Глава вторая

Нам выделили пять комнат (нас с Борей поселили вместе) на самом нижнем, минус шестом жилом уровне. На минус первом живёт начальство, военное и гражданское, на минус втором – умники, на минус третьем – лётчики, на минус четвёртом – морпехи, на минус пятом – техники, врачи, клонари и прочий обслуживающий персонал. А на минус шестом – всех понемножку. Там изредка живут лётчики, которые хотят одиночества или рассорились с другими. Селятся техники, работающие в нижних уровнях, тут дают каюты временно прикомандированным сотрудникам. И нас тоже тут поселили.

Разницы, конечно, никакой, но какая-то обидка остаётся.

Коридор был пуст, шестой уровень вообще не заселен до конца. Наши комнаты были в самом конце, и возле дверей топтались спугнутые сигналом Боря и Хелен. Боря подпрыгивал и приплясывал на месте, дитячество, то есть «сток» по-местному, брало своё. А Хелен стояла и заламывала руки, будто в кино из старинной жизни. За время полёта мы вроде бы много чего ей объяснили, но мне кажется, что она до сих не до конца верила.

– Свят, сигнал! – тоненьким голоском прокричал Боря. – Свят!

Я не стал отвечать и не стал забегать к себе, сразу рванул дверь в комнату Эли. Нет, прибывшего ангела там не было, Эля по-прежнему лежала на кровати с закрытыми глазами, редко и глубоко дыша. Она была в пижаме, из-под которой выпирали датчики на груди и руках.

Если честно, я не стал бы спорить с врачами, пожелай они поместить Элю в лазарет. Но командующий базы, генерал Роберт Уотс, от появления серафима, пусть спящей и в таком странном обличье, пришёл в ужас и предпочёл разместить её с нами. Доктора приходили к ней дважды в день, осматривали и уходили, явно не имея представления, кто она такая и что с ней.

Я постоял в дверях, потом вошёл и сел в ногах кровати. Следом зашёл притихший Боря, за ним Хелен. И уж потом – Эрих с Анной. Боря с Хелен тоже присели на кровать, Эрих на единственный стул. Анна осталась стоять.

– Ну ты и рванул, – сказал Эрих.

– Ангел прилетел из-за вас? – быстро спросил Боря. – Из-за вас, да? Как экзамен? Вы что-то натворили? На тренажёре или в космосе? Это же сигнал «Ангел на базе»!

– Экзамен провален, мы ничего не натворили, – ответил Эрих. – Притихни, альтер. Я, кажется, понял, почему меня так Святослав бесил – ты на него дурно влиял.

– Ну извини. А твоя Оттилин на тебя хорошо влияет? – болтая ногами, спросил Боря. – Так не из-за вас сигнал?

Лицо Эриха вдруг стремительно порозовело. У девчонок часто бывают альтеры с мужскими именами, да что далеко ходить – у Анны альтера зовут Фэйт. Это ничего не значит. Но про парней с альтерами-девчонками я не слышал.

Стоп. А откуда Боря знает имя чужого альтера?

Но конфликт надо гасить.

– Сигнал не из-за нас, – быстро сказал я. – Мы завалили тренажёр, тут летать надо иначе, а мы без тушек, нас пока не выпустят в космос. И почему раздался сигнал, не знаем!

Наступило молчание, лишь вентиляция недовольно всхлипнула, уловив избыток людей в комнате, и заработала быстрее. Эля лежала в своём оцепенении, длящемся уже два месяца, Хелен переводила взгляд с Бори на Эриха, а с Эриха на меня, чувствуя повисшее напряжение. Руками она всё пыталась комкать несуществующую юбку. Убедить её ходить в «мальчишеских штанах» оказалось даже сложнее, чем пользоваться туалетом в невесомости. Анна строго посмотрела на Борю: обсуждать чужих альтеров было не принято. Но Боря, видимо, исходя из того, что не он первым начал, всё так же болтал ногами и с невинным видом смотрел на Эриха. Потом сказал:

– Тихий ангел пролетел… Чего молчите-то? Ангел даст Уотсу указания и свалит. Нужны мы…

Ангел вошёл, прежде чем он успел закончить.

Обычно ангелы просто появляются там, где им нужно, или, из вежливости, входят как обычные люди. Этот выбрал необычный способ – прошёл сквозь дверь, которая на мгновение заколебалась, словно бы рассыпавшись на миллион крошечных разноцветных точек, а потом вновь стала твёрдой за его спиной.

– …ему, – сказал Боря и замолчал.

Ангел был и похож на всех других, и разительно отличался. Так оно всегда и бывает. Лица у ангелов такие идеальные, что невозможно разобрать отдельные черты, схватываешь образ целиком. Но если собраться и начать вглядываться, то различия выплывают.

Выглядел он как мужчина, высокий, больше двух метров. Крылья то ли скрывались под свободным белым одеянием, то ли ангел не считал нужным сейчас их показывать. Глаза были серовато-жёлтыми, будто облака Сатурна. Ореол был сжат и светился вокруг ангела тонкой, почти невидимой плёнкой тёплого жёлтого света – казалось, будто светится сама кожа.

– Ангел мой, ваше совершенство… – прошептала Анна. Она единственная стояла и сейчас склонила голову. Хелен встала и торопливо сделала книксен. Эрих резко вскочил и, к моему удивлению, не подлетел вверх, а остался стоять.

Хотя чему удивляться – наши тела потяжелели, будто мы где-то на далёкой Земле. Гость менял гравитацию так, как считал нужным.

Ангел на мгновение задержал взгляд на Анне и Эрихе. Потом посмотрел в нашу сторону. И я ощутил, как меня поднимает и относит на пару шагов. Ангел всё так же молчал, только теперь он смотрел на Элю, слегка склонившись над койкой. Только Боря остался сидеть, притихнув, будто мышь под веником.

…Блин, какая ещё мышь и что такое веник?

Ангел взял Борю за плечо и аккуратно снял с кровати. Помедлил и погрозил ему пальцем.

Ну вот. Допрыгались.

– Я Кассиэль, – сказал ангел. По комнате распространился цветочный запах, резковатый и даже чуть тревожный. Я запахи помню по освежителям воздуха, но такого мне не попадалось. – Все вы, люди, были на станции Каллисто. Что произошло между серафимом Иоэлем, началом Рахаб'илем и тремя падшими?

Я обнаружил, что все повернулись ко мне.

– Мы не знаем, что произошло, – сказал я.

Кассиэль задумчиво посмотрел на меня. Спросил:

– Ты не хочешь меня приветствовать. Ты даже не назвал своего имени. Почему?

– Моё имя вы и так знаете, – ответил я. – А насколько вы совершенны и насколько «ангел мой» – неизвестно.

Сказать, что мне было страшно, – ничего не сказать. Но почему-то я верил, что это правильно. Если сейчас склонить голову и пробормотать положенные слова, то я словно кого-то предам.

– Дерзко, – сказал Кассиэль. – Но справедливо. Расскажи, что случилось, Святослав Морозов.

Гнева в его голосе не было, скорее любопытство.

– Я спас Иоэль на Юпитере, – ответил я. – За это она… он… – Я сбился.

– Иоэля больше нет, – ответил Кассиэль. – Что такое Эля, мне до конца не известно, но, раз ты дал ей такое имя и облик, и они были приняты… называй её «она».

Эрих не сдержался, шумно выдохнул.

– Она обещала помочь, – сказал я. – Когда трое падших напали на базу, я воззвал к ней.

Слово «воззвал» показалось мне самым правильным. Не «призвал», конечно, кто я такой, чтобы повелевать ангелами. И не «позвал», это как-то мелко, позвать я могу Борю, если тот в туалете засиживается.

Эрих кивнул.

– Она явилась, – продолжил я. – Позвала Рахаб'иля и велела уничтожить исток зла. А тот в ответ – ты больше не серафим, не знаю, кто ты такая… Ну тогда она раскрыла крылья…

– Далее? – спросил ангел с явным интересом.

– Исток и Рахаб'иль исчезли. Стали мелкой пылью, пыль замерцала… и всё. А Эля упала без чувств! И мы улетели с Каллисто вместе с ней, потому что на базе все спали и…

Кассиэль погрозил мне пальцем, и мой рот захлопнулся.

– Очень интересно, – сказал ангел вслух. – Рахаб'иль был честнейший из начал. Прямой и непреклонный. Слишком прямой…

Он размышлял, глядя на Элю.

– Исток зла, падший. Начало, ангельский чин… – Он замолчал. – Святослав, ответь, ты веришь, что мы ангелы и демоны?

Губы снова начали мне повиноваться.

– Не знаю, – сказал я. – Как-то мелко, если честно.

Кассиэль приподнял бровь.

– Я имею в виду – в масштабах Вселенной, – торопливо уточнил я. – Кто мы такие, чтобы с нами возиться?

– Понимаю. – Кажется, ангел развеселился. И впервые посмотрел на меня пристально.

Ощущение было, словно облили ледяной водой и выставили под вентилятор. Но я набычился и остался стоять неподвижно, глядя ангелу в глаза. Казалось, что я погружаюсь в бездонный чёрный космос, в котором горят немигающие звёзды.

– Вот даже как… – произнёс Кассиэль задумчиво.

Есть у ангелов такая неприятная манера: проговаривать свои мысли вслух, не уточняя, что именно их заинтересовало.

– Скажи, Святослав, что такое случайность? – спросил он. – Существует ли она вообще, или всё происходящее предопределено Богом?

У стоящих за его спиной Анны и Эриха даже глаза расширились от удивления. Слыхано ли такое, чтобы ангел всерьёз задавал вопрос человеку? И ждал ответа?

– Вы лучше знаете, – сказал я. – Наверное. Но если случайностей нет, то и свободы воли никакой нет, так? Значит, мы лишь марионетки из плоти, у которых пружину завели ещё во время Большого взрыва. Значит… значит, ничего на самом деле нет, ничего не важно, ничего никогда не изменится. Значит, меня на самом деле нет, это атомы складываются так, как им предначертано. И вас тоже нет. И времени нет, Вселенная – всего лишь запись, надгробная плита. И…

Я помедлил секунду, а потом всё-таки закончил:

– И Бога тоже нет.

Хелен зажмурилась и зажала рот рукой.

– О, – сказал Кассиэль. – Даже так.

– Так что я лучше буду думать, что случайности есть, – добавил я.

Кассиэль помолчал. Потом снова посмотрел на Элю.

– Что с ней? – спросил я.

К моему удивлению, ангел ответил.

– Сложно объяснить. Сложно даже понять. Слишком много всего произошло. Давай я скажу то, что будет доступно твоему разуму, – она малая часть Иоэля. Но эта часть – пята.

– Чего?

Я представил себе исполинского серафима, парящего в космосе. И его пяту. Не менее исполинскую, размером с базу.

– Как сложно говорить с людьми, – как ни в чем не бывало продолжил Кассиэль. – У вас слишком мало слов, и вы называете одинаково разные сущности. Да, она пята. Иоэль без неё не способен существовать. А она заперта в бренном теле из плоти, неспособном вместить мощь серафима.

– Хорошо, пята, так и что с ней? – повторил я. – Она уже шестьдесят четыре дня так лежит. Ей переливают жидкости и питание, но она не реагирует!

– Уничтожить исток и начало, будучи в этом теле, было непосильным трудом. – Кассиэль мельком глянул на меня и снова уставился на Элю. – Её ореол почти угас, благодать иссякла. Тело умрёт через два дня, а что будет дальше, мне неведомо.

– Вы можете ей помочь?

– Могу, но не стану, – спокойно ответил Кассиэль.

– Она же ваша! Ангельская! Она в беду попала, еле спаслась! – выкрикнул я. – Мы никогда своих не бросаем, а вы?

– А мы верим, что существует свобода воли, – строго ответил Кассиэль и укоризненно посмотрел на меня. – Всё, что нужно, чтобы прийти в сознание, было ей дано и рядом с ней. Остальное – воля Божья…

Он вздохнул, и мне показалось, что это его первый вдох за всё время. До этого он вообще не считал нужным дышать, словно воздух сам рождался в его груди. Кассиэль покачал головой и продолжил:

– Как несовершенен человеческий язык! И в то же время как хитро устроено его несовершенство!

– Вы ей поможете? – упрямо повторил я.

– Всё уже было сказано. Я не вправе помочь, вам же – спасибо за служение. Примите благодать, юные люди, – сказал ангел.

И нас накрыло благодатью так, что Боря тоненько вскрикнул, Анна охнула и зашептала молитву, а Эрих отступил, прижимаясь к стене, и задышал часто и быстро. Хелен же замерла как столб, тараща глаза. Меня затрясло, чуть колени не подогнулись. Пожалуй, лишь сама Эля в «пчеле» коснулась меня благодатью такой силы.

– Да будет с вами моё благословение, – продолжил Кассиэль. – Я вернусь через два дня.