Неужели он и сегодня собирается посетить «Красные Крылья»? Надеюсь, это обычное прощание, а не намёк.

Глава 5

Это был намёк. Жирный и прямой.

Резников каким–то невероятным образом просёк, что я работаю не в ВИПке и теперь сталкерит за мной, сидя за угловым (кто бы мог подумать, да?) столиком в основном зале. Он следит за каждым моим шагом. За каждым словом и действием. И только карамельный раф, который мажор заказал в самом начале своего непонятного квеста, спасает меня, отвлекая от его пристального наблюдения хотя бы на несколько секунд.

– Это кто? – Спрашивает меня Алина, пихая в плечо. Её глаза горят ненормальным блеском охотницы, которая нашла свою жертву. – Он с тебя глаз не сводит. Поклонник твой?

– Ага, маньяк со стажем он, а не поклонник. Хочешь, забирай столик себе, – мрачно отвечаю ей и возвращаюсь к натиранию стаканов до блеска.

– По–моему, я его где–то видела, – коллега задумчиво приставляет указательный палец к нижней губе и постукивает по ней.

– Тебе показалось, – бубню я, отдавая чистый стакан бармену.

– Не показалось, – настаивает Алина и сводит брови на переносице от напряжения. Её миндалевидные глаза открыто изучают мажора, не стесняясь.

– Да это же Ник Резников, я на него подписан, – палит контору Костя, протягивая мне очередной стакан.

Я смотрю на него, как на предателя.

– Точно! – Восторженно, но тихо, вопит девушка. Её глаза ещё больше разгораются огнём завоевания.

– Зря я согласилась тебе помочь, – поджимаю губы и отталкиваю руку бармена от себя. – Сам три свои стаканы.

– Ну, Катю–юш, прости, – начинает канючить парень. – Я не знал, что это секрет!

– Теперь знаешь, – бросаю ему через плечо и ухожу на кухню.

Скрытое от глаз посетителей помещение позволяет мне ненадолго отдохнуть от своего личного сталкера. Хитросплетение коридоров выводит меня на задний двор, в который я попадаю через чёрный ход. Но побыть в одиночестве у меня не получается.

– Душновато сегодня, не так ли? – Рокочуще тянет Марина, выпуская струю дыма вверх. Не знаю почему, но у неё просто невероятная схожесть с семейством кошачьих. Особенно повадки и вот эта ленивая манера в движениях. Как у хищницы.

– Давай, потом. Я не в настроении, – грубо отмахиваюсь от неё и отхожу от девушки на пару метров, чтобы не попадать под ядовитый дым.

Терпеть не могу, когда курят.

– О, у нашей хорошей девочки, оказывается, есть зубки?

Флёр улыбается, но улыбка не затрагивает её глаз. Они остаются такими же арктически синими и безразличными ко всему. Я показательно громко вздыхаю и закатываю глаза к небу. Демонстративно отворачиваюсь от неё, скрещивая руки на груди.

Небесное полотно усыпано звёздами. Эта картина умиротворяет. Я представляю, что где–то там, далеко–далеко есть звезда, откуда мама наблюдает за мной, помогает и гордится тем, что, несмотря на мою тяжёлую судьбу, я не сломалась. Что продолжаю идти вперёд.

– Не обижайся, я не со зла. – Я оборачиваюсь. Марина делает последнюю затяжку, бросает сигарету на землю и тушит её носком кожаной обуви. – Просто ты кажешься такой потерянной, что хочется тебя взбодрить. Напоминаешь меня, когда я была в твоём возрасте.

Я хмуро оглядываю девушку, прикидывая, сколько ей может быть лет. Никогда не интересовалась этим вопросом. На вид Флёр что–то около тридцати, но может и больше. Макияж творит чудеса.

– Не нужно нас сравнивать. Я не стану продавать своё тело, как бы сильно жизнь меня не мотала. У тебя свой путь, у меня – свой.

– Не зарекайся, деточка. Я когда–то тоже так говорила. – Философски отвечает Марина, ухмыляясь одним уголком ярко красных губ. Она окидывает меня ещё одним внимательным, серьёзным взглядом, прежде чем уйти.

– Что за день, – я испускаю стон и устало опираюсь спиной на кирпичную стену. Прикрываю глаза, давая им долгожданный отдых.

Холод пробирается сквозь рабочую форму официантки, но вместе с этим бодрит. То, что нужно. В клубе очень тепло и меня постоянно клонит в сон. Приходится периодически выходить на улицу и дышать прохладным сентябрьским воздухом, пока Алина подменяет.

До конца смены остаётся пара часов, но даже это кажется вечностью. А завтра… Точнее, уже сегодня, пары с самого утра.

И как я высижу? Придётся спать на лекциях…

Мои мысли прерывает знакомый низкий бас.

– О чём задумалась, ветерок?

Я вскидываюсь, разлепляю уставшие глаза, дабы убедиться, что мне не показалось. Резников, собственной персоной, стоит там, где недавно стояла Марина и тоже курит.

– Да чтоб вас… – Вырывается вслух.

– Мне тоже не нравится эта дамочка, поэтому я подождал, когда она уйдёт. Слишком навязчивая, – смотрит на меня так, будто мы имеем общий секрет.

– Как ты меня нашёл? – Устало спрашиваю я, отлепляясь от стены.

Так недолго и пневмонию заработать, а лечиться не на что. Поэтому всё должно быть в меру. Взбодрилась пять минут, пора возвращаться в зал и продолжать работать. И пусть в четыре утра не так много посетителей, Алина не станет долго меня подменять. Ещё нажалуется администратору.

Брюнет пожимает плечами:

– Я просто вышел покурить.

– Не знала, что ты травишь себя этим, – киваю на сигарету в его руке.

– Не знал, что тебя привлекают мрачные подворотни, – внимательно оглядывает задний двор клуба.

И снова у нас не разговор, а словесная баталия. Уже становится плохой привычкой.

– Я хотела немного побыть одна, но, видимо, не судьба, – цежу сквозь зубы.

– Пока ты связана со мной некими обязательствами, забудь про одиночество. – Я собираюсь ему ответить, но мажор опережает меня. – Я придумал первое желание.

– Второе, – поправляю его.

Резников фыркает, словно кот, и тихо посмеивается, глядя на меня исподлобья.

– Хорошо, пусть будет по–твоему. Я придумал второе желание.

– Говори быстрее, что там сформировалось в твоём зажравшемся мажористом мозге, мне пора возвращаться в зал, – скрещиваю руки на груди и нетерпеливо поглядываю в сторону чёрного входа.

Мне вот совсем не хочется слушать, что он там придумал! Наверняка это что–то неприятное.

– Ты всегда такая?

– Какая?

– Последнее слово должно быть за тобой. Это так, – он делает небольшую паузу, затягиваясь, – по–детски.

– А это так по–взрослому тыкать человека носом в неприглядные стороны его личности.

– Ой–ой, как мы заговорили, – Ник морщит нос и подходит ближе. – Ты, кажется, торопилась.

– Да, и сейчас тороплюсь. Но, как ты успел заметить, мы связаны некими обязательствами. – Выплёвываю последнее слово. – Так что, говори уже, или я ухожу.

– Опять условия, – снисходительно посмеивается мажор. – В кофейне ты ставила мне такое же условие. – Поясняет в ответ на мой вопросительный взгляд. – Но теперь у меня в запасе куча времени. Это в твоих интересах избавиться от меня, как можно скорее.

Я делаю глубокий вдох и выдох, прикусывая язык. Так хочется сказать ему парочку ласковых в ответ, но Резников прав. Если я хочу быстрее избавиться от его присутствия в своей жизни, лучше быть с ним немного любезнее.

Немного. Капельку. Мизерную такую.

– Загадывай своё второе желание, о мой Аладдин, – с придыханием раскланиваюсь я.

– Даже для джина ты тянешь на троечку из пяти.

Я поднимаю на него убийственный взгляд, но заметив смешинки на дне глаз брюнета, вдруг расслабляюсь.

Хрен с ним, с этим его специфичным чувством юмора. Может, он получает некое изощрённое удовольствие от перебрасывания колкостями. Что ж, не стану потакать ему в этом. Он ведь намеренно меня провоцирует!

– Всё, мне пора, – спокойно говорю я и направляюсь к чёрному входу в клуб.

Но едва я касаюсь пальцами холодной дверной ручки, в спину прилетает:

– Я хочу, чтобы ты стала моей личной горничной.

Первые несколько секунд я не могу поверить своим ушам. Так и стою у чёрного входа памятником самой себе, на повторе прокручивая последнюю фразу Резникова в голове.

Но мажор по–своему расценивает моё молчание.

– Не за бесплатно, конечно, – спешно поправляет себя брюнет, чем окончательно добивает моё показательное спокойствие.

Я набираю полную грудь воздуха, прежде чем разразиться тирадой:

– Губозакаточную машинку тебе не выдать? А? Резников? Знаешь, что? Держи свои влажные фантазии при себе! – В три больших шага преодолеваю разделяющее нас расстояние и тычу указательным пальцем ему в грудь. Внутри меня всё кипит от негодования, грозясь перелиться через край. – И вообще, мы с тобой недавно договаривались – никакого интима!

– А я разве предлагал оказать мне интимные услуги? – Парень вскидывает брови, пытаясь казаться удивлённым, но я вижу, как подрагивают уголки его губ. – Каждый думает в меру своей испорченности. – Я ахаю и замахиваюсь, чтобы ударить мажора кулачком по груди, но Ник обезоруживающе выставляет руки перед собой. – Ладно–ладно, тихо, ветерок. Тихо. Я пошутил. Просто пошутил.

Я дышу, словно загнанный зверёк. Смотрю в тёмные омуты Резникова снизу вверх. Он в свою очередь также пристально смотрит в ответ, практически не моргая. Буря эмоций внутри меня требует выхода. Хочется, как минимум, залепить пощёчину наглому мажору, который считает, что имеет право подшучивать и издеваться надо мной. Наверняка возомнил, что я теперь его личная игрушка.

Но этому не бывать!

Я заставляю себя успокоиться. Опускаю руки вниз и начинаю медленно и глубоко дышать. Через минуту мне удаётся взять эмоции под контроль. Кулаки разжимаются. Но вместе с этим в груди скапливается обида. Она червоточиной отравляет сердце и подбирается слезами к уголкам глаз.

Со злостью смаргиваю солёную влагу и разрываю зрительный контакт с Резниковым.

– Пошутил и хватит, – говорю сиплым голосом. – Я пошла. Надо смену завершать. И без того задержалась.

– Погоди, – Ник хватает меня за запястье, удерживая. Убийственный взгляд на его лапищу действует отрезвляюще, и парень быстро выпускает мою руку из захвата. – Извини. Я просто хотел сказать, что буду ждать тебя там же, где и вчера. Машину помнишь?

– С чего ты взял, что я поеду с тобой? Мне нужно вернуться в общагу, принять душ и переодеться для начала.

– В общагу, значит, – задумчиво тянет брюнет. А я вдруг понимаю, что проговорилась, где живу. – Я догадывался, но спасибо, что подтвердила мои предположения.

– Чтоб тебя черти др… – Шиплю я, но закончить фразу мне не даёт палец Резникова, приставленный к моим губам.

– Тш–ш, ветерок, хорошие девочки не должны так ругаться.

Я со злостью отбрасываю руку мажора в сторону.

– Кто тебе сказал, что я хорошая? Или у меня на лбу опознавательная табличка висит?

– Никто, – пожимает плечами. – Но я хочу, чтобы со мной ты была именно такой.

– Это было твоё третье желание, – мрачно улыбаюсь я и открываю дверь. Правда, задерживаюсь на несколько секунд, чтобы полюбоваться на вытянувшуюся моську мажора.

– Чёрная БМВ. И только попробуй сбежать, – припечатывает брюнет. От его хорошего настроения не осталось и следа.

– Слушаю и повинуюсь, – посылаю ему ядовитый оскал.

– Мой господин, – также ядовито улыбается в ответ.

– Что?

– Ты забыла добавить «мой господин». Я не шутил про горничную. Утром заедем ко мне. Там примешь душ, позавтракаешь и переоденешься.

Я выпадаю в осадок от его слов. Трачу время, которого у меня и без того нет, чтобы прийти в себя.

Что–то я слишком долго «дышу воздухом». Алина меня придушит. Или нажалуется Наталье Викторовне.

– У меня нет с собой чистой одежды.

– Купим по дороге.

– Денег тоже.

– А я разве говорил, что возьму с тебя деньги? – Выразительно выгибает свою чётко очерченную бровь.

Думаю, на этой ноте пора завершать наш непонятный диалог.

Всё ещё находясь в некоторой прострации, захожу внутрь. Плотно закрываю за собой дверь и приваливаюсь к ней плечом. Пару минут пытаюсь отдышаться и прийти в себя.