– Сессию уже почти закончили, заказчик потребовал «больше эффекта», Ларису подсадили на стену, она успешно позировала, пока не поскользнулась и не упала. Упала несерьезно, ее успели подхватить и продолжили съемку. Все установили во время предварительного следствия, тут не придраться, еще полчаса фотосессия продолжалась, хотя Лариса начала жаловаться на головокружение и головную боль. Все списали на девичий каприз, было довольно прохладно, а одета она была, как вы понимаете, в свадебное легкое платье.

Я забыла, что положила в рот кусок рыбы. Да что там, я даже забыла, как дышать.

– Но привезли Ларису уже в больницу – на обратном пути ей стало плохо, ее рвало, потом она потеряла сознание. Разрыв селезенки, внутреннее кровотечение. Спасти не смогли – возможно, даже врачебная ошибка или что-то подобное, но я не просил сообщать мне такие подробности. Если они нам нужны?..

Я налила воды из графина, залпом выпила, сухость в горле не ушла. Нелепая смерть – во всех отношениях. Потом я смекнула, что Вадим ждет ответа, и помотала головой.

– Не нужны, пусть это останется на их совести. Мне нужна только ее могила, сможете ее найти?

Я от Вадима хочу многого, как от супергероя. Но он и в самом деле супергерой.

– Можно считать, что загадку призрака мы решили, – объявила я и отодвинула тарелку, хотя, если честно, не наелась. – Досадно, что мы не подумали об этом раньше, но до того, как мы нашли кенотаф, мне в голову не могло прийти, что может держать призрака в месте, не связанном с ним абсолютно никак. У нас есть другие действующие лица этой истории – теперь ищем именно их. Нам обязательно нужно узнать, что было еще на венке и что мог забрать Ломакин.

– Нам нужно узнать, куда делся он сам, – резонно возразил Вадим и снова взялся за телефон, но отложил его, уставившись на меня с непонятной надеждой. – Это и есть наше задание и наш ускользающий миллион. Нет тела, нет никаких следов. Допустим, это призрак Ломакина вместе с Ларисой носится по санаторию, но тело его тогда где может быть?

– Не знаю, – честно призналась я. Миллион было жалко, но никто не в состоянии прыгнуть выше головы. – На сегодня я пас. Попробуем подумать об этом завтра.

Глава 6

– Анна, проснитесь. Да проснитесь же наконец.

Я помотала головой и зарылась под подушку. Все, что я хотела, – спать, спать, спать, желательно часов двадцать.

– Анна, мне нужна ваша помощь. Пожалуйста.

– Если вы мне скажете, где Ломакин, – пробормотала я и была уверена, что Вадим меня не услышит. Он же замер рядом с моей кроватью, и я вдруг поняла, что от него ничем, совершенно ничем не пахнет. Ни туалетной водой, ни средствами для стирки, ни потом – я сомневалась, что он успел принять душ после нашей вылазки, – ни, если он все-таки добрался до ванной комнаты, гелем.

Запахи и звуки меня раздражали не больше, чем обычных людей, но было странно осознавать, что есть некто, кого обнаружить невозможно в паре шагов. Я на секунду ощутила первобытную жуть и подумала, что так, должно быть, чувствуют себя люди, когда рядом призраки. Никого нет, но все же есть.

Я вытащила руку из-под одеяла и указала, как я считала, в сторону окна. Разговаривать не то что не хотелось – не было сил.

– Это и есть кольчатая горлица, Анна.

– Все-то вы знаете…

Я, страдальчески захныкав, стащила с помятой физиономии подушку и одеяло и уставилась на Вадима. Я не ошиблась, он действительно не ходил в душ – в волосах так и торчал мелкий листик, но Вадим переоделся. И еще ему наконец-то требовалось поспать.

– Вы что-то нашли, – уверенно заявила я и села на кровати. Сон с меня не то чтобы рукой сняло, но он посторонился. Вадим помялся, подтащил стул и тоже сел. – Вам бы вздремнуть.

Вадим замотал головой и убрал телефон в карман. Я прикрыла глаза и расслабилась – и тут же вздрогнула, понимая, что в неге я отключусь, а мы же напали на след. Вадим напал, но мое участие дальше необходимо, иначе бы он меня не будил.

– Я нашел, где похоронена Лариса Скворцова. Не смотрите так на меня, соцсети – скверное место, а туда по привычке несут все. Она жила в пригороде, и кладбище пригородное, это за аэропортом, ближе к границе. Поедем туда?

Я сидела и пялилась на Вадима. Мне было жаль несчастную девчонку, которую по незнанию заставили маяться, но и мой напарник должен был отдохнуть.

И я. Никому лучше не станет, если по пути на кладбище появится еще пара трупов.

– До завтра ждет? Вам необходимо поспать, вы выглядите ужасно. – Вадим смутился и провел ладонью по щекам, я подумала, что не видела у него и намека на щетину, вот повезло человеку, то есть эльфу. Я ходила на депиляцию чаще, чем кто бы то ни было, причем в три разных салона, чтобы не пугать своими зарослями мастеров. – Есть еще кое-что, хотя это «кое-что» может вам с точки зрения гуманизма не понравиться.

Поэтому нужно выверять каждый свой следующий шаг.

– Если Ломакин призрак, такой же «неправильно похороненный», и он таскается за призраком Ларисы, то когда мы отцепим ее от нашего мира, неизвестно, куда денется Ломакин. Они могут быть связаны, и даже скорее всего они связаны. Необходимо выяснить как.

Ларису жаль, но и Ломакин вроде бы не сотворил ничего, за что его стоило обрекать на муки вечные.

Вадим взъерошил волосы, подумал, пересел на мою кровать, и я даже не возражала. Наши симпатии не могли зайти дальше объятий, исключительно дружеских, и к чему тогда дурное кокетство.

– Не хочу обнадеживать зря, но мне кажется, я сообразил… – начал было Вадим конкретно заплетающимся языком. Я хотела уже на него рявкнуть и выгнать спать, но подумала, что наутро он может забыть о своей догадке, а потому лучше, чтобы он ее проговорил. – Сначала скажите, если Ломакин забрал у Ларисы какую-то вещь, но сам погиб в другом месте, он будет там, где находится Лариса?

– Все может быть. В любом случае влияние этой вещи на призрака будет сильнее, чем… Черт!

Я вскочила, забыв, что дрыхну в довольно фривольном топике и шортиках. Вадим ошалел, я же кинулась к своей куртке.

Я же не могла потерять то, что нашла? Или могла, я ведь не думала, что это может быть важно. А если то, что я нашла, важно, тогда, вероятно, мне стоит внимательней посмотреть по сторонам?

Трясущимися руками я шарила по карманам. Вадим опять достал телефон и светил в темноте экраном.

– Нашла.

Вадим смотрел на зажигалку с сомнением, но, может быть, он просто валился с ног, и на физиономии его была одна лишь усталость.

– Мы решили, что она принадлежит кому-то из спасателей, но если нет? – жалобно проговорила я в надежде, что Вадим меня поправит, если в моей логике пробел. В конце концов, он частный детектив, а не я.

– Ломакин не курил… – уверенно заявил Вадим. – Не удивляйтесь, полно фотографий его машины, пикников с туристами… больше, чем нужно для выводов. Если зажигалка принадлежит Ломакину и он призрак, а мы ее забрали, он притащился бы за ней сюда?

Я обвела взглядом комнату, разумеется, никого. Призракам смущение и такт не свойственны, особенно свежим, особенно тем, кто еще цепляется за этот мир. Как баба Леля.

– Не хотите проверить, не пришла ли за венком Лариса? – вздохнула я и положила зажигалку на стол. – Теоретически все должно работать именно так, но, видите ли, никто не проводил никаких исследований, все это – в прямом смысле бабкин опыт, передающийся из поколения в поколение. Приметы, не больше, и сколько факторов влияют на то, что в данном конкретном случае они не сработают? – Вадим слушал меня молча, и я не вытерпела: – Идите спать! Даже если Лариса бродит возле машины, таких, как мы, она не удивит, а прочие ее не увидят.

«Прочие ее не увидят», – думала я, заворачиваясь в одеяло и слушая, как Вадим плещется в ванной. Что в самом деле видел тогда Вадим, могли ли увидеть то же самое спасатели, если бы они могли лицезреть призраков, и что значило то, что Вадим видел?

Противное чувство, когда не можешь вспомнить хорошо известное слово на родном языке. Я точно так же не могла назвать то, что видел Вадим, знакомым мне словом. Чем больше я вспоминала его рассказ, тем упорней казалось, что я уже видела нечто подобное – то, чего в общем не может быть.

Или я подгоняла решение под подсмотренный ответ в конце учебника.

Горлица за окном не умолкала. Но теперь для меня уже не было больше тайны, кто кричит, и звуки были не мистические, а надоедливые и мешали и спать, и думать. Настолько, что я поднялась, натянула платье-футболку, вышла из номера, подошла к окну на лестнице и выглянула на улицу. Возле нашей машины не было никого, а на капоте стоящего рядом седана дрых гостиничный рыжий кот, который непременно свинтил бы, почуяв призрака.

Я посмотрела, как пальма нежно гладит листьями грустный фонарь, и вернулась в номер.

– Там никого нет, – многозначительно сказала я Вадиму, только что вышедшему из ванной. – Спокойной ночи.

Как бы мне хотелось наконец спокойно уснуть, но нет, я одним глазом посматривала на стол, куда бросила зажигалку, и очень надеялась увидеть призрак Ломакина. Тогда мы могли бы удостовериться, что он мертв, с другой стороны, я бы этого совсем не хотела.

Он мертв – но нет ни тела, ни каких-то его следов. Он жив, но снова нет никаких следов, а ведь живой оставляет их куда больше, чем мертвый.

Уснула я, когда уже стало светать, так ни до чего и не додумавшись, а проснулась, когда завтрак в отеле уже закончился. На часах было одиннадцать утра, палило солнце, и я полезла в рюкзак за бейсболкой. Ну, хоть не зря тащила ее с собой.

Вадим спал, я его тревожить не стала, прогулялась до уютного магазинчика, пообщалась с улыбчивым разговорчивым продавцом, купила на завтрак еды, посплетничала с девочкой на ресепшн о том, что происходит вокруг, и ничего про призрака не услышала. Кот с парковки заявился в лобби, разместил пушистую задницу прямо на стойке и слушал, но ничего не говорил. Вот какую бы я хотела суперспособность – понимать животных.

Я поднялась в номер, был первый час дня, и Вадим спал уже часов десять, а время поджимало. Нужно наведаться на кладбище, вернуть венок или, если нас с ним погонит к чертовой бабушке смотритель, хотя бы сжечь его. Стоило подождать и выяснить, придет ли призрак Ларисы на могилу, и если нет, то отправиться в санаторий и убедиться, что и оттуда она ушла.

Что очевидно непросто, поскольку она не показывалась нам в первый раз.

Если Ломакин в самом деле забрал с кенотафа нечто важное для нее, все придется начинать с самого начала.

– Что-то старое, что-то новое, что-то синее, что-то взятое взаймы, – негромко проговорила я и, секунду помедлив, осторожно потолкала Вадима в плечо. – Просыпайтесь, сэр, нас ждут великие дела.

Он не шевелился. Я толкнула сильнее с тем же результатом, похолодев, сдернула одеяло с его груди – нет, он дышал, но…

– Какого черта! – рявкнула я так, что могла бы разбудить всех покойников мира, но Вадим даже ухом не повел. – Так, ладно…

Это обратная сторона бодрствования в течение нескольких суток? Теперь он будет спать как сурок пару дней, ворчала я про себя, но растрачивать бесценный ресурс – время – не стала, сделала завтрак, радуясь, что могу съесть раза в три больше, чем обычно позволяла себе при посторонних, и села с планшетом на балкон. Пора посмотреть, как там реклама и заказы, и если все хорошо и не требует от меня сногсшибательной оперативности, то я могу поработать над нашим делом.

Балкон, точнее, лоджия, была по площади чуть ли не больше, чем комната в номере, и летом здесь было классно валяться на лежаках и загорать, не слушая ни грохот электричек, ни вопли зазывал и продавцов, ни крики отдыхающих на переполненном пляже. Солнце как раз добралось до отеля, беззастенчиво заглядывало мне в планшет, и я с удовольствием развернула лежак и подставила теплым лучам макушку.