– Сколько раз говорила, чтобы ты не занималась подобными вещами. Это работа слуг. Устроили тут состязание, в итоге ты поранилась!

В этот момент они выглядели как настоящие мать и дочь. И вряд ли кто-нибудь стал бы отрицать их внешнее сходство, хотя в этом не было ничего удивительного: когда люди долго живут вместе, то становятся все больше похожи друг на друга.

Не успела наложница И упрекнуть Хань Юньси, как Мужун Ваньжу вымолвила:

– Матушка, не вини невестку, это я была неосторожна.

Уголки рта Хань Юньси искривились. Эта девушка не просто белый лотос, а самый настоящий ядовитый цветок. Слова Мужун Ваньжу напомнили наложнице И о причине ранения, и она бросила на невестку сердитый взгляд:

– Ты небрежна и совершенно не работаешь над собой. Я накажу тебя…

Но, прежде чем она успела договорить, послышался странный звук.

Тук…

Что это? Все пришли в замешательство. Затем послышалась целая серия звуков, похожих на взрыв петард.

Бах-бах-бах-бах-бах…

Вдруг всем стало ясно – это урчал живот… кто-то пускал газы. Комната постепенно заполнялась зловонием.

– А-а-а!.. – завизжала наложница И. Вскочив, она зажала нос и отошла от дочери с нескрываемым отвращением: – Ты пускаешь газы! Как же воняет! Воняет! Немедленно выйди!

Все смотрели на бедную Ваньжу, лицо которой в одночасье стало красным, как зад обезьяны. Она прекрасно понимала, что источает зловоние, и изо всех сил пыталась прекратить. Но как бы ни старалась, все было тщетно.

– Матушка, я…

Она не знала, как объяснить то, что с ней происходило. Казалось, Мужун Ваньжу абсолютно утратила контроль над телом. Зловонные газы все выходили и выходили. Даже резкий запах цветов уже не мог перебить их. Помешанная на чистоте наложница И не могла больше вынести этого и закричала:

– Кто-нибудь, поскорее выведите ее из моей комнаты!

Послышался новый звук, за ним еще один. Небесные силы! Как же так? Ваньжу хотелось плакать, но слез уже не было. Она не осмеливалась что-либо сказать и лишь крепче сжимала ягодицы. От презрительных взглядов хотелось провалиться сквозь землю. Репутация была подорвана. Особенно неловко Ваньжу было перед великим князем.

Как теперь смотреть в глаза другим людям? Что с ней такое случилось?

Две служанки собирались подойти к Мужун Ваньжу, чтобы увести прочь, но в этот момент ее кишечник вдруг опорожнился. А за ним и мочевой пузырь.

– А-а-а! – Наложница И больше не могла смотреть на это и, визжа, выбежала на улицу, точно спасалась от гибели.

В комнате стоял отвратительный смрад. Присутствовавшие там последовали примеру наложницы И. Оставшись в комнате одна, Мужун Ваньжу не могла остановить поток извергающихся из нее нечистот. Почему это происходит? Какой позор! Как она теперь посмеет общаться с людьми? Кто сможет объяснить ей, что происходит? Лекарство, которое она подсыпала в чай Хань Юньси, не было таким сильнодействующим.

Сидя в луже собственных испражнений, Мужун Ваньжу не знала, что делать и как быть. Кто спасет ее?

Хань Юньси вышла на улицу за Лун Фэйе и не смогла удержаться от смеха. Она заметила, что великий князь смотрит на нее.

– Кхе-кхе…

Подавив улыбку, она демонстративно прикрыла нос:

– Ваше высочество, здесь так дурно пахнет, давайте поскорее вернемся!

– Ты что-то подсыпала ей в рану, поэтому все произошло так быстро? – почти шепотом поинтересовался Лун Фэйе.

– Ваше высочество, разве можно обвинять меня в подобном?

Хань Юньси улыбнулась и стала еще красивей.

Глава 17
Добрая императрица-мать

Прежде чем сесть в повозку, Хань Юньси приняла противоядие. Взять с собой несколько часто используемых антидотов и ядов – определенно была хорошая идея. На самом деле в Древнем Китае яды применялись гораздо чаще, чем в современном мире. В наше время большинство синтезируются искусственным путем, но раньше каждый цветок или трава могли быть ядовитыми.

Хань Юньси украдкой наблюдала за Лун Фэйе, дремавшим по пути во дворец. Снова и снова она всматривалась в его лицо, казавшееся еще более совершенным, чем вчера. Когда великий князь был в покое, он походил на благородное и неприступное каменное изваяние. Возможно, поступок с лохунпа ничего для него не значил, но для Хань Юньси это было вопросом жизни и смерти. Несмотря на их негласную сделку, она все равно была благодарна ему от всего сердца.

Хань Юньси не подозревала, что ее появление во дворце обсуждали, делая ставки. Немыслимое количество игорных домов предлагали народу испытать удачу, которая в итоге повернулась к нему спиной. Хань Юньси понимала, что предстоит встретиться с вдовствующей императрицей, но никак не могла предположить, что весь дворец Цянькунь будет наводнен людьми. В абсолютной тишине на нее смотрели сотни холодных, полных презрения, негодования, ненависти глаз. Взгляды пронзали, словно стрелы. Конечно, убить взглядами нельзя, но они все равно пугали до смерти. Хань Юньси вздохнула: в конце концов, чем она вызвала гнев стольких людей? Великий князь – дядя императора^[17], она – его жена, невестка императрицы-матери и наложницы И. Не говоря уже о том, что дети императора, встречаясь с ней, должны выказывать почтение.

Тогда почему они так смотрят на нее? Впрочем, она не уродлива. Если хотят, пусть любуются!

Хань Юньси не могла проявить слабость на виду у всех. Гордо подняв голову, она благородно, грациозно и непринужденно шла рядом с Лун Фэйе. Манящая красота выделяла ее из толпы. Поцелованная богом, невеста была под стать супругу – идеальная пара, чей брак заключили на небесах.

Презрение и ненависть в глазах смотрящих сменились изумлением и завистью: уверенная в себе женщина всегда считалась самой красивой.

Зал был по-настоящему огромен. Наконец дойдя до трона, пара остановилась. Хань Юньси смотрела на двух женщин, гордо восседавших впереди. Теперь она знала, что супруга императора была такой же молодой, как наложница И, а вдовствующая императрица – седовласой, приветливой и элегантной. Обе излучали ауру, достаточную для того, чтобы держать в узде весь императорский гарем.

– Императрица-мать, желаю вам быть в добром здравии! Императрица, желаю вам благополучия! – поприветствовал Лун Фэйе.

Хань Юньси, поклонившись, повторила:

– Императрица-мать, желаю вам быть в добром здравии! Императрица, желаю вам благополучия!

Вдовствующая императрица была в хорошем расположении духа и приветливо улыбалась.

– Пока вам двоим будет хорошо вместе, я буду в добром здравии! Поднимись, иди сюда скорее, присаживайся!

Супруги императора и наложницы по обеим сторонам от нее тотчас встали и поклонились:

– Ваше высочество, желаем вам спокойствия. Принцесса, всего наилучшего!

– Юньси, скорее иди сюда, позволь мне хорошенечко рассмотреть тебя! – сказала императрица-мать, когда Хань Юньси уже собиралась сесть.

Доброта пробудила в ней воспоминания об истории минувших дней. Когда-то мать спасла жизнь вдовствующей императрице, и та в благодарность даровала Юньси брак с Лун Фэйе. Разумно ли было договариваться о свадьбе дочери благодетельницы и сына давнего врага? Все знали, что в то время между этими женщинами разгорелась настоящая война.

Теперь императорская семья хотела уничтожить клан Хань за то, что его глава не смог вылечить болезнь принца? Разве это не низко – отвечать злом на добро? И к чему тогда все это лицемерие?

Хань Юньси не стала подходить слишком близко, однако вдовствующая императрица притянула ее к себе, усадила на место рядом и довольно вздохнула:

– Це-це-це, какая красота! Разве есть в этой девушке что-то уродливое? Это все злые языки! Если узнаю кто распускает такие слухи, пощады от меня не дождутся!

– Мне кажется, в детстве здесь был шрам, разве нет? – задумчиво спросила императрица.

– Да? Почему же я не помню? К тому же в восемнадцать лет девушки сильно меняются. Красота ее матери покоряла города и государства, иначе как бы я смела договориться о свадьбе нашего Лун Фэйе? – Вдовствующая императрица серьезно посмотрела на него. – Великий князь, я не обманула, эта красивая женщина подходит тебе. Однако слышала, вчера ты не встретил ее у ворот. Это так?

– Э…

Хань Юньси внезапно осознала, что Лун Фэйе попал в весьма незавидное положение…

Глава 18
Самый благородный мужчина

Хань Юньси была уверена, что вопрос застанет Лун Фейе врасплох. Но, быстро сориентировавшись, он небрежно ответил:

– Вчера я был слишком занят и не мог прийти, чтобы встретить невесту. Хорошо, что она сама вошла во дворец.

Неужели он думал, что такое простое объяснение может удовлетворить вдовствующую императрицу? Хань Юньси отчетливо видела, как рука женщины на мгновение застыла. Услышав ответ, все в зале внезапно затихли. Казалось, вот-вот разразится буря. Однако императрица-мать, помолчав и бросив на Лун Фэйе недовольный взгляд, укоризненно произнесла:

– Я знаю, что ты занят, но не следует пренебрегать невестой.

Ни один мускул не дрогнул на лице великого князя, оно по-прежнему оставалось непроницаемым и холодным.

Императрица похлопала Хань Юньси по руке и добавила:

– Если он будет пренебрегать тобой в будущем, просто приходи во дворец пожаловаться. Я обо всем позабочусь, хорошо?

Хань Юньси послушно кивнула, но внутри у нее бушевал ураган. Поговаривали, что император многое прощал великому князю, но она не ожидала, что вдовствующая императрица делает то же самое. Этого человека по-настоящему уважали.

В это время старая служанка как раз принесла простынь для первой брачной ночи.

– Императрица-мать, это лохунпа. Пожалуйста, взгляните.

Непринужденная атмосфера вновь стала напряженной. Бесчисленное количество глаз следило за тем, как женщина разворачивает лохунпа, – ожидая новой возможности высмеять Хань Юньси. Ну и что, если она красива? Вдовствующая императрица навязала брак великому князю, а император указом заставил заключить его. То, что сегодня утром Лун Фэйе привел невесту, чтобы засвидетельствовать почтение, лишний раз подчеркнуло их авторитет.

Все предполагали, что Хань Юньси в первую брачную ночь даже не ляжет в постель.

Сидевшие впереди нарочито выдвинулись вперед, а те, кто был позади, специально встали, со злорадством ожидая известий. Кто-то, абсолютно не смущаясь, делал ставки прямо в зале: признает ли Хань Юньси, что она не девственница, или заявит публично, что великий князь не был с ней благосклонным? Все были очень взволнованы предстоящей развязкой.

Вдовствующая императрица не спешила осматривать лохунпа. Она сердечно пожала руку Хань Юньси и прошептала:

– Ты все еще очень застенчива, но сегодня станешь взрослой. Тебе придется приложить все усилия, чтобы продолжить род Лун.

– Да, это самое важное. Императрица-мать, думаю, нет никакой надобности осматривать лохунпа, великий князь – мужчина высоких нравов. Здесь не может быть ошибки,– пролепетала драгоценная супруга^[18] Юнь.

– Семья Хань велика, в ней придерживаются строгого воспитания, поэтому невозможно, чтобы произошло что-то непредвиденное!

– Точно-точно, посмотрите на застенчивое выражение невесты. Думаю, не стоит устраивать лишних проверок. Его высочество лично убедился в высокой нравственности невесты, разве мог он ошибиться?

* * *

Наложницы пытались убедить императрицу-мать. Казалось, каждая из них имела самые добрые намерения, но в действительности их слова были полны яда. Высоко вознося Хань Юньси в своих речах, они ждали, что она сорвется вниз.

Хань Юньси, склонив голову, размышляла об этих женщинах и их скучной никчемной жизни.

Оглядев всех, императрица с усмешкой сказала:

– Вам не нужно убеждать меня, я нисколько не сомневаюсь, что увижу «опавшие лепестки». Это традиция предков, которой мы не имеем права пренебрегать.