Сын бандита. Ломая запреты (страница 6)
До конца пары стараюсь сосредоточиться на лекции, чтобы снова мысли не полезли наружу. И даже радуюсь, что Снежинка улетучивается из них к последней паре.
Но стоит нам войти в спортивный корпус, как я застываю. Лия стоит в тёмно-синем купальнике, на голове такого же цвета шапочка, и улыбается Шмыгину. Этому утырку с потока Ильи и Макара.
– А я предлагал тебе, давай его прикопаем, – за спиной голос Ильи Борзого, а мне становится похрену на всё.
Секунда, и я уже стою за её спиной. Смотрю на бледнеющего Шмыгина и получаю садистское удовольствие.
По шее, плечам и плавно опускаясь на спину Лии бегут мурашки. И это просто залипательное зрелище. От желания дотронутся до неё меня спасает только то, что я засунул руки в карманы.
– Лийка! – громко кричит Ксюха, привлекая наше внимание.
И если я просто поднимаю на неё взгляд, то Снежинка вместе с этим недоростком Шмыгиным вздрагивают.
– Я пойду… – мямлит Шмыгин. – Мне пора переодеваться. Пока… да… Встретимся, – добавляет он и, бросая на меня перепуганный взгляд, быстро уходит.
Ксюша намерена снова спасать свою подругу, но я не готов её сейчас отпускать.
– Ксюша, юбочка из плюша, – Илья быстро выходит вперёд и преграждает путь этой защитнице, блин.
– Ты откуда эту песню знаешь, Борзов? – Ксюха вскидывает идеальную бровь и ставит руки в бока.
– От бабулечки, – довольно скалится Илья. – Ты же помнишь, что она у меня тоже рыженькая. И я люблю рыженьких.
– Я не рыжая, дурак, – отвечает Ксюха. – Красная я. И ты сейчас получишь в лоб…
– А давай, я кое-что другое получу… – Илья дёргает Ксюху на себя и скручивает так, что она просто тонет в его захвате, прижатая спиной.
– Пусти её, – пищит Лия, но я не даю ей и шага сделать.
– Я смотрю, ты уже нашла себе хорошего мальчика, да, Снежинка? – говорю тихо, но этот шаг, что разделял нас, и моя рука на её подрагивающем животе выше моей выдержки.
– Отойди, – на выдохе говорит Астахова, а я, вместо того чтобы сделать, как меня просят, вдыхаю её запах.
Глава 11
***
Он прикасается ко мне так, что я не могу пошевелиться. И нет, это не страх! В полутьме я вижу только его глаза, которые затягивают меня туда, откуда нет спасения. Но самое ужасное во всём этом, что я не хочу спасаться.
Он проводит рукой буквально в миллиметре от моей кожи. Все рецепторы работают на пределе, и стоит его руке переместиться выше, как колючий прохладный воздух больно кусает за возбуждённую плоть.
– Хочу, чтобы ты стонала подо мной, – его губы выдыхают в мои, обдавая кипятком. – Назови моё имя, – шепчет он, но звучит это как приказ, который не потерпит неповиновения.
Мотаю головой и хочу отодвинуться от него, но за спиной стена. Вокруг нас тьма, и только он в белой расстёгнутой рубашке стоит передо мной, нависая и закрывая от всего мира.
– Назови, Лия, – его голос низкий, хриплый, заставляет меня заскулить от напряжения.
Я ещё ни разу не была с мужчиной, но от того, что творится у меня между ног, делается плохо. Плохо, обидно и страшно! Так не должно быть!
Я готова врать себе, и даже пытаюсь представить на его месте Эдика, но не получается.