Я совсем не изящно с бодуна поднимаюсь с кровати. Путаясь ногами в покрывале, едва не «целую» носом пол. Эта пигалица хохочет. Я психую, откидывая тряпку куда-то на другой конец преступно маленькой коробченки, гордо именуемой квартирой.

Хватаю свои штаны, запрыгивая в штанины – попадая далеко не с первого раза. Девчонка с ехидцей наблюдает за мной в отражении зеркала, продолжая красить свои пухлые губы помадой. Еще и демонстративно «хлопает» ими. Будто мне мало того, что она передо мной почти голая! И что мое тело готово вот-вот на этот факт отреагировать бодрым стояком, даже несмотря на общее дерьмовое состояние. Значит, парни были правы. И это страшно бесит! А злость, наложенная на похмельный синдром – смесь похлеще коктейля Молотова. Я уже готов рвануть.

Моя бедная черепушка так точно…

В затылок резко ударяет. Я морщусь от боли. Растираю переносицу.

– Что такое, Давид Игоревич, головка бо-бо? А вы не пробовали меньше пить?

– А ты не пробовала не совать свой нос, куда не просят?

– Да больно надо! – фыркает. – Вон, – кивает, скорчив свою моську, – таблетка аспирина и стакан воды на тумбе у кровати. Выпей. Полегчает.

– Надо же, какая забота, – рычу, «вжикая» собачкой джинс.

– Не хочешь, как хочешь, – пожимает плечами Ольга.

– Как я здесь оказался?

– Ножками заплетающимися дополз.

– Откуда я узнал твой адрес?

– Не узнал, я сама тебя привезла.

– Нахера? – психую.

– А надо было тебя в отключке на диване в клубе оставить? Так не смогла. Пожалела, дурака.

– Да хоть в клубе, хоть на лавочке в парке, все лучше, чем в твоей кровати, Лебедева.

– Ой-ей, надо же, какие мы стали избирательные! В следующий раз, когда будешь в полном невменозе, своей шлюшке пиши тогда, а не мне. Понял, Романов? – швыряет в меня тушь девчонка.

– «Пиши»? Я тебе что, вчера еще че-то писал?

– Ага, очень не талантливо признавался в любви в стихотворной форме.

– Брешешь! – хватаюсь за телефон, а он сел, поганец. – Бля-я-я…

– А ты чего так испугался-то? Не переживай, я твоей «почти невесте» ничего не расскажу, котик, – издевается зараза, – ни про эту ночь. Ни про ту, что была летом. Хотя, там и рассказывать-то особо нечего. Так… легкий пшик, когда ждала фейерверк.

– Эту ночь? – цепляюсь за единственное интересующее меня. – У нас что-то этой ночью еще и было?

– То есть совсем ничего не помнишь, бедолага? – улыбается она.

– Лебедева, не играй со мной, – предупреждаю я.

Оля откладывает свою косметичку и грациозно подплывает ко мне, словно тигрица загоняющая в угол обреченную на смерть жертву. Останавливается так чертовски близко, что ее соски за тонкой сетчатой тканью бюстика касаются моей голой груди. Ее метр с кепкой едва позволяет дотянуться ее носу до моих ключиц, но это не мешает девчонке смотреть на меня пиздец как высокомерно и горячо! Настолько, что вся кровь в моем теле резко стреляет вниз, поднимая то, что последние полтора месяца подниматься отказывалось.

Я стискиваю челюсти и завожусь. По-мужски так. Разгоняюсь.

Но, ради всего святого, Романов, кто угодно, но не она!

Однако от аромата ее духов – меня плющит круче, чем от вчерашнего виски.

От близости ее охуенного, не прикрытого ничем тела – ведет.

Эта зараза проходит ноготками по моему прессу сверху-вниз, царапая. Заставляя мышцы рефлекторно сократиться от невесомости ее прикосновения. Привстает на носочки и, опаляя своим горячим дыханием мое ухо, шепчет:

– Я лучше сдохну, чем позволю еще хоть раз тебе ко мне прикоснуться. Давид. Игоревич.

Вот же су…ровая женщина! Ты с кем в игры играть надумала, милая? Там, где ты училась, я с успехом преподавал.

Я резко сжимаю ладонями ее осиную талию и дергаю на себя, впечатывая запредельно близко. Наклоняюсь, касаясь своим носом ее, грозно прошептав ей прямо в губы:

– Спорим, еще сама будешь меня об этом умолять, Лебедева?

– Спорим, босс! – шипит эта королевская кобра мне в тон. – А теперь отваливай, давай! – Тычет ноготком мне в грудь, отталкивая от себя. – А то мне на работу опаздывать нельзя, у меня начальник тиран и самодур, знаешь ли. Не хватало, чтобы из-за твоих попоек меня уволили, – хмыкает, швырнув мне в грудь мою же футболку.

– Сама дура. – Огрызаюсь я оскорбленно. – И пошла ты на хер, поняла?

– Ариведерчи! – машет Лебедева и с грохотом захлопывает дверь уборной, прямо давая понять, что мне пора уносить из логова этой змеи свои ноги.

Злой, как сам дьявол, я сгребаю все, что нахожу из своих вещей, и выскакиваю из квартиры. Уже у подъезда соображая, что до своего дома мне, похоже, придется шлепать пешком. Без куртки. Под моросящим осенним дождем. Потому что у меня севшая труба, нет бабок и я где-то просрал вчера ключи от «Харлея».

Ну что, заебись, побухали.

Дома я оказываюсь спустя невыносимо долгий час отвратительной пешей прогулки. Раздраженный, уставший, с больной головой и искренним желанием кому-нибудь вмазать! Чисто так, для успокоения своей буйной души. Первым делом ставлю трубу на зарядку и смотрю, что за «признания в любви» я вчера строчил этой ведьме.

Выдыхаю, когда понимаю, что она мне напиздела. Нет там ничего, кроме единственного сообщения с просьбой меня забрать и геолокацией. И если я правильно сопоставил события по времени, то к тому моменту, когда это СМС улетело к Лебедевой, я был уже на рогах и просто физически не допер бы, как эту локацию ей скинуть. Следовательно… Я нашел, кому дать в морду! А то и сразу в две. Одинаковые.

Проваливаюсь в наш с парнями чат, кидая:

Дава: «Ближайшие пару дней лучше не попадайтесь на моем пути, болваны!»

В ответ от друзей прилетают ржущие смайлики.

Весело им. А мне вот что-то ни черта!

Мысленно ставлю у себя в голове зарубку – отомстить. И, наконец-то, несу свое уставшее тело в душ. Отмокаю, привожу себя в порядок и еще целый час отпаиваю свою откровенно опухшую морду крепким кофе.

Нет, а какого лешего она вообще туда притащилась? В клуб, за мной? Что-то не верится, что Лебедева настолько сердобольная, что прискакала по первому зову спасать пропащую душу. Да и я тоже, хорош! Неужели был настолько невменяем, что поехал с ней?

Приходится признать – скорее всего, да. Но тогда новая загадка: как ее неполные пятьдесят килограмм дотащили мои сто до тачки, а потом и до своей квартиры? Волоком, мордой по асфальту? Ничего не понимаю. И не помню. В башке вата! Память как будто форматнули – полный ноль.

К обеду, более-менее очухавшись, нахожу запасной ключ от мотоцикла и еду на такси забирать своего стального зверя на парковку «Лабиринта». Заодно забегаю к тому самому товарищу – владельцу клуба и прошу, как будет время, тряхануть своих парней из службы охраны и кинуть мне запись с камер видеонаблюдения за вчерашнюю ночь. Может, хоть так удастся восстановить события. Ибо, я напрочь отказываюсь верить в добродетель Ольги. Здесь сто пудов должен быть какой-то подвох! Пытаюсь там же найти свои проебаные ключи от «Харли» и портмоне с картами. Официантки и бармен в голосину: нет, не видели, не знаем, не передавали. Зашибись!

В «Secret» захожу в третьем часу дня. Все еще недовольный, но уже не такой психованный. Во всем зале занято всего три столика. Половина официантов маются от безделья, бармен что-то там колдует с шейкером, видимо выводя новые «эликсиры» для нашего меню, кухня во всю шарашит заготовки на салаты. Я авторитетно рявкаю на прохлаждавшийся персонал зала, отправляя помогать «кухне». Девчонки-официантки вытягиваются по струнке и гуськом чешут куда послали. Вечером у нас банкет важного чинуши. Бронь всего зала. Гостей будет больше сотни. Отдыхать некогда.

Сам закрываюсь в кабинете и с головой зарываюсь в документы. Не хочу думать, что таким образом прячусь от Лебедевой, но особой радости от перспективы увидеться со своей новой управляющей точно не испытываю…

Два часа спустя, едва я успеваю закончить разговор по телефону с прорабом на моей дубайской «стройке» в новой квартире, в дверь раздается стук.

– Войдите, – бросаю.

– Давид Игоревич, тут это, – заглядывает в мой кабинет хостес Вика, – вам просили передать, – кладет на стол мои потерянные ключи и портмоне.

Мои глаза лезут на лоб.

Вот это новости…

– Кто просил?

– Елизар и Елисей Минеевы.

– Вот же сукины дети! – выругиваюсь я.

Лицо Виктории идет пунцовыми пятнами от смущения. У меня все четенько и по полочкам складывается в башке. Сводники недоделанные!

– Они еще здесь? – рычу, бросая трубу на стол.

– Только что вышли, а…

Я вылетаю из кабинета, не дослушивая. Кулаки чешутся хорошенько наподдавать этим изобретательным говнюкам! Пролетаю широким шагом подсобные помещения и зал. Хватаю с диванчика ближайшего столика подушку и выскакиваю в двери ресторана. Эти болваны, толкаясь, заскакивают в таксу на другой стороне улицы.

Замечают меня.

Я швыряю в довольную морду Леси подушку.

– Убью вас, придурки! Только попадитесь мне на глаза!

Парни ржут. Их машина срывается с места. Эти два олуха открывают окно и показывают мне средние пальцы.

– Взрослые мужики, блять! – выругиваюсь. – Устроили какой-то цирк!

Моего дзена как не бывало. Я снова в крайней степени бешенства. Чувствую себя Халком, которому хочется все вокруг крушить. Так меня подставить! Так меня размазать и унизить перед этой пигалицей!

В ресторан возвращаюсь, сжимая и разжимая кулаки. Мысленно прошу никого сейчас не возникать на моем пути, иначе могу сорваться и наорать. Но мой посыл не был услышан. Ко мне подскакивает Леха – наш охранник, которого какого-то хрена не оказалось на своем рабочем месте.

– Проблемы, босс? – торопливо вытирает губы салфеткой двухметровый шкаф в костюме.

– Проблемы будут у тебя, если еще раз покинешь свой пост в рабочее время. Понял? – гаркаю.

– Так обед же…

– День не пожрешь – не усохнешь. Тебе полезно.

– Понял, босс.

Злой чешу обратно к кабинету под звуки перешептываний подчиненных.

Заглядываю в кухню, недовольно прикрикивая:

– Чем у вас тут так воняет?

– Кальмары подгорели, Давид Игоревич, – бледнеет су-шеф.

– Сделайте с этим дерьмом что-нибудь немедленно, а то следующей будет гореть ваша задница, когда вы будете бегать по объявлениям в поисках новой работы!

– Да, босс…

Разворачиваюсь, наметившись на дверь своего кабинета. Резко торможу, уткнувшись взглядом в белобрысую макушку. Вот только тебя сейчас мне не хватало! Съезжаю глазами ниже. Хмыкает, стерва, руки свои в карманы бежевых брюк спрятав:

– О, я смотрю, кому-то больно пр…

– Заткнись, Лебедева, – перебиваю. – Для твоего же блага – не попадайся мне на глаза ближайшие… пару недель! Я не в настроении с тобой расшаркиваться. Ясно?

– Как будто вы когда-то расшаркивались, Давид Игоревич, – хмыкает заноза. – От вас не то что доброго слова, а даже элементарного «спасибо, Ольга, ты спасла мою задницу этой ночью» – не дождешься.

– Ты? Никогда. Уйди с дороги.

Лебедева демонстративно отступает, вскидывая руки.

Я прохожу, слегка саданув ее плечом.

– Психопат, – слышу фырчок в спину и поджимаю губы, титаническими усилиями заставив себя прикусить язык и промолчать. Иначе, чувствую, эта перепалка вполне способна перерасти в настоящий мордобой! Проблема в том, что я женщин не бью. Даже таких, которые размерами яиц могут с любым мужиком посоревноваться. Стерва…

Сколько еще я вынесу существовать с ней в одном пространстве и почему меня бесит уже одна только мысль, об этой девушке?

Глава 10

Понедельник в ресторанном бизнесе – это как затишье перед бурей. День, когда можно выдохнуть после убойных выходных, подбить кассу, разобрать поставки и морально подготовиться к новому забегу. Но, видимо, это правило не распространялось на «Secret».