И на уступки пошла не одна я…

Сэм раздобыл где‑то зачарованные чернила и теперь ночью щеголял оперением под стать ворону. Днем от феникса по‑прежнему исходило огненное сияние, а перышки торчали словно наэлектризованная шерсть. Повышенная «пушистость» была следствием частого купания. Рискнувшему обмолвиться насчет взъерошенной курицы Марку продемонстрировали результаты последней контрольной Дэйва. Заяц завистливо повздыхал и признал, что и ему надо найти подход к Люку.

И нашел же!

Ушастый научил парня курить. Увидев космического рейнджера, затягивающегося сигаретой, я едва не испепелила ее магией. Марк, в свою очередь, важно пыхтел трубкой и доказывал, что два настоящих мужика всегда сумеют договориться во время перекура.

Мирабель перестала вздыхать по поводу замашек своего чистюли‑аккуратиста. Хитрюга где‑то раздобыла справочник по борьбе с микроорганизмами с помощью магии. Заклинания относились к программе второго курса, и самостоятельно Хиллер даже теорию не смог бы разобрать. Так что голубка неожиданно из потенциального разносчика заразы превратилась в сознательную и эпидемиологически подкованную птицу.

Соня все так же млела от артефактора Кеннета. Она считала, что ей достался самый талантливый попаданец. Ей удалось наконец‑то преобразовать УУМ в колечко на лапе. Теперь Соня страдала над выбором следующей ипостаси: хотела обзавестись четвероногим зверем, и в то же время не могла отказаться от крыльев.

– Бери грифона. Делов‑то… – предложил Марк, привычно попыхивая трубкой.

– Долго силу копить придется, – заметила Мирабель.

– С таким подопечным это будет несложно, – завистливо вздохнул Сэм.

– Снова проблемы с Дэйвом? – предположила я.

– Можно сказать и так. Этот чудик за время практик перезнакомился со всей кладбищенской нежитью, и теперь та ему подыгрывает. Преподаватель это дело просек, так что следующая практика выездная. Переправят за Руины.

Я понимающе хмыкнула. Заброшенных зданий в окрестностях хватало, но «Руинами» называли развалины старой башни, стоявшей неподалеку. Ее построили задолго до академии. К этому времени остались полуразрушенные стены с провалами окон да подземелье, в которое адептам и их фамильярам категорически запрещалось соваться. Торчащий остов башни служил символической границей между территорией академии и «неосвоенным миром», куда адептов отпускать не спешили. В основном из опасений за мир.

– Не переживай так, – успокоила я. – Всех адептов окутают защитой.

– Да не в этом дело, Дэни! Я первый раз сталкиваюсь с некромантом, который, вместо того чтобы добросовестно упокоить нежить, сперва уточняет, что получит от нее, если не станет этого делать!

– Практичный, – одобрительно ухнула Соня.

– И запасливый… – буркнул Сэм. – С каждой практики что‑нибудь тащит.

Голубка заметно вздрогнула. Видимо, представила, что мог притащить с практики некромант. Я тихо фыркнула. Мирабель и сама не замечала, насколько она и Хиллер подходили друг другу.

– И как Венья Дормидонтовна реагирует на подобную запасливость? – спросил Марк.

– Заставила составить каталог и указывать на каждом образце дату помещения в ячейку.

– Ждите глобальной ревизии в конце года, – предупредила я. – Дальнейшее хранение невостребованного придется обосновать.

– Вот зараза… – печально проклокотал феникс.

– А как у Эллы с активацией жезла? – поинтересовался Марк.

– Не будем о грустном, – проворчала я.

Моя подопечная оставалась одной из пяти адептов, которые так и не смогли активировать выданные артефакты. И если у остальных попаданцев и с теорией не ладилось, то Элла была в тройке лучших по всем факультетам.

На физподготовке все также шло замечательно. Обновленная мантия пришлась Элле по вкусу, и на утренней пробежке на ноги девушки поглядывал уже не только Люк, но и Ланс. Она добегала до финиша первой, а бравый космический рейнджер бесился, никак не мог простить, что его регулярно обставляла девчонка, которая и меч толком держать не умела, поэтому на боевках язвил больше обычного. В результате утром хорошее настроение было у Эллы, а после обеда – у Люка. Мы с Марком наблюдали за поведением подопечных как за цирковым представлением, но не вмешивались. Возникало ощущение, что ребятам нравилось цапаться по любому поводу.

По вечерам Элла традиционно занималась с Кеннетом, безуспешно пытаясь активировать жезл. Расстраивалась безумно, но парень ее утешал, как только мог. Узнав, что Элла – сладкоежка, повадился приносить с собой пироги и конфеты к чаю… но с моей иллюзией у него не было ни единого шанса. Если на нос и уши еще можно было не обращать внимания, то зеленоватый цвет лица порой пугал даже меня.

Это ж надо было так себя изуродовать! Да еще и добровольно!

Забегая в комнату подопечной, я каждый раз с надеждой смотрела на жезл, но тот, по‑прежнему тусклый и неактивированный, лежал на подоконнике.

– Может, я делаю что‑то не так? – в сотый раз спросила Элла, потрясая артефактом, как обычной палкой.

– Ты все делаешь правильно! – поспешно заверил ее Кеннет, на всякий случай отодвигаясь в сторону. – Просто подожди. Увидишь – он активируется!

– Угу, – девушка в последний раз тряхнула жезлом и метко забросила его обратно на подоконник. – Ой, Дэни, у нас шоколадный торт есть. Будешь?

Я посмотрела на аппетитный с виду торт, от которого осталось меньше трети, и покачала головой:

– Не хочу перебивать аппетит перед ужином, лучше дай кусочек с собой.

Элла бросилась искать салфетку. Не нашла, расстроилась и завернула мне кусок в чистый пергамент.

– Только как ты его понесешь?

– Левитацией, – пояснила я и, выразительно глянув на гостя, зевнула: – Уже поздно.

– Да‑да, мне тоже пора, – заторопился Кеннет. – Хотел еще немного почитать перед сном, Соня книгу по истории создания артефактов раздобыла. Там и про боевые есть. Хочешь поделюсь?

– Принеси, – кивнула Элла, с тоской глядя на остатки торта. – Придется завтра посидеть на морковных блинчиках.

– Зачем? – растерялся парень. – Они же невкусные.

– Как раз подходят.

Кеннет наморщил лоб. Он не понимал, зачем есть то, что не нравится.

Не удержавшись, я хихикнула:

– Идем, я тебя провожу и кое‑что объясню. Спокойной ночи, Элла.

Попрощавшись, я выскользнула за дверь, тактично дав Кеннету пару минут. Когда парень вышел и попытался вручить мне забытый торт, я скомандовала:

– Сам понесешь!

– Уже надо обновлять? – шепотом осведомился он, опасливо потрогав кривой нос.

– Не будем рисковать.

Я целеустремленно поскакала к лестнице и едва не выругалась – на нижней ступеньке стоял Люк. Судя по мрачному виду парня, поджидал он как раз Кеннета. Только разборок нам не хватало! А уж как Элла обрадуется!

– Привет, – дружелюбно поздоровалась я, запрыгивая на перила. – Гуляешь?

– Э… привет, – кивнул космический рейнджер. – Мы с Кеннетом поговорим, а ты иди… по своим делам.

– Говорите, – щедро разрешила я, не двигаясь с места.

Рейнджер бросил на меня недовольный взгляд, но я упорно не желала понимать намеков. Открыто хамить Люк больше не пытался – наверняка Марк каждый день вправлял ему мозги, – а как еще можно разобраться с наглой боброкошкой, парень не знал. Наконец он плюнул на нежеланного свидетеля и сделал шаг в сторону Кеннета. Вышло грозно.

– Оставь Эллу в покое! – патетично потребовал космический рейнджер.

– С какой стати? – вежливо удивился Кеннет, не выказывая особого беспокойства.

– Потому что я так сказал!

– И что?

– И то! Я так сказал!

Перебранка вот‑вот должна была скатиться в скандал с рукоприкладством. Следовало срочно вмешаться.

– Ребята, а давайте жить дружно? – предложила я. – И никто не пострадает.

– Не указывай мне, за кем ухаживать, – ровно попросил артефактор, чем только подлил масла в огонь. Нервы Люка не выдержали, и он резко выбросил вперед кулак.

Дальше произошли три вещи: Кеннет уклонился, перехватив руку рейнджера, с потолка пошел вызванный мною дождь, а в конце коридора показался мрачный заяц.

– Что здесь происходит? – Он встал на задние лапы, злобно пыхтя трубкой.

– Общаемся, – ответила я. Надеюсь, моя улыбка вышла милой и не напоминала звериный оскал. – Люк показывал другу интересный прием. Правда, ребята?

Более уравновешенный Кеннет первым отступил в сторону и слегка улыбнулся. Рейнджер с трудом подавил гнев.

– Буду у себя, – процедил сквозь зубы Люк и ретировался.

– Он не пострадал? – Марк кивнул на артефактора.

Я покачала головой, и заяц облегченно выдохнул. Его можно было понять – драки между адептами были строго запрещены, за такое могли и исключить. Фамильярам тоже доставалось – за то, что не уследили и не пресекли.

– Пойдем. – Я спрыгнула с перил и поскакала вверх по лестнице. – Только время потеряли из‑за этого ревнивого кавалера.

– Дэни… – Парень замялся, потом все же спросил: – А Элле Люк нравится?

Я остановилась и уставилась на артефактора с недоумением:

– Шутишь? Она мечтает его прибить.

Кеннет помялся и все же добрался до сути вопроса:

– Но выглядит он неплохо.

– Ты тоже мог бы выглядеть неплохо, – заметила я. – Девчонки проходу бы не давали.

Парень вздохнул и непреклонно покачал головой. Это же надо быть таким упрямым! Почему бы ему не снять иллюзию сейчас, когда до его мира далеко и никто не выгонит его из академии под предлогом какого‑то там генофонда?

– Ладно, как знаешь, – не стала спорить я.

До Башни фамильяров мы добрались по надземному переходу, как назло, столкнувшись на моем этаже с Мирабель. Голубка при виде нас округлила глаза и едва не врезалась в стену. Все! Теперь точно слухи поползут, вернее, полетят. Не могло же мне везти бесконечно?

Вскинув лапу, слегка поскребла дверь, подавая условный сигнал Гизмо, и только потом толкнула дверь магией.

– Заходи. Кстати, где ты научился так здорово блокировать удар?

– У нас все умеют драться, – пожал плечами Кеннет. – Мир опасный, из города без оружия даже дети не выходят. Мне тут неуютно без привычных пистолетов, но их заставили сдать в хранилище.

Я поежилась, представив себе такое детство. Одно хорошо – от подобного воспитания парень не озлобился, наоборот, был уравновешенным и спокойным.

– М‑м‑м… ты увлекаешься рукоделием? – Кеннет осмотрел горы салфеточек, которые за день вышил трудолюбивый имп. Свободного места на кровати не было, и парень едва не уселся на раздаточный пень.

– Стой! – От моего окрика он застыл. – Туда нельзя, это… стол! Сейчас я разгребу бардак на кровати.

– Давай помогу, – предложил адепт, и мы быстро сдвинули плоды трудов Гизмо в сторону. – Дэни, а куда тебе столько?

Да чтоб я знала! Гизмо опять где‑то отхватил заказ и наотрез отказывался говорить, для кого расшивал салфетки. Выходило мило. Имп расстарался: края были отделаны тонким кружевом, вышивка – в виде золотых листьев и красных ягод.

– На подарки, – честно похлопав глазами, заявила я.

– А можно я для Эллы возьму? – загорелся Кеннет, держа в руках салфетку.

Дверца шкафа приоткрылась, и из‑за нее показалась лапа импа. Гизмо помахал мне, давая понять, что от одной салфетки не обеднеет.

– Бери, – не стала жадничать я.

Если повезет, подарок отвлечет девушку от страданий. Хотя, на мой взгляд, куда успешней с этой задачей справилось бы настоящее лицо Кеннета. Я сняла иллюзию, в который раз полюбовалась парнем, вздохнула и снова изуродовала его до неузнаваемости.

Вот зачем ему настолько кривой нос? Или зеленоватая кожа? Неужели нельзя было ограничиться одними ушами?

– Готово, – печально объявила я, отворачиваясь. Смотреть на собственную работу не хотелось.

– Спасибо. И за салфетку тоже! И еще… – серьезно добавил артефактор, – не дави на Эллу. Она старается. Просто она… мягкая, добрая, милая…