Боги, забытые временем (страница 6)
Репутация Финна была безупречна. Он очень тщательно подбирал круг знакомств. Нравственные недостатки заразны, а позволить себе заболеть он не мог. Его доброе имя – самый ценный его капитал, и пусть так и будет.
Ричард расхохотался, поднялся со своего кресла и погрозил Финну пальцем.
– Жду тебя вечером. Будет тихий семейный ужин. Заодно познакомишься с невестой.
– Хорошо.
Надо быть дураком, чтобы отказаться от такой выгодной партии. Женитьба на дочери Фицджеральда не только откроет перед Финном двери, но и закрепит его положение в Манхэттене.
Ричард подошел к группе мужчин, сидевших справа от них, и не пригласил Финна присоединиться.
Финн считал себя выше сплетен и мелких дрязг мелочных людишек, но, взглянув еще раз на газету, лежащую на столе, вдруг почувствовал, как у него закипает кровь. Ему было противно смотреть, как изображают его соотечественников в здешней прессе. Антиирландские настроения пропитали все американское общество и временами просачивались наружу.
Но его целям это не помешает. Он утвердится в этой стране, как утвердился у себя дома.
Он уже начал присматриваться к земельным участкам в Америке и тут услышал об американце, желающем приобрести владения лорда Ривертона в Манхэттене. Это была чистая случайность и большая удача, но Финн сразу же разглядел в ней возможность, которую нельзя упускать.
Лорд Ривертон, запойный пьяница и сам по себе злобная скотина, неоднократно ломился ночами в лондонский дом Финна, поскольку, будучи в сильном подпитии, вечно путал номера их домов. Но однажды вечером Ривертон спьяну рассказал Финну, что какой-то американец предложил шестьсот тысяч долларов за его манхэттенский участок земли, но он отказался его продавать.
И не важно, что Ривертону не нужна эта земля и что она будет стоять без дела. Он заявил, что никогда не отдаст ничего своего какому-то чертову америкашке.
Когда Ривертон протрезвел, Финн предложил ему сделку. Он выкупил у Ривертона участок за половину цены, предложенной американцем, и сам связался с рьяным Ричардом Фицджеральдом.
Так началась его жизнь в Америке. Ирландцам в Нью-Йорке были рады не больше, чем помойным крысам, но Финн, лорд Данор, в партнерстве с таким человеком, как Фицджеральд, вполне мог застолбить себе место среди городской элиты. Поначалу они не спешили принять его в свой круг, скептически относясь к человеку, который связывал свое благородное происхождение не с английскими монархами, а с древними ирландскими королями. По закону выборного наследования.
Да, они не спешили его принимать, но он нисколько не горевал. Он был богат и владел самым желанным участком земли во всем Манхэттене. Здешние воротилы быстро поняли, что к чему. Как и их дочери.
Финн не рассматривал всерьез ни одну из упомянутых дочерей, кроме дочери Ричарда, Аннетты. Как бы Ричард ему ни претил, его связи были необходимы.
Финн взглянул на часы. Четверть третьего. Ему давно пора было бы навестить приют Святой Бригиты. Не сказав никому ни единого слова, он вышел из клуба Союзной лиги и отправился в центр пешком.
По тихим улочкам, подальше от шумной суеты Бродвея.
Он приблизился к уникальному трехэтажному зданию из красного кирпича. Построенное в восемнадцатом веке, это было единственное во всем районе здание с замковой башенкой и собственным садом. Больше похожее на загородный особняк в готическом стиле, оно выглядело довольно зловеще на улочке, где остальные дома были самыми обыкновенными.
– Жарковато сегодня, – сказала сестра Мария, выйдя навстречу Финну и встав на крыльце сиротского приюта, прикрывая глаза от солнца. – Еще раз спасибо за книги. Малыши просто в восторге.
Сестра Мария была родом из графства Мейо и вместе с несколькими другими ирландскими монахинями держала приют для осиротевших и брошенных детей иммигрантов, тысячами прибывавших на Саут-стрит, не имея ни гроша за душой, ни надежды на будущее. Монахини забирали детишек с улиц, где их ждала верная гибель, и давали им шанс на нормальную жизнь.
Когда Финн только узнал о приюте Святой Бригиты, там не хватало ни денег, ни персонала. Он постарался это исправить. Детей, в основном говоривших только по-ирландски, здесь учили английскому языку, давали им знания в соответствии со школьной программой и в целом заботились о них хорошо.
– Я рад, – сказал Финн, прислонившись к воротам.
– Может, зайдете на чашку чая? – предложила сестра Мария, но он сразу же отказался.
– Я просто хотел узнать, как дела. Завтра в Касл-Гарден прибывает очередной пароход. У вас хватает кроватей?
– Да, еще много. Вечером мы с сестрой Евой посмотрим, что есть в кладовой. – Изнутри донесся оглушительный грохот. – Я, пожалуй, пойду. Когда меня нет, эти маленькие сорванцы носятся как угорелые и совершенно не слушаются сестру Келли.
Финн улыбнулся и помахал ей на прощание.
Ему самому не пришлось проходить через тесный и шумный Касл-Гарден, как остальным иммигрантам, прибывающим в Манхэттен. Ричард устроил все в лучшем виде – лишнее подтверждение его влиятельного положения в городе, в том числе и среди политической верхушки в штабе Демократической партии.
Финн снова взглянул на часы. Один час он убил, и теперь уже можно вернуться в гостиницу и готовиться к спонтанному ужину у Ричарда.
Финн шагал по нагревшимся за день улицам, всей душой ненавидя этот послеполуденный августовский зной. Солнце палило нещадно, и в городе жара ощущалась особенно сильно. Немногочисленные чахлые деревца, понатыканные вдоль тротуара, совсем не давали тени. Он был одет, как положено истинному джентльмену, и эта одежда не годилась для летней нью-йоркской погоды.
Ему не составит труда поухаживать за дочерью Ричарда. Финн почти с нетерпением ждал обещанного знакомства. Он видел ее мельком: красивая девушка, обладавшая всеми достоинствами, каковыми положено обладать дочке такого отца. Это будет логичный следующий шаг. Который, помимо прочего, обеспечит ему гарантии, необходимые для успешного завершения проекта с отелем.
– Добрый день, милорд, – сказал швейцар в белых перчатках, открывая перед Финном дверь.
– Добрый день. – Он прошел через холл к лифту.
– Вам потребуется коляска сегодня вечером? – окликнул его швейцар.
– Бернард, ты же знаешь, я предпочитаю ходить пешком, – ответил Финн.
Он подошел к лифту и встал позади пожилой четы, отбросив на них длинную тень. Заметив внезапную перемену в освещении, они оба обернулись к нему, уперлись взглядами в его грудь и медленно подняли головы.
– Добрый день, – кивнул Финн, и они повернулись обратно к лифтеру, который виновато пожал плечами.
– Милорд, – сказал он, открывая ажурную кованую дверцу лифта.
Первым в кабину вошел лифтер, за ним – пожилая чета, а Финн был последним. Он пригнулся, чтобы не удариться головой о низкую притолоку, и шагнул в лифт. Пол под ним заскрипел и как будто прогнулся.
– Спаси нас Боже, – пробормотала старушка.
Финн вздохнул.
– Я пойду по лестнице.
* * *
Ровно в пять вечера Финн подошел к дому Фицджеральдов на углу Тридцать четвертой улицы и Пятой авеню. Окинул взглядом внушительную резиденцию, известную как самый большой частный дом в Манхэттене, и подумал, что это ненужное излишество. Зачем семейству из трех человек такая махина?
– Милорд, я так рада, что вы сумели прийти, – поприветствовала его миссис Фицджеральд в просторной прихожей. – Я всегда говорю Ричарду, что гостей следует приглашать заранее, но разве он меня слушает? – Она бросила укоризненный взгляд на мужа.
– Ничего страшного, миссис Фицджеральд. Так удачно сложилось, что я был свободен.
Финн всегда был свободен. У него нет ни друзей, ни семьи. Он – человек одинокий, и ему это нравится. Но, возможно, дочь Ричарда подарит ему совершенно иную будущность. В которой он остепенится и заведет кучу прелестных детишек с очаровательной, любящей женой.