Гром в моем сердце (страница 11)
– Совсем страх потерял? – хриплю я, подобно вороне, часто зависающей на тополе напротив моего окна.
– Ты сказала, чтобы я не приближался к твоему дому. Про общественный пляж речи не было.
Взгляд вопреки воле впивается в Грома. Я ищу на его лице следы раскаяния. Хотя бы намек. Но их нет. Парень расслаблен и даже в какой-то степени доволен своей выходкой или словами.
Сегодня Олег выглядит иначе, чем вчера. Модная кудрявая завивка, благодаря усилиям опытного барбера, превратилась в андеркат. Теперь виски и затылок у Грома коротко выбриты, а оставшиеся волосы на макушке небрежно зачесаны вверх и назад.
– А все остальное ты, как обычно, пропустил мимо ушей, – подытоживаю я, с трудом отрывая взгляд от парня.
Вчерашний запал, как и злость, улетучились. Стерлись с первыми лучами солнца. И дело не в том, что я отходчивая. Просто не умею долго злиться на кого-то.
Ненавижу копить негатив и вариться в нем каждый день. А уж тем более – мстить. Это здорово отравляет жизнь. Себе в первую очередь.
Но это не означает, что я забываю о том, какие люди бывают гадкие!
Особенно конкретные индивидуумы…
– Я все прекрасно слышал, Ника, – вдруг тихо произносит Гром, не глядя на меня. – Но не могу обещать, что буду держаться от тебя подальше. От твоего дома, от Аллы Сергеевны, от Лолы – да, пожалуйста! Но не от тебя, – Он поворачивает голову и впивается в меня таким взглядом, что внутри все сжимается.
Воздуха не хватает, несмотря на то что солнце уже зашло за горизонт и рядом с водой стало значительно прохладнее. Я дышу чаще, пытаясь насытить легкие кислородом, но это не помогает. А внутри тем временем сжимается спираль, которая вот-вот лопнет.
– Прекрати играть в эти игры, Гром! – Я подскакиваю с места, чувствуя, как песок забивается в сандалии. – Ты совсем меня за идиотку держишь? На что ты рассчитываешь? Что немного поулыбаешься, окажешь знаки внимания, зальешь сиропа в уши, и я буду тебе в рот заглядывать, как влюбленные дурочки на ваших репетициях?
Мажор неспешно поднимается следом, отряхивает шорты от песка, выслушивая мою обличительную тираду с выражением, достойным буддийского монаха.
– Закончила? – Склоняет голову на бок и улыбается так, что хочется съездить по его фейсу, лишь бы стереть эту наглую ухмылку.
Кем я там себя считала? Не злопамятной мадам? Что ж… Бывший друг стремительно исправляет сие досадное упущение моего характера. Злость буквально топит меня с головой.
– Ничего из перечисленного я делать не собирался и не собираюсь. И ни в какие игры не играю, – серьезно заявляет он и упирает руки в бока. Но вкупе с широкой попугайской рубашкой это смотрится нелепо.
– Уверен? – саркастично тяну я. – А как же твое: «хочу вернуть Лолу, люблю не могу, помоги, Веснушка», – кривляюсь, передразнивая его. – «Не поможешь по-хорошему, расскажу матери, как я напоил тебя, а потом зажимал на выпускном, а ты позволяла», – вырывается горькое, и я резко замолкаю, не понимая, как так получилось, что я начинала за здравие, а закончила за упокой.
То есть своими личными обидами и выяснением отношений.
Но я зря переживала.
Парень отвечает уклончиво, предпочитая не развивать скользкую тему выпускного:
– Я не играл, а лишь немного приукрасил действительность.
– Приукрасил? Да ты… – У меня не находится матерных слов в арсенале, чтобы описать этого гада.
– Прекрасен? Неповторим? – уже откровенно ржет Гром. Но, видя в моих глазах обещание скорой расправы, пытается съехать: – Не лопни от злости, Веснушка. Прекращай, тебе не идет. Оставь роль злобной и эгоистичной стервы своей сестренке.
Я закрываю глаза, вскидываю брови и качаю головой, не веря ни ушам, ни органу зрения.
Он вообще знаком с термином «критическое мышление»?
– Возможно, Лола приобрела все эти прекрасные черты, встречаясь с тобой?
– Так, похоже, нам обоим необходимо остыть, прежде чем продолжать эту милую и занимательную беседу, – слащаво скалится парень.
– С меня хватит твоего общества. Даже слушать ничего не желаю! Я – домой. И только попробуй увязаться следом! – Грозно наставляю на него указательный палец.
Но мои угрозы для Грома – пустой звук. Он сам – ходячая угроза, потому что непредсказуем, как бомба замедленного действия.
Не успеваю я сделать и двух шагов, как мажор подхватывает меня и перекидывает через плечо, утаскивая в сторону спокойного моря, наблюдающего за нами все это время.
– Что ты делаешь? Отпусти немедленно! – догадываясь о намерениях подлого создания, выкрикиваю я. И молочу по его спине кулаками. Но куда там. Мышцы у парня, как сталь.
Олег прямо на ходу стягивает с меня рюкзак и бросает его на песок. Рядом приземляется наша обувь. Не проходит и минуты, как мы оба с головой окунаемся в море. Гром – по собственной прихоти, я – по велению чужой дурости.
Прохладная вода обжигает разгоряченную за день кожу. Моментально выбивает из легких весь воздух. Повинуясь инстинкту выживания, я хаотично гребу вверх к поверхности. Но уже через секунду меня обхватывают сильные руки и вытаскивают из воды, помогая выплыть. Однако не отпускают, прижимая к горячему телу, напоминающему вулкан.
Стоит сделать полноценный вздох, как испуг и злость обрушиваются на накаченную грудь, облепленную мокрой тканью, градом ударов:
– А если бы я плавать не умела?!
– Да ты дашь фору любой профессиональной пловчихе, Веснушка, уж мне-то не рассказывай…
– Ты хотя бы отдаешь себе отчет в том, что творишь, дубина стоеросовая?! Или ты делаешь первое, что в голову взбредет? Эгоистичный придурок!
Я вымещаю на нем скопившееся напряжение, но вместе с тем вдруг понимаю, что с каждым ударом становится чуточку легче.
– Я решил, что нам будет полезно немного остудить головы. – Он перехватывает мои запястья и дергает их на себя, когда я, лишившись возможности его ударить, пытаюсь выбраться из воды.
Мы с Громом стоим по пояс в воде и боремся взглядами. Точнее, он по пояс. Мне же вода доходит почти до груди. Мокрая одежда неприятно липнет к телу. Ветерок, казавшийся приятным, ласковым бризом, теперь обжигает кожу холодом, и она покрывается мурашками. Подводное течение вместе с разыгравшимися волнами пытается вернуть нас обратно под воду. И если бы не скала по имени Олег море давно бы совершило свою опасную задумку.
– Почему я? Почему ты прилип ко мне, словно банный лист?! Найди себе другую девчонку для буллинга!
– Да с чего ты взяла, что я тебя буллю и уж тем более использую? – Закатывает глаза. – Что за истерики и безосновательные обвинения?
– Безосновательные? А не прифигел ли ты часом, Олежа? – шиплю разъяренной кошкой, прекрасно зная, как его раздражает подобное коверкание имени.
Парень кривится и выдыхает, стремясь снова поймать дзен. Но, судя по поджатым губам, выходит у него плохо.
– Я искал тебя, потому что хотел предупредить. Лола не та, за кого себя выдает. Уже давно. Забудь о том, что ты о ней знала. Она изменилась, и не в лучшую сторону. Лоло и без того была не подарок, но если раньше она не умела прятать свои зубки, то теперь их заточила и умело скрывает за улыбками. Или наигранными слезами, как вчера, например.
Я прекращаю попытки выбраться из его захвата и на мгновение замираю. Во все глаза смотрю на него снизу вверх, пытаясь отыскать признаки того, что он просто пошутил. Но нет, Гром остается предельно серьезным.
С губ срывается смешок. Следом – другой. В конце концов, я начинаю хохотать.
– Что смешного? – В голосе парня прорезаются рычащие нотки.
Я не отвечаю, прислонившись к его груди, чтобы не хлебнуть морской воды во время приступа истеричного смеха.
А ведь совсем недавно я думала про него точно так же! Что он не тот, кого я знала, что он изменился и не в лучшую сторону…
Вот ведь насмешка судьбы!
Но хуже всего то, что бывший друг детства и вправду не видит за собой того же, в чем обвиняет Лолу. Носит белое пальто. Кичится им. И не замечает, что оно уже давным-давно покрыто грязью, и хвастаться там нечем.
Что ж, пора снять с самовлюбленного мажора розовые очки и показать огромное бревно, прячущееся в его собственных глазах.
Глава 15
– А может, за собой будешь следить? – отсмеявшись, огрызаюсь я. – Кому, как не мне, лучше всех знать свою близняшку? Если ты приперся сюда только ради того, чтобы сказать о том, какая Лола плохая, а ты – хороший, то можешь проваливать. Без тебя как-нибудь разберусь.