– Предательница, – шикаю на сестру, а она мне в ответ тычет язык. – Я постараюсь, чтобы в этом году всё прошло идеально, – добавляю я и снова показываю руки родителям.

– Не верю, – вздыхает мама, а вот отец только головой качает.

Через полчаса я уже мчу в универ. Мне бы побыстрее со всем разобраться да заскочить к кому-нибудь из девчонок. Сегодня в общаге заезды начинаются. Можно кого-то встретить и приятно провести время.

Кто бы не пользовался моим положением? Правильно, нет таких. Слава отца тянется за мной по пятам с самого детства. Сложно быть примерным и воспитанным, когда кровь просит другого.

Подъезжаю к общаге, и первые, кого замечаю там, это Макар Стальнов и Илья Борзый. Два друга детства. А ещё эти двое двоюродные братья, их мамы родные сестры. Эти два идиота сидят на капоте тачки Стальнова и над чем-то ржут.

– Ничего не меняется, – выхожу из машины и подхожу к ним. – Над чем ржёте? – спрашиваю я, пожимая им руки.

– Над ботаником с нашего курса, – отвечает Макар. – Он нас подставил, пришло время его научить уму-разуму, как любит говорить мамуля.

– Кажется, кому-то влетит, если этот ботаник расколется, – теперь ржу и я, понимая, что парни заигрались.

– Не нуди, Дава, – отмахивается Илюха. – Ух ты, посмотри какая, – неожиданно присвистывает он и кивает в сторону окна.

Я оборачиваюсь и зависаю, замечая в окне девчонку. Мелкая какая-то, однако, стоит ей повернуться боком, понимаю: грудь что надо. Но больше всего притягивают внимание её волосы. Длинные, распущенные и почти белые.

– Эй, ты куда? – в один голос спрашивают братья.

– Знакомиться, – отвечаю серьёзно. – Вы свистите, а я беру.

– Ну давай-давай, – хохотнул Макар, а я уже вхожу в общежитие.

Крик Галины Ивановны, коменданта общежития, слышен на весь первый этаж. Здороваюсь с вахтёром и заворачиваю за угол. Галина Ивановна, заметив меня, сразу меняет гнев на милость, и это радует.

Пока здороваюсь и общаюсь с ней, пытаюсь сообразить, зачем вообще пошёл сюда. Но стоит заметить её брезгливо сжавшиеся губки, как внутри что-то переворачивается. Тёмное, желающее крови или подчинения.

Беру ключи у Галины Ивановны и вызываюсь проводить эту принцессу к её комнате. То, как она держится, как отводит взгляд, может многое сказать. Ей здесь некомфортно. И это видно по тому, как она держится. Такая снежинка среди жаркого лета.

Говорю с ней на автомате, а когда улавливаю её запах, понимаю, что уже хочу её. Мы подходим к её комнате, но она всё так же не поднимает взгляд. Всё время смотрит куда угодно, но не на меня.

Но я совершенно точно не ожидаю того, что, как только она скроется за дверью, которую открыла одна из девчонок, с которой несколько раз расслаблялись, я только разозлюсь.

Ну послала, с кем не бывает. Свидетелей нет. Да и кто позволит себе рыпнуться в мою сторону? Но ключи от комнаты пятьсот пять до сих пор у меня в руках, так что я обязан вернуть их Лие, так зовут эту новенькую.

Открываю дверь и как раз застаю занимательный разговор новых соседок:

– Ты что? Ты хотя бы знаешь, кто это был? – спрашивает шёпотом Ксюша. Симпатичная, но слишком… не то.

– Давид, – кивает белой гривой Лия и присаживается возле чемодана, которым мне чуть ноги не переехала.

– Да это не просто Давид. Это ДАВИД Чернобор, – с придыханием говорит Ксюша, а мне льстят её слова. Хотя я и так знаю, что девчонки на многое готовы, лишь бы попасть ко мне в постель. – Он же звезда нашего универа, да ещё и на последнем курсе.

– Ну вот и отлично, – отвечает Лия безразлично, даже с пренебрежением. – Вот пусть идёт и звездит где-то в другом месте, – добавляет она, а я понимаю, что пора обозначить своё присутствие.

Такое отношение к себе я могу простить только сестре и маме. Они персоны неприкосновенные. Остальные – всегда отвечали за такие выражения.

– Ты ключ забыла, Лия, – произношу тихо, перекатывая её имя на языке, и понимаю, что она уже моя. Только пока не знает этого.

Лия разворачивается. Спина прямая, спокойные, даже слишком, движения, и вот теперь я вижу её глаза. Голубые. Яркие. И в них паника.

– Я забыла… мне нужно к Галине Ивановне, – пищит Ксюха и выскакивает из комнаты.

Дверь за моей спиной закрывается, а Лия дёргается от этого звука. Я вижу, как бешено бьётся жилка на её шее, и хочу провести по ней пальцами.

– Забирай, – киваю я на ключи, что висят на пальцах, но не протягиваю руку.

– Тебя не учили, что нужно стучаться? – спрашивает вместо ответа Лия.

– А я смотрю, инстинкт самосохранения у тебя отсутствует, – усмехаюсь и делаю шаг к ней.

Глава 3

***

Сложно научить себя жить по-новому, когда ты всю жизнь была частью семью, пускай и не полностью твоей. Но всё же!

Общежитие – это ещё тот квест на выживание!

Я здесь всего три дня, но до сих пор не могу привыкнуть, что в комнату могут вломиться перепутав. Или вообще, решат зайти на чай, а уйдут, съев всё подчистую.

Мне казалось, эти истории остались в далёком прошлом, когда учились ещё мои родители, но нет!

– Ну что, ты готова? – в комнату вбегает довольная Ксюша, на которой короткий топ, блейзер и кожаные шорты.

– Я-то да, – киваю я, снова осматривая Ксюшу. – А тебе не кажется, что это немного не тот вид для первого дня учёбы?

– А какой мой вид? – непонимающе спрашивает Ксюша, осматривая себя со всех сторон.

Даже к старому зеркалу подходит, что висит на шкафу.

– Я имею в виду, что в шортах в университет как-то неприлично ходить, – решаю объяснить свою позицию.

– А-а-а, ты об этом, – смеётся Ксюша. – Ты сейчас поймёшь, что я – это ещё не самый критичный вариант. А вот твой вид напоминает училку начальной школы.

Нормальный у меня вид, но говорить я этого не собираюсь. Тёмные брюки, светлая блуза и волосы, собранные в высокий хвост. Всё, как и должно быть.

– Слушай, так и не рассказала мне, что произошло у тебя с Давидом, – неожиданно интересуется Ксюша, когда мы уже выходим из здания общежития.

Я напрягаюсь, но внешне стараюсь не показывать ничего. Улыбаюсь и спокойно отвечаю:

– Ничего. Он отдал ключи и ушёл.

– Но Чернобор же слышал твои слова, – удивилась Ксюша, обгоняя меня и заглядывая в глаза.

– Слышал, – согласно киваю я.

И я не рада этому. Сама никогда не любила, чтобы за спиной обо мне говорили, потому что с самого детства были эти проблемы. Но здесь не сдержалась. А вот с этим Давидом и правда всё вышло довольно странно.

Он точно всё слышал. По его позе, глазам, улыбке, напоминающей оскал, было понятно, что он слышал всё и даже больше. Но ключи отдал.

Я старалась забрать их так, чтобы не прикасаться к нему, но он специально задел мои пальцы. Сам дёрнул рукой. У меня до сих пор фантомно ощущается его прикосновение. Слишком обжигающее. А это плохо!

– Лий, я не буду тебе рассказывать, кто такие Чернобор и его друзья, но хочу предупредить. По-дружески, – добавляет Ксюша, а мне так и хочется закатить глаза. – Чернобор не тот, кто будет прощать оплошность, даже если твои слова никто не слышал. Здесь важно, что они прозвучали при нём.

– Ксюш, ты его девушка? – спрашиваю я неожиданно, и сама не понимаю, почему меня так раздражает разговор об этом Черноборе.

– Нет, – хмыкает Ксюша, улавливая моё настроение. Даже странно становится. – Но тебе бы быть поаккуратнее.

Чувствую себя неловко, а вот Ксюша, наоборот, быстро переключается и начинает другую тему. Мы с ней на третьем курсе, только направления у нас разные.

Подойдя к универу, я делаю несколько глубоких вдохов. Документы я отнесла ещё вчера. Сегодня сразу на лекции. Но то количество студентов, что ходит туда-сюда, смущает.

Мы входим в главный корпус, и я не сразу понимаю, что так привлекло моё внимание. Что-то не так, это точно!

– А-а-а… – указываю в сторону девушек, что заходят и выходят, кто поднимаясь, кто спускаясь.

Никогда ещё не видела такого количества рыжих девушек. Причём у каждой разная степень рыжины. Но это пугает.

– А это ещё одна особенность пятого курса, – смеётся Ксюша и тащит меня к расписанию. – Чернобор любит рыженьких, и это все знают.

– Это уже диагноз, – шокировано говорю я и чувствую, как вокруг даже воздух меняется.

– Привет, Снежинка. Ты снова не думаешь, о чём говоришь? – хрипловатый низкий голос раздаётся совсем близко.

Боже, ну почему снова он? Оборачиваюсь и натыкаюсь на обжигающий взгляд Чернобора, а рядом с ним стоят двое парней, которые сидели напротив общежития в первый мой день здесь.

– А она и правда хорошенькая, – говорит один из них.

– Лии все хорошенькие, – добавляет второй, а я понимаю, что эти двое тоже рыжеватые.

– Это у вас болезнь, что ли? Рыжий папа, рыжий дед, – спрашиваю я, а лучше бы промолчать.

Но, как и всегда, когда нервничаю, инстинкт самосохранения отключается напрочь!

– Прикольно, – хохотнул первый парень. – Только в нашем случае рыжая мама, рыжая бабуля.

– Твой язычок явно не понимает, когда ему лучше не выскакивать изо рта, – Давид склоняет голову чуть набок и заглядывает мне в глаза.

Опусти взгляд, Лия! Не смотри на него! Но куда там, когда уже не только злость, но и ещё что-то болезненное поднимается из тёмных комнат души.

Зря я всё спрятала. Может, отчим не такой и страшный зверь в этом мире сильных?

Глава 4

– Мальчишки, привет, – между мной и этим Давидом вклинивается Ксюша и начинает громко щебетать. – Как у вас дела? Как лето прошло?

– Ксю, а это твоя подружка? – спрашивает один из парней, что стоят за Чернобором.

– Илюш, – тянет Ксюша, – это теперь моя соседка. Новенькая, – она отмахивается невзначай, а меня передёргивает от этого пренебрежения.

Устала от него дома, а теперь и здесь то же самое? Хотя могу понять, почему Ксюша сейчас так делает.

– Так что, Снежинка Лия, ты на какой курс перевелась? – спрашивает второй, а я не могу отделаться от обжигающего взгляда Давида.

Он будто живой, бродит по моему телу и отдаётся дрожью под одеждой.

– Журналистка, Макар, – отвечает вместо меня Ксюша, а я наконец-то прихожу в себя.

– Ксюш, спасибо, но я дальше сама, – стараюсь говорить ровно. – Нам пора на пары, и вам, думаю, тоже. Так что больше не задерживаю и надеюсь, не увидимся.

– Смешная она, – слышу слова одного из тех рыжих парней, но не оборачиваюсь.

– До встречи, Снежинка, – совсем тихо произносит голос, который я не хочу слышать.

Но слышу! Я же хотела быть незаметной. А как можно быть незаметной, когда вокруг тебя сборище рыжих, а я одна как белая ворона. В прямом смысле этого слова!

Но не это пугает больше всего, а то, что я уже слышала похожие слова, только не Снежинкой меня называли тогда…

Год назад…

– Лия, я выхожу замуж, – довольно говорит мама, усаживаясь напротив меня за столом.

Мир вокруг будто останавливается. Я не понимаю, как мама может говорить такие слова, когда папы не стало всего полгода назад.

– Я понимаю, что ты в шоке, но можно же хотя бы какое-то уважение проявить к выбору матери, – через минуту добавляет она, понимая, что я не буду реагировать.

– Мам, а когда… зачем… в смысле, как так получилось? Быстро… – не могу соединить слова в предложения, хотя прекрасно понимаю, что в мире, где живу я, женщине сложно.

Папа всегда оберегал меня. Помогал, наставлял, был рядом. И когда его так внезапно не стало, я просто исчезла. Меня будто выключили. Мне так больно не было никогда!

А сейчас, когда ещё и года не прошло со смерти папы, мама заявляет, что выходит замуж. И, судя по её счастливому лицу, она этому очень рада!