Ольгер сказал, что ему надо в лабораторию, а если ему надо в лабораторию, а взгляд у него прозрачный и общий вид слегка обалдевший – значит, думает и мешать ему нельзя. Поэтому он раскланялся и свалил.

– Вас я хочу попросить о важнейшем деле, дорогой мессир Валор, – сказала Вильма. – Я поручила бы возглавить посольство вам, но вы незаменимы при дворе, мой друг. Я знаю, сколько важнейших дел держится на вас. Поэтому прошу найти кандидата. Вам надлежит отправиться в госпиталь во имя Лаола и ознакомиться с личными делами господ офицеров. Если нам повезёт и вы найдёте подходящую кандидатуру – введите, пожалуйста, его в курс дела. Возможно, ему потребуется побеседовать с тритоном или с экипажем «Миража». Если не повезёт, то у мессира маршала хранятся личные дела всех фарфоровых офицеров. Очень надеюсь, что мы найдём человека с образованием, умом и сердцем.

Валор понимающе кивнул:

– Да, экипаж «Миража» не подойдёт, хотя они доблестные и благородные воины. Мессиры – техники. Вести беседы о политике – это особый навык… Да, прекраснейшая государыня, я бы справился… но…

– Но вы не умеете делиться пополам, – закончила Виллемина. – Я не могу вас отпустить, дорогой. На вас – курсанты, исследования и связь с нашими особыми частями.

Валор поклонился:

– Пусть вас это не тревожит, государыня. Я найду замену.

Честно говоря, я порадовалась, что Валор остаётся. Мне с ним было надёжнее, я слишком привыкла: он рядом – значит, и многотомная энциклопедия внутри его памяти тоже. Нам тащили все сложные, странные и страшные случаи – одна бы я точно не справилась.

Я выдохнула, Валор отправился знакомиться с фарфоровыми офицерами, а мы с Вильмой поехали на верфь.

Там заканчивали постройку второго подводного судна, но Виллемину интересовало не это. Она хотела поговорить с инженерами, которые разрабатывали оружие для войны на море.

Мы много всего увидели.

Тут, на верфи, разрабатывали опытные образцы всего самого ужасного и смертоносного. Тупорылые торпеды выстреливались из особого аппарата, когда подводный корабль скрытно подбирался к обычному чужому кораблю. Торпеда врезалась в борт ниже ватерлинии, взрывалась – и врагу приходил конец. Снаряды для обычных корабельных пушек не показались мне интересными после этого, зато бомбы поражали воображение.

– Взгляните, ваше прекрасное величество, – говорил инженер-оружейник. – Новейшая бомба-ловушка с часовым механизмом. Заряд может быть большей или меньшей мощности – в зависимости от цели. Могут крепиться тросом к якорю и быть установлены в местах, где проходят вражеские суда, но есть и более причудливый способ: магнитная бомба. После того как часовой механизм взведён, её можно прикрепить прямо к борту. Это, правда, опасная и трудноисполнимая диверсия…

Мы с Виллеминой переглянулись.

– Да, дорогой мессир изобретатель, – сказала Виллемина. – Это опасная диверсия, но, мне кажется, найдутся смельчаки и умельцы, которые справятся. Нам понадобятся такие бомбы. Завтра я уточню вес и мощность заряда. Нужно прикинуть, во сколько нам обойдётся их массовое производство.

– Насколько массовое, государыня? – спросил инженер.

– Вам предоставят все расчёты, – сказала Виллемина. – Пока я слишком мало знаю. Но в ближайшие дни мы с вами, мессир, будем знать точно.

С верфей мы собирались отправиться во Дворец, нас ждал мотор. У мотора, оказывается, ждал и посыльный жандарм. Он отдал нам честь, как военный, не поклонился, как жандарм, – я успела подумать, что всё до изумления быстро меняется, – и обратился к Виллемине:

– Государыня, позвольте мне обратиться к леди Карле.

– Конечно, – Вильма кивнула.

– Леди Карла, – сказал жандарм, – вас очень ждут в госпитале Провидца Лаола. Там мессир Броук и мэтр Далех, важно.

У меня сердце оборвалось. Я только посмотрела на Виллемину – она уже поняла.

– Иди-иди, – сказала она. – Кажется, это серьёзно.

И я пошла в мотор жандармского ведомства.

По дороге я попыталась выяснить у посыльного, что произошло, но он и сам толком не знал.

– Да, видно, с драконами какая-то беда, леди, – сказал он мне. – Драконы – они патрулируют море. Столица, известно, далеко от границы, но островитяне, по всему, окончательно продались. Потому что летуны летят с моря. Драконы их ещё над морем и перехватывают.

– Как же они сражаются с летунами? – спросила я, потому что вправду не могла себе представить.

– Огонь против огня, – сказал жандарм. – Пулемёты приспособили под себя. Пулемёт Эрмита, обычный, снимают со станка, им оружейники сделали что-то вроде сбруи – так и несут, под крыльями. Крупнокалиберный, известно. Они очень меткие, драконы, зоркие, как птицы. Только летать им тяжело. Сменяются часто.

– Четверо… – сказала я в тоске.

– Десять сейчас в столице, – сказал жандарм. – И на западе воюет, быть может, сотня. Верные союзники. Асурийский король ещё два раза корабли присылал, у них связь – вроде нашей, зеркальной, Далех ею ведает.

– Ничего не успеваю узнать, – сказала я с досадой. – Всё время занята. Если случается какая-нибудь дрянь – мне первой говорят, а хорошие новости – в последнюю очередь!

– Не страшно, леди, – сказал жандарм. – Всё знает только государыня, я думаю.

Меня даже слегка отпустило. Вильма определённо превращалась в легенду. Но всё равно я ужасно волновалась. Хуже нет, когда тебя зовут – и неизвестно зачем.

В госпиталь для хорошего дела не позовут. Там беда у них.

Братец Фрейн, наверное, увидел мотор в окно, потому что встретил меня в дверях.

– Уф, леди Карла! Слава Богу! Тут такое дело!

– Хоть ты мне скажи какое, – взмолилась я.

– Дракон мёртвый.

– Ах ты ж…

Короткое платье – это очень удобно, успела подумать я. Задирать не надо. Можно просто бежать. И я побежала в секционную – ну а куда, интересно, они могли притащить труп?!

Дракона!

Я бежала, и у меня в глазах темнело, слёзы наворачивались.

Они там рехнулись все! Как я им подниму дракона?! Ну как?! Ну мало же того, что он язычник, он ещё и элементаль! Я не могу его поднять, он огонь!

Я распахнула дверь – и они все на меня обернулись.

Там впрямь был Броук. Серый с лица и с синячищами под глазами, непонятно, когда спал в последний раз, наш человек. И Далех. Ну этот как всегда, по нему ничего не видно. И драконы. Самый юный плакал, слёзы текли по тёмному лицу, остальные, по-моему, еле держались.

И я ждала, что увижу лежащий на столе труп и духа. А вот нет!

Вот нет, кальмарьи потроха!

Труп на столе – сидел, нырни оно до дна!

Он страшно обгорел. Настолько, что под чёрной коркой сгоревшей плоти просвечивали кости черепа и плеча, рёбра под клочьями сгоревшей одежды. И он повернул голову, уголь скрипнул.

И посмотрел на меня: в чёрных провалах глазниц глаза горели. Как у вампира… нет, не так. Тёплым огнём горели, живым, я бы сказала. Золотистым таким, как пламя свечи.

Я вспомнила, как говорила Виллемина: надо подышать. Вдохнула и выдохнула. И ещё вдохнула и выдохнула. И когда поняла, что уже могу что-то сказать, спросила:

– Так, что у вас тут происходит вообще? Это твоя работа, Далех?

– Нет, белая тёмная леди, – печально сказал Далех. – Это он сам. Нехорошо, нехорошо получилось, тц-тц-тц…

– Да перестань ты цокать! – рявкнула я. – Скажи по-человечески! Он что, некромант?

– Нет, – сказал Далех и вздохнул. – Лаурлиаэ его зовут, Золотой Ручей. Молодой. Брат его погиб, а он поклялся на крови гнать ад до победы, такое сделал. Ни с кем не посоветовался. Со мной не посоветовался. Швырнул в небеса страшную клятву, а ад совсем рядом, тц-тц-тц…

– Так, – я начала что-то понимать. – Он не может упокоиться теперь, да?

– Ай-ай-ай, – скорбно запричитал Далех. – Не может, совсем не может.

– А ты на что? – спросила я настолько грозно, насколько смогла. – Ты что, не можешь упокоить парня? Положить?

Далех посмотрел на меня больными глазами:

– Тело положить – я смогу. А с душой – что будет, а? Кто её возьмёт, душу? Клятвопреступника, ой-ой-ой… такое сделал… душу свою загубил…

Юный дракон завыл, как щенок. Я оглянулась.

– Эглидэ, Звёздный Луч, – сказал Далех. – Друг его. И тоже дал клятву… и когда ж воины научатся думать своей головой…

– Ясно, – сказала я. – Как день. Я всё поняла. А что вы хотели сказать, мессир Броук?

– Леди Карла, – сказал Броук, – пожалуйста, помогите нам придумать, как спасти мальчишку. Эти двое – самые молодые из драконов, но герои. Ручей с Медноцветом вдвоём прикрывали с воздуха транспорт с беженцами, от Жемчужного Мола сюда довели. Пять летунов потопили вдвоём. Я уж о нашей рутине не говорю…

– Понятно, – сказала я. – Лаурлиаэ, тебе надо выполнить клятву – ну и будешь выполнять, что ж с тобой делать… меня только хвост смущает. Без хвоста нельзя?

Эглидэ даже плакать перестал:

– Э, женщина, подруга Судьбы! Как же без хвоста!

Лаурлиаэ по понятной причине вообще не мог говорить: адский огонь сжёг ему гортань. Но он, как мог, замотал головой. И Далех опять зацокал.

– Леди Карла, – сказал Броук, который за это время, видимо, уже совсем сжился с драконами, – похоже, без хвоста ему будет совсем плохо.

Я покивала и отправила дракона позвать Фогеля.

– Славно, что вы приехали, леди Карла, – сказал Фогель, когда меня увидел. – Мы с вами мэтра Клая вытащили – и дракона вытащим, будьте уверены. Опыт-то есть уже. Оно, конечно, ему будет неприятно, как и мэтру Клаю, но тут уж ничего поделать нельзя.

– Этот случай хуже, мессир Фогель, – сказала я. – Этому деятелю надо хвост оставить. Значит, придётся здорово продлить позвоночник, да ещё и шарниры пойдут нестандартного размера, да? И много… хвост вон какой длинный.

Фогель потрогал обожжённый хвост.

– Ну а что… Дело-то обычное. Шарниры, конечно, придётся брать небольшие, хвостик у него чем ближе к концу, тем тоньше, но маленькие шарниры у нас тоже есть. Мы, я извиняюсь, делали, когда вы собирались поднимать мэтрессу Эрлу. Дамского размера шарниры, на всякий такой случай. Должны порядочно встать. Разве что пару-другую штук, уж совсем маленьких, сделаем для него лично.

– Ну да, – сказала я. – Здраво. Это вы удачно придумали. Теперь все лишние могут храбро идти по своим делам, а Лаурлиаэ мы с мессиром Фогелем попробуем сделать новое тело, раз так вышло. Я сразу скажу: я не знаю, каково ему будет в протезе. Мы ещё никогда элементалей не протезировали. Но тут уж никто никаких гарантий не даст. По крайней мере, парень сможет нормально двигаться и говорить.

Наверное, это не очень обнадёживающе звучало, но у драконов на лицах всё-таки появилась надежда. Я подала Броуку руку, прощаясь, а он пожал и потом поцеловал:

– Цены вам нет, леди Карла. И вашим воспитанникам тоже. И рад же я, признаться, что вытащите дракона!

– Дорогой мессир, – сказала я чуть слышно, – он ведь в протезе, наверное, летать-то не сможет… ну хоть хвост ему оставим…

– Это уже потом, – сказал Броук. – Спасёте мальчишку от ада – уже хорошо.

Драконы, прощаясь, касались своего мёртвого друга – меня прямо-таки погрело, как они к нему относятся. Далех попытался остаться:

– Я могу помочь, белая тёмная леди?

В первый момент я хотела его выгнать. Он же у драконов – как капеллан! Не мог им объяснить, что ли, чтоб они не разбрасывались клятвами на чужой земле! Но вдруг мне пришло в голову, что Далех всё-таки их, драконов, хорошо знает – мало ли как всё обернётся.

– Знаешь что? – сказала я. – Пока ты мне помочь не можешь. Потому что сейчас вот мы с мэтром Раулем будем лицо восстанавливать Лаурлиаэ, а потом… ну, в общем, тут сейчас будет техническая суета, ты не нужен. Но постарайся быть где-нибудь поблизости. Я, честно говоря, не знаю, как он встанет. Он ведь не человек… как ещё обойдётся…

– Это верно, – согласился Далех. – Это всё ты говоришь правильно.