Глава 14
В душе нет уверенности

«Лохунпа осталась в покоях его высочества?»

Служанка охнула и недоверчиво взглянула на великого князя.

Это шутка? Она, конечно, не знала, в какое время вернулся Лун Фэйе, но даже то, что он не выгнал девчонку из павильона Лотосов, уже говорило о многом. Вдобавок к этому они демонстративно вышли вместе, чтобы поприветствовать старших. Да как он вообще мог с этой… с этой девушкой… да еще и предоставит доказательства их первой брачной ночи! Наверняка она врет. Как только посмела нести этот вздор в присутствии великого князя? Она что, жаждет смерти?

Служанку терзали смутные сомнения, однако она не рискнула высказать их вслух, с замиранием сердца ожидала ответа великого князя. Лун Фэйе лишь обронил:

– Ждите.

И направился в сторону личных покоев. Для чего? Чтобы принести лохунпа?

Не в силах поверить в происходящее, служанка, прикрыв рот, промямлила:

– Вы… вы…

За этой сценой украдкой наблюдала Мужун Ваньжу. Но как бы Хань Юньси ни разглядывала новый дом, не могла увидеть непрошенную гостью и снова и снова обдумывала ситуацию, в которую попала. Закатив глаза и оперевшись на изгородь, она принялась ждать возвращения великого князя, но на сердце было неспокойно. Одному богу известно, что в итоге принесет Лун Фэйе, найдет ли он какую-нибудь простынь, и будут ли на ней следы крови. Вчера, попросив помочь, Хань Юньси и не подозревала, что может столкнуться с подобным обычаем. Если великому князю все же не удастся заполучить заветную простынь, но он сопроводит супругу на церемонию приветствия, что все это будет значить? Как ни крути, лохунпа имела огромное значение и могла бы продемонстрировать серьезность их отношений.

Хань Юньси понимала, что все надежды зыбки и вряд ли ложь останется незамеченной, но в глубине души еще теплилась вера на лучший исход. В конце концов, никто не заставлял Лун Фэйе помогать, к тому же он не сможет ослушаться приказа императора. Хань Юньси, привалившись к ограде сада, в полном молчании ждала возвращения супруга. В это время служанка госпожи И, сгорая от нетерпения, расхаживала туда-сюда, раз за разом бросая на принцессу странные взгляды, словно вместо нее стояло какое-то чудовище. Наконец Лун Фэйе вернулся, руки его были абсолютно пусты.

Что бы это значило? Он решил рассказать правду? Хань Юньси, изо всех сил скрывая беспокойство, улыбнулась.

– Ваше высочество, а где же лохунпа? – не выдержав, спросила служанка.

– Я отнесу ее сам, – только и ответил Лун Фэйе.

– Ваше высочество, вы хотите сами пойти к наложнице И? – словно громом пораженная, спросила она, но великий князь, не удостоив ее ответом и даже не взглянув на супругу, поспешил вперед.

Хань Юньси еле удалось догнать его. Этот мальчишка! И как он хочет со всем разобраться? Она думала спросить, но так и не решилась.

У ворот дворца их встретила восемнадцатилетняя девушка в простом платье, настолько хрупкая, что казалось, любой порыв ветра мог сбить ее с ног. Она кротко и ласково смотрела на Лун Фэйе. Эта была никто иная, как приемная дочь наложницы И – Мужун Ваньжу. Стоило подойти ближе, как сводная сестра, выйдя навстречу, смущенно сказала:

– Старший брат, ты тоже пришел!

Ее голос был настолько нежным, что мог растопить любое сердце. У Хань Юньси по телу побежали мурашки, про себя она восхищенно отметила, что эта девушка похожа на прекрасный цветок!

Мужун Ваньжу с мягкой красотой, благодаря которой всем хотелось ее оберегать, стояла прямо перед ними, но Лун Фэйе не был очарован. Он прошел мимо, не сказав ни слова.

Оказывается, великий князь был холоден со всеми.

– Старший брат… – обреченно прошептала Мужун Ваньжу, задетая его небрежностью.

Увидев все это, Хань Юньси почувствовала, что вновь покрывается гусиной кожей. Мужун Ваньжу, взглянув на нее с нескрываемой ревностью, с притворным радушием:

– Невестка, ты такая красивая! – Она по-дружески потянула Хань Юньси за руку, увлекая за собой. – Не обращай внимания на старшего брата, такой уж у него характер. Пойдем, я провожу тебя.

Очевидно, что этими словами Мужун Ваньжу, воспользовавшись моментом, подчеркнула, кто сейчас хозяйка, а кто – гостья. Но как бы хороша ни была приемная дочь, она не носила фамилию Лун. И даже если Хань Юньси не добьется благосклонности окружающих, рано или поздно все равно сама станет здесь хозяйкой.

Она мягко улыбнулась:

– Спасибо, барышня Мужун, я пойду сама.

Хань Юньси деликатно высвободила руку и вошла.

Глава 15
Настоящий мужчина

Императорская наложница И относилась к тем женщинам, которые вели праздный образ жизни, любили красоту и были одержимы чистотой. Комната, в которую гости вошли, напоминала оранжерею, заставленную цветами. Яркий аромат буквально сбивал с толку, почти заставив Хань Юньси забыть, что это место для нее подобно драконьему пруду или логову тигра^[13].

Наложница И томно восседала в центре комнаты. Хотя ей было уже сорок лет, красивые бездонные глаза, которые в народе называли глазами феникса, добавляли пленительного очарования, а манера держаться выдавала в ней настоящую супругу императора. С тех пор как Хань Юньси вошла, наложница И не сводила с нее глаз. Надо признать, невестка действительно была хороша собой, и, если бы не давняя история с указом дьяволицы императрицы о даровании брака с Фэйе, вполне могла бы ей понравиться.

Все еще окидывая Хань Юньси с головы до пят, госпожа И подошла к сыну.

– Фэйе, когда ты вернулся? Даже не поздоровался с матушкой, я прождала тебя весь день, – томно проговорила она.

– Что-то случилось? – Тон Лун Фэйе смягчился.

– Нет, просто давно не видела тебя и соскучилась. – императорская наложница И улыбнулась.

Сердце Хань Юньси ушло в пятки. Что? Разве они не знали о том, что вчера была свадьба? Что за уловки?

Если раньше в сердце еще теплилась надежда на поддержку Лун Фэйе, сейчас она рассеялась как дым. Коли счастье – не горе, а от горя не убежать, так пусть будет как будет. Пусть все это станет для Хань Юньси уроком.

Как раз в этот момент Лун Фэйе вынул из рукава белую ткань.

– Матушка, пожалуйста, взгляни.

Стоило великому князю выставить простынь на всеобщее обозрение, как взгляды всех присутствующих обратились к ней. Хань Юньси стояла ближе всего и могла видеть сложенное в несколько раз белоснежное полотно, верхняя часть которого была кристально чиста. Девушка разочарованно опустила голову, готовясь к упрекам госпожи И. Стоявшая поодаль Мужун Ваньжу с облегчением выдохнула: она всегда знала, что Лун Фэйе не прикоснется к барышне Хань, но раз уж та вошла во дворец, он оказал ей милость и сопроводил сюда.

Повинуясь немому указанию Мужун Ваньжу, старая служанка быстро шагнула вперед, забрала простынь для первой брачной ночи и передала наложнице И.

Наложница И, бросив взгляд на белоснежную ткань, бесцеремонно спросила:

– Невестка, как это понимать? Его высочество вернулся вчера вечером, но ты совершенно не позаботилась о нем.

Говоря это, она неторопливо расправляла шелковую простынь, чтобы подтвердить свои слова, как вдруг взгляды присутствующих упали на красные пятна. От неожиданности императорская наложница И не смогла сдержать возглас. Взяв себя в руки, она снова посмотрела на лохунпа – на ней действительно алели пятна крови. Хань Юньси машинально подняла голову, взгляд устремился к «опавшим лепесткам».

– О… Небеса!

Она недоверчиво посмотрела на великого князя, который по-прежнему оставался беспристрастным, словно ледяной бог, но на сердце у Хань Юньси потеплело. «Лун Фэйе, ты замечательный! Настоящий мужчина, я так тебе благодарна», – крутилось в мыслях.

– Матушка осмотрела лохунпа, отнесите ее во дворец.

Никто не осмелился ослушаться приказа великого князя. Старуха тотчас же подбежала к наложнице И, которой ничего не оставалось, кроме как отдать простынь. Удивленно взглянув на сына, она разжала пальцы. А потом многозначительно посмотрела на стоявшую в стороне приемную дочь, будто спрашивая, не приворожила ли Хань Юньси ее сына, которого никогда не трогала женская красота?

«Опавшие лепестки»^[14] на лохунпа оказались бельмом на глазу Мужун Ваньжу и ранили ее сердце. Она не верила, что все это правда. Никогда не поверит!

Простынь для первой брачной ночи унесли и подали горячий чай.

– Чай для императорской наложницы от супруги великого князя!^[15] – громко объявила служанка.

Поступок Лун Фэйе придал Хань Юньси уверенности. Без колебаний она взяла чашку и, преклонив колени, почтительно обратилась к наложнице И:

– Раба Хань Юньси пришла сюда, чтобы засвидетельствовать свое почтение матушке. Матушка, желаю вам вечных лет жизни!

Та несколько раз взглянула на сына. Она не понимала, что происходит, и не желала принимать эту девушку в семью, но ради сына взяла протянутую чашку и залпом осушила ее. После наложница И подарила невестке шпильку из синего нефрита, которую лично вставила ей в волосы, и равнодушно сказала:

– Мы с тобой еще не очень хорошо знакомы, но тебе следует запомнить одну вещь. Что бы ни говорила или ни делала, ты ни в коем случае не должна опозорить меня и его высочество.

– Да, я буду помнить об этом всем сердцем, – серьезно ответила Хань Юньси.

– Встань. – императорская наложница И жестом попросила дочь подойти. – Ваньжу, как младшая в нашей семье, преподнеси чашку чая невестке.

– Да.

Голос Мужун Ваньжу по-прежнему был мягким, податливым и даже каким-то жалким, будто все вокруг постоянно издевались над ней. Она взяла чашку с горячим чаем и медленно подошла к Хань Юньси. В глазах мелькнула ненависть.

Глава 16
Отправить за тысячу ли

– Невестка, выпей чаю.

Держа чашку обеими руками, Мужун Ваньжу слегка наклонилась, чтобы отдать ее. В этот момент она была так прекрасна – нежная и воспитанная, словно младшая сестра.

Пип-пип-пип-пип-пип!

Система нейтрализации ядов уже давно била тревогу, и от этого звона голова буквально готова была лопнуть. Чай отравлен. Хань Юньси активировала систему сканирования и быстро определила, что в чае содержится самый простейший токсин – слабительное.

Притворявшаяся нежным цветком Мужун Ваньжу в действительности оказалась белым лотосом!^[16]

Желая заставить невестку выпить слабительное, она наверняка представляла, как в следующий раз та будет думать не о церемониях приветствия, а о постыдном поиске уборной на глазах у всего дворца. Несомненно, это опозорит не только ее, но и всю семью Хань.

Какой прекрасный подарок! Что ж, ответ врача будет еще более изысканным.

Хань Юньси взяла чай и выпила залпом. Она уже собиралась поставить чашку обратно, но рука соскользнула, и та со звоном разбилась об пол на мелкие черепки.

– Что случилось? – всполошилась наложница И. Разбитая чашка – недобрый знак.

– Матушка, все в порядке, – поспешила успокоить Мужун Ваньжу. – Посуда бьется на счастье!

Она быстро присела и принялась собирать осколки. Хань Юньси последовала ее примеру.

– Давай я. Осторожно, не поранься! – Стоило сказать это, как осколок в ее ладони незаметно для всех порезал мизинец Мужун. – Ой, кровь идет! Это все я виновата!

Потрясенная, Хань Юньси без раздумий взяла ее руку и быстро прижала раненный палец к губам. Теперь невестка взяла на себя роль покорной и заботливой хозяйки, разве Мужун Ваньжу могла это допустить? Она вырвала руку и сказала:

– Ничего серьезного, не нужно из-за этого переживать.

– Как же не нужно? А если останется шрам: кто-нибудь, позовите лекаря!

Императорская наложница И недовольно потянула приемную дочь за руку и усадила на свое место. Посмотрев на рану, она расстроенно вздохнула: