– Что означает быстро? – мама встаёт из-за стола и начинает переставлять статуэтки, расправлять салфетки, а я пытаюсь найти в себе понимание к ней, но не нахожу. – Я что, должна всю жизнь ходить в трауре по твоему отцу? Я молодая женщина. Да и у нас должен быть тот, кто сможет продолжить управлять бизнесом.

– Мама, о чём ты говоришь? – не верю своим ушам. – Это наш бизнес! Ты же сама взялась за него. Я скоро закончу учёбу и продолжу…

– Ничего ты не продолжишь! – зло останавливает меня мама. – Это скучно. Это не для женщин. И вообще, Григорий всё возьмёт в свои руки.

– Мама, мы только вступили в наследство, откуда ты можешь знать, что это скучно? – пытаюсь доказать своё мнение, но мама не даёт и рта открыть.

– Пока ты находишься на моём обеспечении, ты будешь слушаться! – кричит мама. – И приведи себя в порядок, сегодня к нам приедет Гриша с сыном, знакомиться с тобой. Так что, будь добра, прояви уважение к моему выбору.

– Ма-а-ма, – тяну, поднимаясь с места, и понимаю, что меня потряхивает. – Какой Гриша? Какой сын? Мы вчера только от нотариуса приехали. Ты о чём говоришь? А если он отберёт всё?

– Что у тебя отбирать? – фыркает мама. – Ты ничего ещё не имеешь, кроме того, что мы с отцом тебе дали. И так и не сказала, что же тебе поведал нотариус наедине.

– Ты мне тоже не сказала, – отвечаю я и иду в свою комнату.

Слышу мамино возмущение, но не реагирую. Да, вчера на оглашении папиного завещания нас по очереди оставляли у нотариуса. Были не только я и мама, но и тётя Софа, папина сестра. А также его заместитель и начальник службы безопасности – Кирилл Геннадьевич.

Нас всех после официального объявления приглашали по отдельности. И меня тоже. Как оказалось, папа мне создал личный счёт, который я смогу активировать только по достижении двадцати одного года. Но и это стало большим открытием для меня, так как сумма там очень большая. А ещё нотариус передал мне письмо, где папа извинился передо мной за то, что не смог лично вручить этот номер счёта.

Маму тоже пригласили, но она вышла злая из кабинета. А сегодня она объявляет, что выходит замуж!

Но, когда вечером к нам приходит тот самый Григорий, я понимаю, что моя жизнь больше никогда не будет прежней. Потому что сын этого Григория учится со мной в одном универе. А ещё он тот, кто не понимает слова «нет». Жесток, циничен и уверен в том, что весь мир принадлежит ему.

Настоящее…

– Лия, – меня дёргает Ксюша за руку, привлекая внимание.

– О чём же вы задумались, Лия? – слышу вопрос от пожилого, но довольно ухоженного профессора.

Я пропустила, как его зовут, а это плохо! Нельзя так поступать в первый день.

– Пытаетесь вспомнить, учили ли вы что-то в своём университете? Вероятно…

Но я не даю договорить и, быстро пробежав глазами по первой теме лекции «Система и типологии современных зарубежных СМИ», сразу начинаю ответ.

Я люблю учиться. Всегда знала, что любое знание важное. И папа всегда говорил, что даже если тебе это никогда не понадобится, ты всегда будешь своей в любом обществе.

– Очень интересно, – кивает профессор, когда я заканчиваю краткое содержание темы. – И откуда такие познания? Это углублённый курс, у вас его ещё не преподают.

– Сама себе преподала, – улыбаюсь я в ответ.

– Замечательно, – довольно отвечает профессор. – Давайте продолжим. Очень интересную тему начала Лия…

– Мало того что ворона, так ещё и заучка. Зачем только таким красивые мордашки? – слышу за спиной брезгливый голос какой-то девчонки и каменею внутри.

Глава 5

Не привыкла пропускать ни одного занятия и только радуюсь тому, что при университете есть бассейн, и каждую неделю здесь проходят занятия.

Стою на тумбе и готова стартовать, жду свиста от тренера. Но ровно в тот момент, когда я слышу свисток, меня толкают. Больно бьюсь запястьем о бортик, но, быстро взяв себя в руки, плыву. Сквозь толщу воды слышу недовольные крики тренера. Понимаю, что отстала, но когда доплываю до противоположной стороны, то ложусь на спину и быстро сокращаю расстояние.

– Астахова, ты обалдела? – тренер здесь молодой мужчина лет тридцати пяти. Но за эти две недели, что я нахожусь в университете, он мне кажется вполне адекватным. – Ты же говорила, что занималась? Не знаешь, что бывает, когда не соблюдают технику безопасности?

– Извините, поскользнулась, – отвечаю я, снимая очки, и громко ойкаю.

Кисть уже опухла, а это плохо. Вижу, что тренер замечает это и бледнеет.

– Быстро к медблоку, – громко произносит он, а вот сидящая на лавочке компашка рыжеволосых начинает ещё громче смеяться.

Подплываю к лестнице и аккуратно выхожу. Ксюша сегодня не пошла со мной в бассейн. У неё эти самые прекрасные дни, и она просто умирает в комнате. Я утром даже испугалась.

Ксюша меня немного раздражает своей разговорчивостью и навязчивостью, но всё это время она единственная, кто постоянно находится рядом и не пытается толкнуть или подставить подножку.

– Я переоденусь…

– Нет! – отрезает тренер. – Ты идёшь прямо к медсестре, – он смотрит на меня нервно, потом оглядывается вокруг и замечает того самого парня, который в первый день бегал голым по общежитию. – Шмыгин, проводи Астахову.

– Я сама могу, – отвечаю тренеру и иду на выход из бассейна.

– Осторожнее, ворона! – слышу в спину крики. – Вдруг в коридоре тоже скользко!

Не реагируй, Лия. Просто иди и молчи. Это просто зарвавшиеся курицы!

И почему они себя так ведут? Ах да, это же виноват тот самый Чернобор, который в первый день не давал мне проходу. Даже когда мы с Ксюшей пошли в столовую, он тоже был там, да ещё и за стол сел к нам.

Захожу в раздевалку, чтобы всё-таки снять мокрый купальник и быстро переодеться, и слышу странные звуки в душевой.

Ну как странные. Такие звуки можно издавать в комнате, за закрытой дверью. Но не в общественном душе!

Подхожу к двери, замотанная в полотенце, и застываю в шоке. Спиной к двери стоит высокий парень, его тело обвито самыми разными татуировками, заставляя их играть на напряжённых мышцах. Голый. По его телу стекают струи воды, что льются из лейки. Но самое ужасное, что на кафельном полу перед ним стоит на коленях девушка и с пошлыми чмоками дёргает головой взад-вперёд.

Прикрываю рот ладошкой, чтобы не закричать. Но я совершенно не ожидаю того, что меня дёрнут назад, накрывая мою ладонь на губах большой мужской.

– Нравится подсматривать, Снежинка, – горячий шёпот на ухо запускает панику внутри.

Я хочу закричать, но именно в этот момент голова того самого парня, что стоит в душе голый, разворачивается в мою сторону, и я вижу, как его глаза горят. Страшным, похотливым огнём! Он подмигивает мне и растягивает губы в порочной улыбке, а меня уже оттаскивают в дальний угол раздевалки.

И если мозг понимает, что за спиной тот самый Чернобор, то тело будто впало в панику, и я всеми силами пытаюсь вырваться из его рук.

Я понимаю, что вишу в воздухе. Даже пальцы не касаются пола, и это пугает. Давид заталкивает меня в угол между шкафчиками раздевалки и нависает надо мной, будто скала.

– Ну, давай, Снежинка, – его губы растягиваются в коварной улыбке, а я прижимаясь лопатками к стене так сильно, насколько могу, потому что чувствую, если дёрнусь, полотенце сползёт. – Будешь кричать? – спрашивает Давид, будто наслаждаясь своим превосходством.

– Ты идиот, – шиплю я тихо, но здоровой рукой упираюсь в его грудь, чтобы не подпускать ближе.

Он пугает меня! И тем более сейчас, когда здесь никого нет.

Я только теперь замечаю, что на нём майка и спортивные шорты. У них тоже были спортивные занятия, а точнее, тренировка. Как оказалось, Чернобор играет в университетской баскетбольной команде.

– Отошёл от меня, или я на тебя жалобу напишу. Ты не имеешь права входить в женскую раздевалку. Там, – киваю в сторону входной двери, – для дебилов висит буква «же». Если ты не знаешь…

– Ч-ш-ш, – Давид прикладывает палец к моим губам, и я не только замолкаю, но и задерживаю дыхание.

Но тут его взгляд резко темнеет, а скулы становятся настолько чёткие, что я теряюсь. Опускаю взгляд и понимаю, что он смотрит на мою ушибленную руку.

– Это что? – спрашивает он, но его голос больше напоминает рык.

– Тебя не касается, – отвечаю я злясь. – Проваливай отсюда.

– Дава, идём, – раздаётся за спиной Чернобора довольный мужской голос. – Я кончил.

Мне становится неприятно, а ещё противно. Это отвратительно!

– Убери от меня свои грязные пальцы, – шиплю я, дёргая головой.

И я бы ударилась об угол шкафа, но висок бьётся об руку Давида.

– Ты всегда такая неуклюжая? – шипит раздражённо он. – В медпункт пошли.

Давид дёргает меня за руку, которой я в него упираюсь, и предательское полотенце распахивается, повисая на больной руке.

Сцепляю зубы, но совершенно точно не ожидаю, что Давид встанет ко мне настолько близко, что в момент, когда я уже готова была выпустить полотенце, он оборачивает меня им.

Глава 6

***

– Ты не расскажешь, что это за белое видение, Дав? – спрашивает, нагло скалясь, Сизый, а меня передёргивает.

Мудак. Стоял, своим задом светил на весь душ!

– Ты не мог другого места найти, чтобы присунуть этой девке? – спрашиваю я зло.

– Эй, полегче, друг, – хохотнул Арс. – Всегда же всё было в порядке. Да и кто же знал, что эта малышка будет такой любопытной.

Арс дёргает бровью и демонстративно поправляет ширинку.

– Я сейчас вот эту чашку тебе вылью на штаны, – рычу я. – А если бы я не пошёл тебя искать?

– Предложил бы и этой малышке присоединится, – отвечает Арс, расслабленно откидываясь на стул в кафе.

Одно движение, и костяшки моих пальцев приземляются ему на пальцы. Игра в кулачки. С детства играл с отцом, а потом с пацанами, Илюхой и Макаром. Сбивали пальцы, получали по шее, но не переставали. И сейчас ничего не меняется. Я знаю, куда бить, чтобы мои слова услышали.

– Да мать твою! – рычит Сизый, отдёргивая руку, и трясёт ею в воздухе. – Тебе что, мячом прилетело сегодня? Чего бесишься?

Знал бы, не бесился!

Я себя не понимаю. Две недели прошли насыщенно. И можно было бы выбросить эту вредину из головы, но не выходит. Как любит говорить мама, я слишком сильно зацикливаюсь на чём-то. И рыженькие, которых я часто выбираю, это мой фетиш. Но эта Лия выбивается из моего мировоззрения.

Молчу, внимательно смотря на друга. Вижу, что он зол, но мне насрать. С Арсом мы познакомились уже в универе, поступали на один курс. Но вместо того, чтобы воевать, как-то сразу решили, что лучше быть друзьями. Тем более врагами всегда можно успеть стать. Тем более всего хватает на нас двоих. И славы, и внимания, и девчонок.

Каждый из нас – наследник своего отца. У Сизого отец немного отбитый. А иногда мне кажется, что ему отдельное удовольствие доставляет издеваться над окружающими.

Я своего отца никогда таким не видел, хотя многие рассказывают о Давиде Черноборе с содроганием. Но для него семья – это неприкосновенная крепость. И если я знаю, чем займусь после окончания универа, то Арс ненавидит всё, что связано с его отцом.

– Арс, я тебе скажу один раз, и ты меня услышишь, – говорю ровно, смотря Сизому в глаза. – Я никогда не лез к тебе, ты ко мне. Вот и не стоит начинать. Снежинку не трогай.

– Снежинка, – Арс скалится, но, вероятно, что-то замечает в моём взгляде и быстро поднимает руки вверх. – Всё, я понял! Сказал бы сразу, что вкусы изменились. Ты же только рыженьких выбирал всегда.

– Тебя это волновать не должно, – говорю я, стараясь успокоиться.

Какого хрена меня кроет, не понимаю, но не могу перестать думать об этой белобрысой ледышке. Я…

Опираюсь на спинку стула и бросаю взгляд в окно. Знаю, что она до сих пор в медблоке. И даже знаю, что у неё сильный ушиб. Но почему меня так бесит тот факт, что кто-то обидел её?

Я всегда видел, что девки сами готовы выпрыгнуть из трусиков при виде меня. И никогда этого не стеснялся. Дают – беру. Кто я такой, чтобы отказывать себе в удовольствии.