая предложение Зары – кого-то здесь, сейчас, сегодня снять. Парочку даже беру на мушку.

Но тут же эту идею отметаю, заливая ее очередной порцией вискаря. Какой смысл трепыхаться? Если даже от перспективы с кем-то потрахаться сегодня – внизу штиль. Никакие пошляцкие картинки не возбуждают. Разве что, если только с этой белобрысой ведьмой в главной роли? Например, картинка, где я ее так хорошенько и со вкусом поджариваю!

Словно заглянув в мою башку, Зара спрашивает:

– Что, как там твоя новая управляющая, Дав? Справляется?

Я поигрываю желваками, нехотя признавая:

– С работой – да, – покачиваю бокал, наблюдая за пляшущими на дне кубиками льда, – справляется. Управленец из Ольги реально получился первоклассный. Коллектив ее принял на ура. Вопросы решает оперативно. Нерадивым поставщикам спуску не дает. Ну это если совсем отбросить лирику.

– А с чем нет?

– С тем, чтобы не выводить меня из себя.

Парни снова ржут.

Я снова чувствую себя главным клоуном в этом цирке.

– Слушай, я никак не пойму, а ты чего так бесишься по ее поводу? – спрашивает Леся. – Нам казалось, что летом у вас все так… тесненько… было, – говорит друг, с хитрой ухмылкой потирая два указательных пальца друг о друга. – Вы же вместе свалили из клуба. Разве нет?

– Тесненько было.

– И что тогда? – непонимающе сводит брови Зара.

– А то, что эта стерва меня, походу, и прокляла, – бросаю зло. – Это после нее у меня проблемы и начались. Потрахались, и стояк как отшибло.

– О-о, мужик, походу, ты запал!

– Брехня. Я к этой Лебедевой на пушечный выстрел больше не подойду. Помяните мое слово! После того, как эта пигалица заплатила мне за наш секс, единственное мое чувство по отношению к ней – слепая ярость. Удавить ее хочу, как плешивого котенка, да руки жалко марать.

Парни, притихнув, переглядываются. Я только в этот момент отдупляю, какого хера только что ляпнул. Читай: самолично вложил в руки этих обезьян гранату. Теперь буду получать отдачу до глубокой старости. Красавчик!

Выругиваюсь.

– Она что сделала? – спрашивает Зара, поддавшись вперед. – Заплатила тебе… за секс?

– Но секс-то хоть отменный был или так, на троечку? – хмыкает Леся.

– На купюру с Хабаровском, – бросаю я, сдавливая пальцами стенки бокала. – Какой это в проституточных расценках секс? – интересуюсь раздраженно.

– Что-то среднее между «я кончила» и «мог бы постараться больше».

Близнецы ржут.

Я снова топлю свою жгучую обиду на Лебедеву в алкоголе. Уже в, черт его знает, каком бокале. Как вспомню то утро, аж наизнанку всего выворачивает от отвращения! Вряд ли в этом мире найдется хоть один нормальный мужик, мечтающий проснуться утром после охеренно горячей ночи с шикарной девчонкой и увидеть на прикроватной тумбе пятитысячную купюру и салфетку с отпечатком женской помады и емким: «Спасибо за секс».

Спасибо? Серьезно, блять?! Таким опущенным я себя в жизни не чувствовал! Меня как будто на колени поставили и прилюдно выпороли. Теперь каждый раз, укладываясь в кровать с бабой, не могу отделаться от чувства, что веду себя как проститутка. Эта коза нанесла мне тяжелую психологическую травму. Из-за этого у меня больше ни на кого и не стоит! Она сломала во мне мужика! Счастье, что я еще не бьюсь в истерике каждый раз при виде новой красивой женщины.

– Я рад, что вам весело, – говорю в конце концов я, ибо эти идиоты никак не желают униматься. – Если когда-нибудь, с кем-нибудь из вас случится подобное – не плачьтесь в мою жилетку, поняли?

– Да ладно тебе, Дав, может, ты все не так понял?

– Как можно не так понять «спасибо за секс» и бабки, парни?

– Оу, она так написала? Тогда это меняет дело, – качает головой Леся.

– Жестко она тебя… поимела, – цокает Зара.

– Спасибо, а то я сам не догнал…

– Может, это было чистое проявление вежливости?

– Проявление вежливости? – приходит моя очередь гоготать. – Проявление вежливости – это приготовить мне завтрак в постель, сварить кофе или сделать минет, на крайний случай, но никак не швырнуть бабки и исчезнуть.

– А ты после не пытался с ней поговорить?

– На хера мне это надо?

– Потому что Олька нормальная, прикольная девчонка, не верится мне, что она могла вот так тебя «щелкнуть» по твоему самолюбию, чувак, – пожимает плечами Зара.

– Ничего в ней прикольного нет, – бурчу. – Не обманывайтесь.

– Ладно, мои аргументы иссякли, – сдается Елизар.

– Ситуация, конечно, кринжовая, но, объективно, Олька крутая, – заявляет Леся. – Не каждая так отменно сможет шуткануть! И я все еще считаю, что проблемы с женщинами у тебя исключительно потому, Романов, что ты выбираешь не тех женщин.

– Это ты сейчас на что намекнул?

– Не думал с ней еще разок повторить? Ну, так сказать, в качестве эксперимента? А вдруг…

– Еще разок? Нет, спасибо. Скажу, как продажная баба со стажем: я знаю себе цену и это точно не пять тысяч рублей. Я так дешево не продаюсь. Больше.

Парни покатываются со смеху.

Я качаю головой и тоже тяну лыбу. Хотя внутри мне совсем не смешно!