ГЛАВА 10

Дея проспала недолго. Едва первые лучи рассвета коснулись подоконника, как она распахнула глаза, тяжко вздохнула, ненадолго снова их прикрыла и погрузилась в мысленный диалог со своей недавно обретённой волчицей. Она рассказывала ей всё: кто она, откуда, что пережила, и какую опасность повлечёт разоблачение её истинной сущности. Волчица сначала рычала, злилась, затем протяжно заскулила, уткнулась мордой в лапы и, наконец, утихла.

Было непривычно и странно ощущать внутри себя чужое присутствие. А ещё она всегда мечтала не о волке, а о лисе – хитрой, изворотливой, способной выкрутиться из любой ситуации. Именно такой союзник был бы ей идеальным партнёром в её непростой жизни. Но судьба, как всегда, подкинула сюрприз: напарница оказалась не только пугливой, но и, кажется, с придурью.

Волчица тут же уловила её мысли о лисе и намёк на собственную неадекватность, гневно зарычала и отвернулась, застыв в обиженно-оскорблённой позе. Девушка пока не понимала, как правильно общаться со своим внутренним зверем, но и утешать её не собиралась. Пусть поразмыслит над своим поведением – бояться сородичей опасно, таких волков в стае не уважают.

С ещё одним тяжёлым вздохом Дея открыла глаза. Чувствовалось, что на улице уже около семи. Она поднялась и, всё ещё слабая, на нетвёрдых ногах побрела в ванную. Необходимо было принять душ – запах собственного пота начинал её раздражать.

***

Марта пила чай, устроившись за столом у окна. К её удивлению, она совсем не чувствовала присутствия Данияра.

«Наконец-то, ушёл, настырный волчара», – усмехнулась она про себя, сделав очередной глоток. В этот момент в коридоре послышались лёгкие шаги Деи.

– О, а ты чего так рано? – обратилась она к девушке.

– Не знаю. Проснулась и больше не смогла уснуть.

– Как самочувствие? – не скрывая волнения, поинтересовалась она.

– Ну, лучше, чем до падения с обрыва. Вернее, до того, как меня с него спихнули.

– Можешь рассказать подробнее, что там произошло?

– Попробую. – Дея налила себе чай и присоединилась к ней за столом. – Я распылила двух вампиров. Потом подумала, что Айрис спряталась внизу, у реки. Решила посмотреть с обрыва, наклонилась, и кто-то ударил меня камнем по голове. Дальше ты сама всё знаешь.

– Странно… Кто бы это мог быть?

– Без понятия, – пожала она плечами.

– Хм… – Марта задумалась. – Если бы Гелла и Зара не были в тот момент со мной, я бы подумала на них. Им выгоднее, чтобы с тобой что-то случилось.

– Почему? – удивлённо посмотрела на неё Дея.

– Ну… – Марта хотела сказать, что Данияр и раньше поглядывал на Дею с явным интересом, и что они могли пойти на всё из-за ревности. Но не хотела давать девушке ложных надежд. К тому же, ей нужно было, чтобы Дея уехала – хотя бы на время, пока всё не уладится. – Возможно, Гелла начала догадываться, кто ты, и решила сама устранить угрозу, – выдвинула она первую пришедшую в голову версию.

– Ты права. Но, если не они, то кто?

– Не знаю…

Марта не была готова заподозрить кого-то из своей же стаи. Она не могла поверить, что кто-то здесь способен навредить своей же.

Внезапно раздался настойчивый стук в дверь. Марта с такой силой поставила чашку на стол, что чай расплескался по скатерти.

– Ну, вот, ни ночью, ни утром покоя нет! – вырвалось у неё с раздражённым вздохом. Она резко встала и уверенными шагами направилась к входной двери.

Распахнув дверь, она замерла на мгновение, удивлённо приподняв бровь. На пороге, переминаясь с ноги на ногу, стояла Гелла. Её пальцы нервно теребили край кофты, а взгляд беспокойно скользил по сторонам.

– Дело есть. Важное, – прошептала она, понизив голос до почти неслышного. – Но не здесь и без посторонних.

Марта ощутила, как холодная тревога сжала её сердце. Неужели у Геллы было видение о Дее? Неужели их тайна раскрыта? Она обернулась к девушке, пытаясь придать лицу спокойное выражение, но пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

– Мне нужно ненадолго отлучиться. Не выходи из дома, ты ещё слаба. Я скоро вернусь.

Выйдя за порог, Марта и Гелла направились в сторону рощи. Дея проводила их взглядом, чувствуя, как тревога медленно ползёт по спине. Интересно, зачем явилась мать её соперницы? Она с силой тряхнула головой, словно отгоняя дурные мысли. Да и думать о Данияре сейчас было себе дороже – пока он с Зарой, такие мысли были под строжайшим запретом.

Она смахнула со стола пролитый чай и принялась мыть чашку Марты, механически двигая руками. Уже собираясь убрать её в шкаф, она замерла, услышав новый стук.

– Да что это за день такой? – прошептала она с раздражением. – Не дом, а проходной двор! – покачала головой Дея и, поставив чашку, направилась открывать.

На пороге стояла Зара. Дея чудом сдержала вздох раздражения.

– Привет. Извини, что так рано. Я так переживала за тебя, что не могла усидеть дома, не зная, как ты себя чувствуешь. До сих пор в ужасе от мысли, что мой Данияр мог не успеть тебя спасти.

«Мой Данияр». Эти слова вонзились в сердце Деи, как отравленный кинжал. Всё верно – он её. Но почему так невыносимо это слышать? Как заставить себя не мечтать о чужом? Как научиться не чувствовать эту колющую боль при виде его с другой? Дея не знала.

Она взяла эмоции под контроль – ещё раз мысленно поблагодарила вампиров, научивших её скрывать истинные чувства. Да и волчица не подвела: хоть и обиженная, но, помня об опасности, не выдавала своего присутствия.

– Не стоило так переживать, со мной всё в порядке. – Её голос прозвучал удивительно ровно. – Проходи. – Дея распахнула дверь пошире, пропуская гостью внутрь.

Зара проскользнула в дом, и Дея уловила на ней запах Данияра – терпкий, древесный, с примесью чего-то дикого. – Ещё один «подарок» от пробудившегося оборотня – чуткое обоняние. Лучше бы она не знала, что он провёл утро с Зарой. Чем меньше информации о нём, тем проще бороться с чувствами.

– Я так рада, что тебе лучше, – Зара обернулась к ней, и её глаза внимательно изучали каждую эмоцию Деи.

– Спасибо. Но я всё ещё неважно себя чувствую, – Дея скрестила руки на груди. – Я же человек – мы восстанавливаемся медленнее вас, волков.

А в голове у неё крутились совсем иные мысли: как же ей надоело врать, выкручиваться, скрываться! Она мечтала жить свободно, не таясь. Ей осточертело бояться. Она просто устала от всего этого. Но судьбе, видимо, и этого было мало – теперь нужно было скрывать ещё и волчицу, пусть и «с придурью». Лишь одна мысль согревала: с этой тайной придётся жить недолго, от силы – месяца два.

Тем временем Зара продолжала внимательно изучать её взглядом, подмечая каждую деталь. Благо, волосы Деи были распущены – укус Данияра оставался скрытым. Да и препарат Исты надёжно маскировал запах волчицы.

– Совсем забыла, что ты почти человек… – сладковатым тоном произнесла Зара. – Ничего, Марта быстро поставит тебя на ноги. Главное – Данияр успел вовремя. Он мне всё рассказал. Какой кошмар! До сих пор не верится, что вампиры осмелились напасть на нашу стаю? И как ты умудрилась упасть в воду? Это даже для человека – непростительная небрежность.

Дея проглотила её колкость о человеческой природе. Пусть думает, что хочет.

– Ну, такая вот я неуклюжая, – лишь развела она руками.

– Надеюсь, впредь будешь внимательнее. – Зара, делая паузу для эффекта, продолжила. – Люди такие хрупкие… Один неверный шаг может оказаться фатальным. Не рискуй зря, Дея, помни – ты нам очень дорога.

– Постараюсь, – снова солгала она.

В душе она уже решила: если с Данияром ничего не выйдет, она посвятит жизнь борьбе с вампирами, как её сёстры по несчастью. А там каждая вылазка может стать последней.

Дея заметила, что Зара ведёт себя странно, словно хочет что-то сказать, но не решается.

– Зара, ты что-то хотела мне сказать?

– Ну… – та прикусила губу, а затем, словно собравшись с духом, выпалила: – Раз уж ты стала спусковым крючком – имеешь право узнать первой.

– Конкретнее? – растерялась Дея.

– Понимаешь, твой случай подтолкнул Данияра к действию. Если раньше он сомневался, то после того, как спас тебя, осознал: жизнь может оборваться в любой момент. Да и бороться с чувствами он устал. Короче… сегодня он заявил на меня права. У нас началось ЗАПЕЧАТЛЕНИЕ, представляешь?!

Новость ударила, как молния, такая же яркая и беспощадная. Внутри застыла даже обиженная волчица, услышав это.

– Только, пожалуйста, пока никому не рассказывай. Хочу, чтобы наша связь окрепла, прежде чем об этом узнают все, – сложила руки в мольбе она.

Но продолжала внимательно следить за её реакцией. Напрасно старалась – Дея умела держать удар. Ни взглядом, ни дыханием, ни учащённым сердцебиением она не выдала своих истинных чувств.

Увы, все её надежды на счастливое будущее с Данияром в один миг рассыпались в прах. Оставалось лишь одно – поздравить ту, кого он выбрал.

– Поздравляю. Данияр будет прекрасной парой. Тебе повезло, Зара. Береги его и себя. Уверена, вы будете счастливы вместе, и ваша связь будет крепкой.

– Спасибо, Дея. Раз уж с тобой всё в порядке, я побегу. А то Данияр кинется меня искать, сама понимаешь… – она многозначительно приподняла бровь и кокетливо хихикнула. – Когда связь образуется, инстинкты выходят на первый план. Не хочу лишний раз его нервировать.

– Ты права, сейчас разумнее быть рядом с парой, – тепло улыбнулась Дея, провожая её к двери. – Спасибо, что проведала.

Зара ушла, оставив после себя не просто пустоту – горький, обжигающий осадок, который проникал в самую кровь. Дея закрыла дверь и, прислонившись к ней спиной, почувствовала, как мир вокруг теряет очертания, растворяется в мутном тумане боли. Медленно, будто под тяжестью невидимой ноши, она сползла на пол, обхватив колени руками. Так хотелось рыдать. Кричать. Но она не могла позволить себе слабости – что, если кто-то услышит? Увидит? Начнутся вопросы, а лишнее внимание было последним, что ей нужно сейчас.

И вдруг внутри неё, в самой глубине существа, волчица издала протяжный, полный боли вой – звук, сотканный из ломающейся веры и ярости, пронизывающий душу до самых потаённых уголков. Он прозвучал не как эхо, а как вторая нота в её собственном сердце – израненном, разбитом на осколки, застывшем в ледяной пустоте. Каждый осколок отзывался щемящей, почти осязаемой тоской, будто невидимая рука сжимала грудь ледяной хваткой, не собираясь отпускать. Она чувствовала, как боль волчицы переплетается с её собственной, сливаясь в единую, огненную волну отчаяния, что грозила поглотить её целиком. Воздух вокруг сгустился, стал тяжёлым и вязким, наполненным горькой пылью несбывшихся надежд и невысказанных слов.

Её волк. Её истинная пара. Предпочёл другую.

Рыжая плутовка забыла про свою недавнюю обиду – теперь она жалобно скулила, металась в глубине сознания, отчаянно пытаясь прижаться к самой сути Деи, найти в ней хоть каплю утешения. Девушка ощущала её смятение, как острую, почти физическую боль – сжимающую горло, сковывающую дыхание, выворачивающую душу наизнанку. Она инстинктивно обхватила себя за плечи, пытаясь унять дрожь, удержать в себе это бьющееся о стенки разума отчаянное существо.

Но тщетно.

– Тихо, – прошептала она сдавленно, проводя ладонью по лицу, будто могла стереть и внутреннюю, и внешнюю боль. – Тихо же…

Но волчица не умолкала. Её вой нарастал, пронзительный и полный неподдельного страдания, и в нём слышался один-единственный, отчаянный крик: «Он предал нас! Нашу связь! Нашу судьбу!» Это был не просто звук – это был вопль разорванной пополам души, который эхом отзывался в каждой клетке её тела.

Господи, как объяснить зверю, что люди – сложные, противоречивые, порой нелогичные? Что их сердца иногда выбирают не тех, кого предначертала судьба? Что чувства – это не инстинкт, а хаотичный ураган, который не подчиняется ни воле, ни разуму?