Он не уклонился. Пламя в глазах лишь дрогнуло. Огнебог махнул рукой, и перед ним взметнулась стена огня. Мои льдинки, не долетев, с шипением обратились в пар. Я ринулась вперёд, держа в одной руке ледяной кинжал, а другую сжав в кулак, покрытый инеем.

Мой враг только усмехнулся и не стал препятствовать. Я била. По этому невыносимо спокойному лицу, по груди, что ещё недавно была опорой. Каждый удар отзывался болью в костяшках, но я не останавливалась.

– Да не крал я твоё мгновение! – Голос прорвался сквозь шум в ушах.

Огнебог отклонял мои удары, не нанося ответных, лишь закрываясь предплечьями, обжигая кожу при каждом соприкосновении.

– Врёшь! Вор! Лжец! Предатель!

– Я искал своё!

Он попытался перехватить мои кисти, но я вырвалась, оставив на его ладони полосы обморожения, которые тут же задымились и затянулись.

– Какое ещё «своё»?! Есть только одно последнее мгновение года!

– А ещё есть первое!

Я застыла на миг, сбитая с толку этой бессмысленной фразой. Но ярость была сильнее. «Обман. Ещё одна уловка».

– Прочь! – прошипела я и, собрав остатки силы, ударила в пол. От морозного удара по каменным плитам побежала паутина трещин, заполняющаяся синеватым, смертоносным сиянием, которое устремилось прямо к ногам Огнебога.

В пламенных глазах мелькнуло что-то, похожее на печаль. И усталость. Он не стал прыгать. Вместо этого шагнул навстречу ледяному свету. Его сапоги, коснувшись морозной магии, вспыхнули багровым. Лёд не просто растаял – с грохотом взлетел, превратился в капли воды, тут же испарившиеся от соприкосновения с горячим полом.

За миг Огнебог преодолел разделявшее нас расстояние и встал прямо передо мной. Я замахнулась для последнего, отчаянного удара, но воин оказался быстрее. Поймал мою руку в полёте, а другой обвил стан. Хватка была как тиски. Я кричала, вырывалась, брыкалась, чувствуя, как жар опаляет кожу сквозь одежду. Оттолкнулась, пытаясь упасть на спину и уйти от соприкосновения. Не вышло, но мы свалились на тот самый стол, где до этого находилось моё сокровище. Огнебог прижал меня к холодному камню своим весом, обездвижив. Я лежала, задыхаясь, сжимая в похолодевшей ладони последнее мгновение года, а он возвышался надо мной – бог огня, чьи глаза пылали так близко, что обжигали душу. Но слёзы гнева и унижения жгли куда сильнее, чем его пламенный взгляд.

– Успокойся, – сказал он, и дыхание коснулось моего лица. – Я не твой враг, Ясна. Я никогда не крал твоё сокровище. Я искал своё. Которое забрали, положив вместо него нетающую льдинку.

– Не верю! – выплюнула я, и голос звенел от напряжения. – Ты всё подстроил! Волков сам наслал, чтобы героем показаться, заманить сюда и погубить!

Огнебог не рассердился. Но на лице, искажённом отсветами внутреннего пламени, мелькнуло что-то вроде горького раздражения.

– Замолчи и слушай, снежная слепота! – проговорил он с явным нетерпением. – Ты думаешь, только у вас, у зимних, есть своя драгоценность? У меня тоже есть. Первое мгновение наступающего года.

Я замерла, не в силах сдержать любопытства, которое прорвалось даже сквозь злость. Первое мгновение? Я никогда о таком не слышала.

– Без последнего – не закроется круг, да, – продолжал он, и слова падали искрами, прожигая дыры в моём невежестве. – Но без первого – не откроется новый. Оно – искра в очаге мира. Первый вздох, первый толчок. В последнем – итог, покой, обещание. В первом – начало, рывок, усилие. Без него Колесо года, даже если его толкнуть, просто скрипнет и остановится. И наступит Тьма. – Он на мгновение замолчал, и пламя в его глазах померкло, стало похоже на тлеющие угли. – Из-за льдинки я подумал, что это вы – зимние – украли, сговорившись с Тьмой. И пошёл искать пропажу, чтобы не воцарилась вечная ночь, которой ты так боишься. А нашёл… тебя. И услышал, как ты проклинаешь меня за кражу, которой я не совершал.

Огнебог ослабил хватку, приподнялся, давая мне вздохнуть, но не отпуская полностью. Его взгляд стал пристальным.

– И тогда я понял: зимние ни при чём. И что твоя пропажа и моя – искры одного костра. К тому же ты так меня обругала, – тут в его голосе пробилась та самая странная, сдавленная нота, предшествующая кашлю. Теперь я понимала: это было… веселье? – что я чуть не сгорел от смеха. Вот и решил привести тебя сюда. Чтобы отдать твоё. И чтобы… ты помогла найти моё. Наши беды – общие, Ясна.

Я перестала вырываться. Смысл слов медленно просачивался в затуманенный разум, туда, где ещё мгновение назад бушевала злая метель.

– Почему… Почему сразу не сказал?

Огнебог – Велигор – снова усмехнулся, и на этот раз в звуке явственно слышалась усталая горечь.

– А ты бы поверила? Пошла бы со мной, богом огня, в моё логово, чтобы найти свою пропажу? Или сразу бы кинулась в бой, как сделала только что?

Я опустила глаза. Ответ был очевиден. «Нет». Ни за что. Я бы сражалась до последнего вздоха, даже зная, что это бессмысленно.

Велигор, наконец, отпустил меня, отступил на шаг, давая свободу. Я медленно села, всё ещё сжимая в ладони свою ледяную находку. Её полный надежды свет струился сквозь пальцы.

– Значит… есть кто-то третий, – тихо сказала я, и события, наконец, принялись сплетаться в чёткий узор. – Кто-то, кому выгодна вечная ночь, забрал оба мгновения. Подбросил тебе наше. А нам… твоё. Уголёк?

Я вспомнила чёрную, потухшую головешку на камне в ледяной пещере.

– Моё мгновение выглядит как капля раскалённого металла, – сказал Огнебог. – Вечно живая искра. Совсем не похожа на уголёк.

– Но и это выглядело иначе! – воскликнула, поднимая льдинку. – Дома она как песчинка звёздного света.

Меня осенило. Я сунула свободную руку в глубокий карман, туда, где лежало то самое доказательство кражи, что я прихватила с собой в качестве обвинения. Чтобы кинуть в лицо Огнебогу, когда встречу его. Сейчас, конечно, так делать не собиралась. Пальцы нащупали маленький, шершавый обломок.

Я вытащила его. Неказистый, чёрный, казалось, совершенно мёртвый уголёк. Но в ту же секунду, как тот оказался на воздухе, случилось невероятное. Он… дрогнул. И обжёг мне пальцы невыносимым жаром, таким непохожим на рассеянную теплоту вокруг.

– Ай!

Уголёк упал на каменный пол с тихим стуком.

Огнебог замер. Медленно, будто боясь спугнуть, опустился на колени. Его большая сильная рука потянулась к невзрачному кусочку дерева. Осторожно взяла своё потерянное сокровище. И тогда уголёк… ожил. Из его глубин, сквозь трещины пробился слабый, но упрямый красноватый свет. Он стал тёплым и живым. Форма округлилась, превратившись в маленькую каплю, внутри которой сменяли друг друга золото и медь. Первое мгновение года. Оно сияло маленьким солнцем.

Пламя в глазах Велигора больше не пылало яростью, там светилось облегчение.

– Это правда оно, – прошептал Обнебог.

Мы смотрели друг на друга в мягком сиянии двух мгновений – начала и конца, огня и льда, лежащих в наших руках. Враг оказался союзником. Кража – ловушкой для нас обоих. И теперь, когда сокровища были найдены, открывался один вопрос.

– Кто? – тихо спросила я, вставая. Злость внутри смёрзлась в холодную, ясную решимость. – Кто это сделал? И где он сейчас, когда до поворота Колеса… – я попыталась почувствовать бег времени, – осталось так мало?

Огнебог поднялся, осторожно зажав в кулаке живую искру. Его лицо снова стало хмурым. Это была суровость воина, идущего на решающую битву.

– Тот, кто жаждет не власти Огня или царства Зимы, – сказал он мрачно. – Тот, кто хочет пустоты. Тишины. Вечной ночи. И у него есть всё, чтобы её призвать.

– Это Тьма! – воскликнули хором.

– Оба мгновения… были у неё в руках. И она оставила их там, куда каждому из нас путь заказан, – добавил Велигор.

Про себя я решила называть его прежним именем.

– Если бы не твой подземный ход, мы бы так и остались по разным берегам реки, – прошептала я, осознав, что поиски с самого начала были обречены на провал.

Огнебог протянул мне свободную руку. Не для поддержки. Для скрепления союза и признания равенства.

– Бежим, Ясна. К месту, где сходятся границы. У нас ещё есть шанс всё исправить.

Глава 5

Велигор вёл тайными ходами, где-то открывая огненные проходы прямо в каменных стенах, где-то прося строить ледяные мосты над провалами, на дне которых кипела лава. Казалось, путь занял вечность, но внутренняя связь с Колесом года подсказывала, что время поворота хоть и близилось, но ещё не пришло. Наконец, мы выбрались из чрева огненной горы на берег вечно замёрзшей реки Лютой. Границе между нашими землями.

Здесь время и пространство сплетались в тугой узел. С одной стороны – дымящиеся, потрескавшиеся скалы земель Огнебога. С другой – безмолвное, девственное царство льда и снега, уходящее в бескрайнюю, звёздную тьму. А между ними – сама Лютая. Река, не знавшая ни воды, ни льда в привычном смысле. Это был поток сгущённой пустоты, над которым колыхался туман, съедающий звуки.

Воздух гудел, как струна, словно сама ткань мира натянулась до предела и вот-вот лопнет. Чёрное, пустое небо давило сверху.

Велигор развернулся ко мне и махнул рукой в сторону снежных земель.

– Река, – выдохнул он, указывая топором на мерцающую ленту. – Твоя сила на той стороне будет полной. Моя – здесь. Если бы Тьма могла победить нас на наших землях, давно уже сделала бы это. Возвращайся.

Это был приказ. И он был разумным. Но сердце зашлось от внезапной тревоги. Оставить его? Остаться одной? Снова?

– Но…

– Нет времени, Ясна! – Его голос перекрыл начинающийся выть ветер. – Используй своё мгновение там, на родном льду. Я буду здесь. Иди!

Огнебог не дал мне опомниться, схватил за плечо и подтолкнул в нужную сторону. И я, подхваченная его волей и собственным чутьём, шагнула вперёд.

Лютая встретила меня волной пронизывающего холода, который был мне родным, как дыхание. Я перебежала её по возникшему ниоткуда призрачному мосту и впустила в себя силу родной земли. Она обняла метелью, морозом расцеловала щёки. На том берегу сквозь туман я видела, как силуэт Велигора развернулся навстречу надвигающейся Тьме.

И она пришла.

Не с неба, не из-под земли. Она выросла из трещины в реальности – беззвучная, всепоглощающая пустота, жаждущая и потушить пламя, и растопить лёд. Она обрушилась на нас одновременно. Одна её часть навалилась на царство Зимы, другая – атаковала земли Огня.

Я вскрикнула, вскинув руку с последним мгновением. Его свет, усиленный мощью родных снегов, брызнул снопом ослепительных, режущих лучей. Я рубила, колола, пыталась разрушить эту пустоту. Но Тьма была как тень – её нельзя было ранить, можно лишь отогнать светом. И моего света не хватало. Тьма сжимала кольцо, поглощая сияние последнего мгновения, высасывая из меня силы. Я слышала в отдалении рёв пламени, взрывы раскалённого камня – его битву. Но звуки быстро гасли, поглощаемые туманом и всё сгущающимся мраком.

И всё же… Всё же… Знание, что где-то там сражается Велигор, придало так необходимой решимости.

Я атаковала снова, и казалось, что ледяной свет начинает брать верх. Чернота отступала, сжималась, искала укрытия в тенях деревьев, в корнях сосен, в прибрежных камнях. На миг в груди вспыхнула ликующая надежда – получается! Я сделала шаг в сторону, чтобы отогнать сгусток тьмы, закрепляя мнимую победу, и…

И под ногой вместо твёрдого, родного льда или рыхлого снежного покрова оказалась пустота. Лёгкая зыбь, бездонная и немая.

Я посмотрела вниз и почувствовала, как замерзает сердце. Это был не родной берег. Под ногами снова была Лютая, но уже не дружелюбная к возвращающейся из чужих земель страннице, а готовая карать нарушительницу запрета. Сила, только что лившаяся из меня, вдруг… оборвалась. Иссякла. Холод, бывший опорой и оружием, стал просто холодом, внешним и враждебным.

Запрет. Я вышла из своих земель и стала отступницей. А кара для таких была одна…