Семь желаний для Мажора (страница 8)
– Тебе не кажется, что это слишком много? – Вскидываю брови и опираюсь пятой точкой о мраморную столешницу, стоящую посреди кухонной мебели. Скрещиваю руки на груди, ожидая ответа.
– Не много. По крайней мере, ты не станешь так думать, после того, как услышишь условие.
– Условие, значит? Не желание? – Уточняю на всякий случай.
– Ты итак ободрала меня. Два желания впустую. Так что да, условие, если хочешь честно зарабатывать на жизнь на постоянной основе.
Резников встаёт напротив, повторяет мою позу со скрещенными руками и широко расставляет ноги. Он выглядит весьма собрано и серьёзно. Будто сделку со своим партнёром по бизнесу заключает, а не наказывает выскочку за то, что кашу ему на голову посмела опрокинуть. И чуть нос не сломала.
– Так, что за условие? – Не выдерживаю его пристальный взгляд и опускаю глаза вниз, рассматривая маникюр, который давно пора обновить.
– Ты должна будешь уволиться из «Красных Крыльев».
Среагировать я не успеваю, потому что всем моим вниманием завладевает шикарнейший пушистый котяра белоснежного окраса, вальяжно спускающийся по лестнице. Как и любая девушка на моём месте, я игнорирую мужика перед собой и иду навстречу котеньке, чтобы посмотреть его поближе и погладить, если дастся.
– Какой красивы–ый! – Умиляюсь я, осторожно приближаясь к коту, чтобы не спугнуть. – Как его зовут?
Кот настораживается, видя сумасшедшую, что несётся ему навстречу. Замирает, глядя на меня насыщенными зелёными глазами, и садится на лестнице где–то посередине. Дабы окончательно не испугать животинку, присаживаюсь на ступеньку неподалеку. Любуюсь этим пушистым комком.
Обожаю кошек!
– Лихт. Он не любит чужих. Странно, что вообще спустился, – бухтит Резников у меня за спиной.
Пока мажор продолжает что–то там говорить, кот по кличке Лихт, что с немецкого означает «свет», принюхивается к моим протянутым рукам. Не заподозрив ничего опасного и, видимо, почувствовав, что я ему не наврежу, трётся усатой щекой о мою ладонь.
Я едва сдерживаю поросячий визг умиления.
– Иди ко мне, мой хороший, – беру его и усаживаю к себе на коленки.
Кот оказывается не против. Пристраивается, делает пару кругов вокруг своей оси, и, наконец, укладывается. И окончательно очаровывает меня тем, что начинает громко тарахтеть, прищуривая глазки, стоит мне начать гладить его по голове.
Подозрительная тишина, образовавшаяся в пентхаусе, вынуждает меня поднять голову и посмотреть на хозяина дома. И прыснуть со смеху.
Ник с вытаращенными глазами смотрит на меня и Лихта. Кажется, что он одновременно в шоке от поведения своего кота, ревнует и немного завидует, глядя на то, как мы с животинкой ластимся.
– Ты сломала систему, – наконец, хрипло басит брюнет, подходя к нам ближе. Кот никак не реагирует на приближение хозяина. – Пушистый предатель, – притворно возмущается парень и садится рядом.
Лихт издаёт ленивое «мряу», даже не пытаясь открыть глаза. Я почесываю ему за ушком, улыбаясь, как пришибленная.
– Животные меня любят, – отвечаю Резникову. – Так что ничего удивительного.
– Дай его сюда и иди уже мойся, – не выдерживает мажор, отбирая у меня своего кота. – Времени мало.
Всё же ревнует.
Лихт издаёт возмущённый мявк, но всё же приветствует хозяина, поставив лапы на грудь Ника и потершись о его щёку. Я хихикаю про себя. Поднимаюсь со ступеньки и иду наверх.
– Где ты говоришь, ванная?
– Как поднимешься – налево, потом прямо по коридору вторая комната справа.
– Ну, и хоромы, – бормочу, цепляясь за перила.
Мраморный узор на стенах и картины неизвестных мне художников бросаются в глаза, стоит зайти в коридор. В нём всего три двери. Я дохожу до той, о которой говорил Резников и толкаю её.
Ванная комната самая что ни на есть инстаграмная. Тёмные хромированные стены и потолок, везде подсветка и куча выключателей. Даже на зеркале подсветка. У дальней стены – душ, встроенный в потолок, с прозрачными загородками. Слева от входа – ванна огромных размеров. Туда не только мажор с его габаритами поместится, но и ещё, как минимум, двое.
Я представляю, что Ник лежит здесь вместе с двумя красавицами. И тут же начинаю трясти головой, чтобы выбросить из неё непристойные образы. Причём, не удивлюсь, если он действительно развлекается подобным образом.
Чувствуя себя не в своей тарелке, стягиваю одежду. Бросаю её прямо на пол. В ванной прохладно и по коже ползут мурашки. Я кидаю мимолётный взгляд на себя в зеркало, ужасаясь.
Всклокоченные каштановые волосы, дикий взгляд карих глаз с глубокими тёмными кругами под ними, которые за столько времени без сна уже начали флюоресцировать синевой.
– Кошмар, – выдыхаю вслух, глядя на себя с грустью. – До чего ты докатилась, Катя.
Тяну руку к своему отражению. Указательный палец замирает в миллиметре и так и не касается его. Стекло слишком чистое. Ещё одно доказательство того, что Резников на ходу придумывал своё желание.
Никакая горничная ему не нужна! У него вон каждый день кто–то прибирается. Зуб даю! Ни пылинки вокруг.
Но тогда зачем ему сдалась эта благотворительность? Да ещё и на невыгодных для мажора условиях. С какой стороны ни посмотри, а попахивает прогревом. Единственная корыстная цель, которая мне приходит в голову – затащить меня в постель. Но я не настолько сексапильная и не птичка высокого полёта, чтобы так стараться.
Окончательно запутавшись в своих предположениях, решаю принять душ. Хотя глазки то и дело косятся в сторону огромной ванны.
Вот бы понежиться… Сомневаюсь, что мне представится второй такой шанс побывать в ванной Резникова в качестве гостьи.
Я кусаю губу, около минуты решаясь на небольшую наглость со своей стороны. Но, бросив взгляд на экран телефона, понимаю, что времени у меня не хватит. Ещё получится, что Ник захочет меня поторопить и вломится во время процесса.