Впервые за очень много своих холостых лет я пустил женщину в свой дом. Да, по пьяной лавочке, но, будем честны, не такой уж и «синий» я был в ту ночь. И Ольга она… действительно мне понравилась. Такая не может не нравится. Слишком много на ее полтора метра роста: ума, красоты, харизмы и гонора. Притягательная она. Горячая. Строптивая. И ночь у нас была фееричная! Отожгли на славу! И я, признаю, где-то в глубине души, открывая утром глаза, надеялся на продолжение. Ну, типа, как в тупых кино? Ленивая утренняя возня под одеялом, кофе, завтрак и обмен номерками, так… на всякий. Самое дерьмовое, что я сто процентов ей бы в этот же вечер и набрал! Потому что да, скотина такая, зацепила! Но все мои воздушные замки рассыпались, когда я увидел ту гребаную записку, как напоминание того, что мы люди реальной жизни, а не герои тупого кино. Вот такая проза…

Я снова киваю официантке, подзывая ее к нашему столику. Заказываю очередную порцию вискаря. Парни начинают по новой разгонять две «смешные» по их меркам темы: Дава импотент и проститутка. Сватают меня в мужья Лебедевой, устроив местное «Давай поженимся». Я забиваю на их дружеский стеб и просто тихо, планомерно выполняю то, что и было задумано – нажираюсь до посинения…

Глава 8

Сон – это роскошь. Особенно тот его вид, когда ты проваливаешься в мягкую, теплую темноту, где нет ни бородатых начальников-самодуров, ни их стервозных «почти невест», ни необходимости доказывать всему миру, что ты не верблюд. Последние несколько суток я существовала на одном лишь адреналине и кофеине, и когда моя голова наконец-то коснулась подушки, я отключилась моментально, словно кто-то щелкнул тумблером.

И вот в самый сладкий момент, когда я почти договорилась с Томом Харди о совместном отпуске на Мальдивах, резкая, наглая трель телефона вырвала меня из объятий голливудской звезды и швырнула обратно в суровую реальность моей скромной студии. Я недовольно замычала, натягивая одеяло на голову. Но телефон не унимался, вибрируя на тумбочке с настойчивостью дятла, нашедшего вековой дуб.

Да чтоб тебя!

Нехотя, на ощупь, я нашарила гаджет. Приоткрыв один глаз, посмотрела на экран и… сон как рукой сняло. Сообщение.

На экране светилось имя, от которого у меня дергался глаз и чесались кулаки: «Давид Романов».

Сердце пропустило удар, а потом заколотилось с бешеной скоростью. Какого черта ему от меня надо в… Я покосилась на часы. Три часа ночи! Этот бородатый тиран совсем берега попутал? Или решил уволить меня по СМС, чтобы не ощутить на себе моего праведного гнева?

Пальцы сами разблокировали экран. Сообщение было коротким и таким же наглым.

Босс из Ада: «Забери меня. Клуб «Лабиринт»

И ниже – геолокация.

Я несколько раз моргнула, пытаясь прогнать остатки сна и поверить в реальность происходящего. Это шутка? Розыгрыш? Глюк в системе? Он что, серьезно?

Забери меня?

Мои пальцы сами собой начали набирать гневный ответ. Кровь стучала в висках, а в голове уже рисовались ядовитые формулировки. Что-то вроде: «Давид Игоревич, с глубоким уважением, идите на хер. Вызовите такси». Или еще короче: «Номер службы такси скинуть?».

Но я вовремя остановилась, занеся палец над кнопкой «отправить». Рассудок, который даже в три часа ночи пытался держать оборону, напомнил мне, что этот наглый мужлан – мой босс. И брат жениха моей лучшей подруги. Послать его – значит, скорее всего, снова остаться без работы. А это, как ни крути, сейчас было непозволительной роскошью.

Черт. Черт. Черт.

Я его подчиненная, управляющая рестораном, а не личный водитель, помощник, или, просто господи, мамочка! Какого лешего он пишет мне?

Тащиться за ним посреди ночи в какой-то клуб – тоже не вариант. Я не его нянька! Психуя и метаясь по кровати, я пыталась найти выход. И он нашелся. Анька! Вот кто виноват во всех моих бедах, пусть и расхлебывает! Ее будущий деверь в беде, пусть ее будущий муж и спасает его! Гениально!

Я тут же набрала номер подруги. Гудок. Второй. Третий. Тишина. На пятом гудке я уже начала нервничать. Набрала снова. И снова. Телефон подруги был либо на беззвучном, либо она спала так крепко, что ее и пушкой не разбудишь. А учитывая ее беременность и недавние токсикозы, было более чем вероятно. После третьей неудачной попытки я сдалась. План «А» провалился.

Оставался план «Б». Забить. Выключить телефон и лечь спать.

Я с силой швырнула телефон на кровать и устало потерла лицо. Тупик. Выбора не было. Если я сейчас просто проигнорирую его сообщение и лягу спать, этот идиот либо ввяжется в драку, либо его оберут до нитки, либо он просто уснет где-нибудь в канаве. И хотя последний вариант казался мне самым заманчивым, я понимала, что утром мне же и влетит. От Руслана, от Аньки и, что хуже всего, от моей собственной совести. Иногда я себя ненавижу за свою ответственность!

Почему я? Почему он не позвонил своим друзьям-близнецам? Этим «миньонам», которые вечно крутятся рядом?

Ответ был настолько очевиден, что я сама себе поразилась, как сразу не догадалась. Да потому что Леся и Зара, сто процентов, сейчас находятся там же, в этом самом «Лабиринте», и пребывают в еще более невменяемом состоянии, чем их бородатый предводитель. Скорее всего, это они и напоили Романова до состояния нестояния. Вот же дружки – врагу таких не пожелаешь!

Оставалась только я. Безотказная, ответственная идиотка Лебедева.

– Твою ж мать! – выругалась я вслух, откидывая одеяло.

Перспектива тащиться посреди ночи в клуб, чтобы вызволить оттуда своего начальника, который, к слову, меня терпеть не может, вызывала во мне приступ острой тошноты. Я психовала. Вместо того чтобы спать и набираться сил перед очередным рабочим днем, я должна была изображать из себя сестру милосердия для левого, по сути, мужика.

Да, он мой босс.

Да, он брат жениха моей лучшей подруги.

Но это не делало ситуацию менее абсурдной!

Я натянула первые попавшиеся джинсы, футболку и толстовку. Посмотрела на себя в зеркало. Вид у меня был, мягко говоря, помятый. Растрепанное каре, круги под глазами и выражение вселенской скорби на лице. Идеально. Как раз под стать миссии.

Вызвав такси, я стояла у окна и смотрела на ночной город. Тихие улицы, редкие машины, спящие дома. И где-то там, в одном из этих рассадников разврата, сидит в хламину пьяный Давид Романов и ждет своего ангела-спасителя. То есть меня.

Ну что ж, Романов, готовься. Ангел уже в пути. И он очень, очень зол!

Такси подъехало к клубу «Лабиринт» через пятнадцать минут. Из-за массивных дверей доносились глухие басы музыки, а у входа курила пара охранников, похожих на два одинаковых шкафа-купе. Я решительно направилась к ним, готовая к долгой и нудной беседе на тему «я к Давиду Романову, он меня ждет». Но, к моему удивлению, один из шкафов, едва взглянув на меня, кивнул и просто открыл дверь. Видимо, был предупрежден.

Внутри меня тут же оглушила музыка и ударил в нос приторный запах кальянного дыма, пота и алкоголя. Я поморщилась. Протиснулась сквозь толпу танцующих тел, стараясь ни на кого не наступить и не получить локтем в бок. И где его искать? Сообщение не содержало уточнений. Я огляделась по сторонам, выискивая глазами знакомую бородатую физиономию.

И нашла.

Босс сидел за столиком в вип-зоне, развалившись на диване. Точнее, не сидел, а практически лежал. Голова запрокинута, глаза закрыты, одна рука безвольно свисает, почти касаясь пола. На столе перед ним – батарея пустых стаканов и несколько нетронутых закусок. Он был один. Никаких «миньонов» или очередных «почти невест». Просто он. В хламину пьяный. Абсолютно. Тотально. Беспросветно. Дава даже не дышал, кажется, просто существовал в какой-то своей алкогольной вселенной.

Я подошла ближе, чувствуя, как злость сменяется какой-то странной смесью жалости и раздражения.

– Романов! – рявкнула ему прямо в ухо, стараясь перекричать музыку. – Подъем! Дискотека окончена!

Никакой реакции. Он продолжал мирно почивать в своей алкогольной коме, пуская слюну на дорогой кожаный диван. Я потрясла его за плечо. Бесполезно. Его огромное тело было похоже на мешок с картошкой – тяжелое и абсолютно безвольное. Я огляделась в поисках помощи. Официантки шныряли мимо, делая вид, что не замечают ни меня, ни развалившегося на диване клиента. Еще бы, кому охота связываться с пьяным в стельку гигантом?

В отчаянии я схватила со стола стакан с остатками льда и воды, и без зазрения совести выплеснула ему в лицо.

– А-а-а-а, бл..ть, – наконец, промычал Давид, дернувшись. Глаза его с трудом приоткрылись. Мутные, несфокусированные, они бессмысленно уставились на меня. – Ты кто? Фея?

– Ага, зубная, – прошипела я. – Пришла за твоими зубами, если ты сейчас же не поднимешь свою задницу с этого дивана. Вставай, говорю! Твоя карета подана.

– Никуда я не поеду, – пробормотал Романов, снова прикрывая глаза.

– Еще как поедешь. Вставай, сказала!

Я схватила его за руку, пытаясь поднять. Тщетно. Он был тяжелый, как гранитная плита. Потянула сильнее, теряя терпение.

– Давай, Давид! Хватит устраивать цирк!

Он вдруг резко поднялся, и я отшатнулась от неожиданности. Качнулся, но устоял на ногах, нависая надо мной.

– Не командуй, – прорычал мне в лицо, обдав волной алкогольного перегара.

В следующую секунду его ноги подкосились, и вся его огромная туша начала заваливаться прямо на меня. Я взвизгнула, пытаясь удержать его, но куда там. Мы вместе рухнули на диван, и я оказалась прижата его весом.

– Слезь с меня, кретин! – задыхаясь, прошипела я, пытаясь выбраться.

Босс что-то невнятно промычал и уткнулся лицом мне в шею. Я замерла, чувствуя его горячее дыхание на своей коже. Приплыли…

Ну и что мне с тобой делать, герой?

Глава 9. Дава

Башка раскалывается. Виски сдавливают железные тиски. Меня даже с закрытыми глазами, лежа на кровати, плющит и таращит. В глотке засуха. Во всем теле болезненные ощущения, будто меня ночью четверо пинали. Да и в целом состояние такое, что проще было бы сдохнуть, чем проспаться. Похмелье – догоняю я.

Давно я им не страдал.

Хотя и не напивался я так тоже давненько…

Облизывая пересохшие губы, переворачиваюсь на спину, и заставляю свои свинцовые веки подняться, явив моему взору этот унылый, пресный мир. Промаргиваюсь, фокусируя взгляд на белом натяжном потолке и идиотской люстре в виде цветка. Что за дешманская совдепия?

Кручу затекшей шеей, поворачивая голову направо – окно с яркой, слишком даже, шторкой. От фиолетово-зеленых кругов на ткани начинает рябить в глазах. Зажмуриваюсь, постанывая от того, как херово!

Ни черта не помню.

И не понимаю.

Как я вчера дополз?

А главное… Куда?

Растираю ладонями морду и слышу шорох по правую руку от меня. В мою больную голову тут же бьет тревожная мысль: неужели я снял какую-то бабу в клубе и у нее этой ночью и «заземлился»? Люстра и расцветка занавески – к такой версии располагают.

Господи, пусть она окажется хотя бы среднего уровня терпимости.

Открывая глаза, оглядываюсь на шум:

– Что, совсем хреново, Давид Игоревич? – слышу ехидный, до боли знакомый, смешок.

И вижу… Да, блять, лучше бы я этого не видел! Тут же хреновей становится втройне!

По комнате фестивалит Лебедева в одних кружевных трусах и полупрозрачном бюстике, под которым я отчетливо вижу очертания маленьких горошин сосков. Чешет босыми ногами, соблазнительно покачивая своей голой упругой задницей, с феном в руке к туалетному столику и с издевкой поглядывает в мою сторону.

– Какого хрена ты здесь делаешь, Лебедева? – хриплю.

– Живу, – взлетает ее аккуратная бровка.

Я внимательней разглядываю обстановку: скромненькая студия в старой панельке, обставленная просто, но со вкусом. Не считая уродской люстры и «вырви глаз» штор.

И я на кровати в этой панельке.

На кровати новой управляющей своего ресторана.

Да ну нет…

Да не мог я!

Или все-таки смог?

Сдергиваю с себя край одеяла – на мне одни боксеры. Футболка и джинсы свисают со спинки стула.

Мы че?

Опять?!

– Твою мать… – выдыхаю я.

– Ага, – многозначительно поддакивает Ольга.

С разбегу, да на те же грабли, Романов!