Толпа гудела с самого рассвета. Хань Юньси можно было не тревожиться о том, что она пропустит назначенное время: такой шум мог разбудить кого угодно. Она украдкой взглянула на небо. Судя по всему, до счастливого часа еще оставалось немного времени. Ровно столько, чтобы успеть прийти в себя и позаботиться о лице. Если за дело берется такой именитый мастер по нейтрализации ядов, как она, достаточно всего лишь одного вечера, чтобы избавиться от опухоли. Хань Юньси сняла марлевую повязку, убрала лечебные травы и осторожно провела пальцами по лицу. На щеке, где совсем недавно была шишка, кожа стала ровной и гладкой. Жаль, не было зеркала, чтобы посмотреть на себя. С другой стороны, даже если Хань Юньси не стала красавицей, то по крайней мере без опухоли больше не будет считаться уродиной, верно?

На всякий случай она спрятала в рукава несколько игл и немного ядовитого порошка для самообороны. Оставшиеся после лечения травы хранились в системе, поэтому если кто-то и услышит запах, все равно никогда не сможет найти их.

В ожидании благоприятного момента Хань Юньси накинула свадебное покрывало, закрыла глаза и попыталась успокоиться. Время тянулось медленно. Даже на второй день свадьбы улицы столицы все еще были переполнены. Члены семьи Хань, смешавшись с толпой, тоже наблюдали за происходящим.

Наконец настал счастливый час!

Вслед за детскими лепетом послышался звук открывающихся ворот. Толпа мгновенно затихла, никто не осмеливался произнести ни слова. В конце концов великий князь не солгал и сдержал обещание, однако сам так и не явился. Никто не пришел поприветствовать невесту, только старый привратник Лю одиноко стоял у дверей.

Что… это значит?

Кто-то ведь должен был открыть паланкин, чтобы она смогла выйти?

Наступила мертвая тишина. Не сговариваясь, в нервном ожидании все уставились на паланкин. Переживали и те, кто делал ставку, что невеста сможет войти во дворец, и те, кто не был уверен в ее удаче. Никто не мог предугадать исход.

Несколько членов семьи Хань, наблюдавшие из толпы, в сердцах проклинали Хань Юньси. Хотя породниться с семьей великого князя считалось в высшей степени почетным, никто не хотел такого унижения!

Сваха, украдкой ухмыляясь, еще больше усложняла ситуацию: она не говорила ни слова и просто ждала, когда благоприятный момент пройдет. Никто представить не мог, что в этот момент дверь паланкина вдруг с шумом распахнется и невеста в свадебном облачении и короне феникса изящно выйдет наружу. Она была невысокого роста и худощава из-за постоянного недоедания, свадебное платье ей совсем не подходило. Однако сейчас, расправив плечи и подняв голову, манерой держаться на людях она приковывала взгляды всех собравшихся.

– Счастливый час настал, почему же никто не радуется? – громко спросила Хань Юньси.

Только когда прозвучали эти слова, люди осознали произошедшее.

Небеса! Невеста действительно сама вышла из паланкина! Да как она посмела!?

– Бесстыжая! Сама вышла из паланкина, почему бы тебе тогда самой не войти во дворец? Обманщица!

Толпа разразилась бранью и проклятиями, кто-то называл Хань Юньси бесстыжей, подлой, а кто-то даже – падшей женщиной. Она стыдилась своего поступка, но что еще оставалось делать? Неужели только сидеть взаперти и ждать следующего благоприятного момента? Как она должна была поступить?

Император разозлился на великого князя, потому и приказал ему жениться, но что он сможет сделать, если произойдет нечто серьезное? В конце концов, все шишки свалятся только на голову Хань Юньси. Если она умрет, помолвка будет расторгнута – такая горькая мысль у нее промелькнула.

Что ж, Хань Юньси взяла себя в руки. Единственное, что ей оставалось, – выжить.

Прервав поток нескончаемой брани, она во всеуслышание заявила:

– Великий князь должен был встретить меня, но он слишком занят, чтобы прийти. Поэтому у меня нет выбора, кроме как сделать это самой. Неужели вы хотите обвинить в обмане самого великого князя?

Как только слова сорвались с ее губ, толпа закричала пуще прежнего.

– Хань Юньси, ты выдаешь желаемое за действительное и клевещешь!

– Великий князь не хочет жениться на тебе!

– Неужели ты думаешь, что великий князь хочет взять тебя в жены! Ты не смотрелась в зеркало с детства? Разве не знаешь, как выглядишь?

Хань Юньси остановилась и повернулась лицом к тем, кто это прокричал. Телом она была тщедушной, но голос был полон силы и уверенности:

– Вдовствующая императрица даровала мне этот брак, император повелел провести церемонию в этом месяце. Вы сказали, великий князь не желает жениться на мне. Но разве это не означает, что он открыто ослушался величайшего императорского указа? Кто сказал это, покажись!

Все замолкли. Люди были так напуганы, что лишились дара речи и больше не осмеливались судачить о делах великого князя. В абсолютной тишине Хань Юньси, глубоко вздохнув, гордо прокричала:

– Счастье, приди!

Глава 7
Кто эта красавица?

Музыканты тотчас выстроились в две шеренги и принялись играть торжественную мелодию. Звуки духовых инструментов, гонгов, барабанов, шэнов^[8], сяо^[9] и флейт слились воедино.

Хань Юньси подняла руку, и служанка Ван сразу же подалась вперед, чтобы поддержать ее. Сегодня она на глазах у всех не помогла невесте выйти из паланкина, так что вина за случившееся полностью лежала на ней.

Сотни людей ошеломленно следили за тем, как Хань Юньси, гордо расправив плечи, шаг за шагом, ступенька за ступенькой поднималась к воротам дворца. Она шла настолько изящно и грациозно, что буквально затмила собой солнце, и никто больше не сомневался в ее благородстве. Это сцена заставила многих забыть об изъянах ее внешности.

Внезапно, когда Хань Юньси преодолела последнюю ступеньку, дротик, пролетевший в воздухе словно вихрь, сорвал с нее свадебное покрывало – оно в тот же миг упало на землю.

– А-а-а… убийца! Убийца! – завизжала служанка Ван.

Отпустив руку невесты, она в панике кинулась прочь и, оступившись, покатилась вниз по высоким каменным ступеням. Тотчас появились несколько стражников. Они напряженно всматривались в толпу, но попытки отыскать напавшего оказались тщетны. Началась паника. Хань Юньси тоже дрожала от страха, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Она умела нейтрализовывать яды, но ничего не смыслила в боевых искусствах. Еще немного, и этот дротик попал бы ей прямо в голову! Какой кошмар!

Начальник стражи подошел к невесте, поднял покрывало и, передав дротик стражнику рядом, обратился к ней:

– Барышня Хань, держите.

Он протянул ей свадебное покрывало. Хань Юньси похлопала себя по груди и, только когда сердце немного успокоилось, повернулась к нему лицом.

– Спасибо.

Увидев ее, стражник удивленно воскликнул и в смятении попятился.

«Опухоли уже нет, неужели я настолько уродлива?» – огорченно подумала Хань Юньси. Что ж, быть некрасивой – не преступление. В любом случае она всегда полагалась на руки, а не на лицо, чтобы заработать на жизнь. Стоя к толпе спиной, Хань Юньси морально готовилась показать всем свое обезображенное лицо. Наконец она повернулась и протянула служанке платок.

– Бабушка Ван, все в порядке, подойди ко мне.

Как только это произошло, в толпе послышались возгласы удивления, а сваха закричала еще громче, чем раньше:

– Ты… ты… как?!

Хань Юньси не знала, как выглядит, однако внезапно кто-то воскликнул:

– Красавица! Ты действительно Хань Юньси?

Красавица? Она ничего не могла понять, а люди внизу продолжали:

– Разве ты не говорил, что Хань Юньси уродлива? Что происходит?

– Нельзя верить слухам. Хань Юньси, ты прекраснее всех женщин Тяньнина!

– Знает ли его высочество? Слухи не заслуживают доверия!

* * *

Людские голоса все не умолкали, и даже члены семьи Хань не могли поверить в чудесное преображение. Сначала они предположили, что девушку просто подменили, но сейчас, присмотревшись к чертам лица, уверились в том, что это действительно была Хань Юньси. Скорее всего, очаровательную внешность слишком долго скрывала опухоль, но сегодня ее красота шокировала город и страну.

Уличный шум достиг вестибюля дворца. Императорская наложница И и Мужун Ваньжу были ошеломлены новостью, которую принесла служанка. Им не терпелось лично взглянуть на невесту.

В это самое время бабушка Ван снова накрыла голову Хань Юньси свадебным покрывалом и помогла ей переступить через высокий порог. Невеста вошла во дворец. Забыв о деньгах, люди по-прежнему продолжали восхищаться ее красотой. В толпе одна привлекательная и хорошо одетая женщина с силой притянула к себе мужчину и сердито сказала:

– Брат, должно быть, здесь что-то не так! Раньше я украдкой видела ее лицо, оно было таким безобразным, что меня чуть не вырвало!

Говорившей была не кто иная, как Му Лююэ, третья барышня в семье главнокомандующего Му в Тяньнине, а мужчиной рядом с ней – Му Цину, самый известный молодой генерал в стране. Даже без доспехов он оставался величественным и красивым: у него были волевые черты лица, а большие ясные глаза будто светились от восхищения.

Именно Му Лююэ запустила дротик в Хань Юньси, потому что была убежденной поклонницей великого князя и люто ненавидела его невесту. Она хотела публично унизить ее, но кто же знал, что вместо этого окажет ей огромную услугу.

Му Цину вышел из себя: схватил Му Лююэ за запястье и строго сказал:

– Разве это подходящее место для сцен? Оставь меня в покое!

Он вовсе не собирался наблюдать за всей этой драмой, но храбрость невесты привлекла его. Именно поэтому Му Цину задержался здесь ненадолго. По правде говоря, кругом были лишь безвольные слабаки, и ему редко удавалось встретить настойчивых, смелых людей, а эта девушка была именно такой.

Му Лююэ уже давно привыкла к грубости старшего брата, поэтому схватила его за руку и словно обиженный ребенок добавила:

– Брат! Должно быть, с ней что-то не так.

– Даже если не так, к тебе это не имеет никакого отношения. Возвращайся! – приказал Му Цину.

– Ты меня совсем не понимаешь!

Му Лююэ скривила губы, продолжать разговор больше не хотелось. Она размышляла над тем, чтобы отыскать сестер Хань Юньси и выяснить правду.

Глава 8
Войти в покои новобрачных

Как невеста может оказать почтение жениху, если его нет во дворце? Служанка Ван, следуя указаниям императорской наложницы И, отвела Хань Юньси в личные покои великого князя.

– Она действительно такая красивая? – подозрительно спросила наложница И.

– Госпожа, я все видела своими глазами, это абсолютная правда! Не знаю, откуда пошли эти слухи, немыслимо называть такую красивую барышню уродиной!

– Невозможно! – императорская наложница выпрямилась и серьезно добавила: – Я видела ее еще ребенком, правая сторона лица была безобразна!

– Госпожа, вы сами сможете убедиться, когда невеста явится к вам завтра, чтобы засвидетельствовать свое почтение. Как я посмела бы вас обмануть? Должно быть мастерство семьи Хань настолько высоко, что им под силу вылечить даже этот недуг, – только и смогла вымолвить служанка.

Императорская наложница И нетерпеливо махнула рукой и, наградив сваху несколькими монетами, разрешила удалиться.

– Матушка, то, что она красива, – огромная радость. В противном случае, впустив обезображенную девушку во дворец, мы потеряли бы лицо. Хотя вдовствующая императрица навязала этот брак моему брату, она явно не желала поставить нас в неловкое положение, – радостно сказала Мужун Ваньжу.

Наложница И сначала обрадовалась исходу дела, но, услышав слова «вдовствующая императрица навязала брак», снова помрачнела и холодно ответила:

– Императрица-мать навязала моему сыну дочь своей великой благодетельницы: что это, если не унижение? Какой толк в красоте?