Кукла (страница 18)
Амир решил, что лучшего момента не предвидится, подобрал с земли камень, который заприметил ещё при приходе в сознание, и со всей силы обрушил его на голову стоявшему рядом. Завладев пистолетом, он произвёл несколько выстрелов, но тут же ужаснулся: оружие не издало ни звука. Парень открыл обойму и тупо уставился на отсутствие патронов.
Он скривил губы в горьком отчаянии, встретившись взглядом со вторым охранником, который уже целился ему в голову.
Из леса послышались звуки выстрелов. Амир быстро упал на землю, прикрыв затылок руками. Спустя минуту небольшая поляна наполнилась людьми с оружием. Осознав, что в него никто не стреляет, Амир развернулся и сел на землю, наблюдая за парнями. Один из них поочерёдно подошёл к каждому из троих убитых и всадил контрольный выстрел в голову.
– Здоров, – сказал Чернов и протянул руку, чтобы помочь Амира подняться. – Кажется, я как раз вовремя.
– Что это значит? – нахмурившись, спросил Амир. Он был благодарен Михаилу за спасение, но совершенно не понимал, с чего вдруг Чернов проявляет заботу. – Ты в курсе, кого твои парни завалили? Это псы губера.
– Знаю, – отмахнулся Чернов.
– Почему ты мне помогаешь?
– Так вышло, что я люблю твою сестру. А она очень любит тебя.
– Так это ты?! – Амир с размаху зарядил кулаком в челюсть мужчине.
– Справедливо, – Чернов приложил ладонь к подбородку и пошевелил нижней челюстью, пыхтя от боли. – Но больше так не дел…
Следующий удар пришёлся Михаилу в ухо. Амир напрочь забыл о боли в ребрах и разбитой голове.
Охрана Михаила ринулась на Амира, но их хозяин жестом приказал им оставаться на местах, затем крикнул:
– Избавьтесь от тел!
– Что ты с ней сделал? – Амир ухватил Чернова за ворот дорогого пальто, желая придушить.
– Ничего, что ей не понравилось, – бесстрашно усмехнулся Чернов и пронзительно заглянув в разъярённые глаза молодого парня, добавил: – Ты очень похож на свою мать, Амир. Людмила была такой же темпераментной и бесстрашной. В отличие от твоего отца…
Амир отпустил его воротник и отступил на полшага назад.
– Ты знал моих родителей? – ошарашенно прохрипел он, не веря своим ушам.
– Мы дружили. Пока твоя мать не вышла замуж за Макса и они не покинули город. Что заставило их вернуться в тот злополучный день, когда произошла авария? Зачем они приехали? – Он впивался в лицо Амира, требуя ответа.
– Не знаю… Мне было пять лет, когда они разбились…
Парень ощутил нехватку воздуха и снова закашлялся, извергая брызги крови крупными каплями на землю. Ухватившись рукой за грудь и сжав в кулаке футболку, он пытался восстановить дыхание, но ничего не выходило.
– Э, брат, тебе в больничку надо, – сказал Чернов, ухватив парня за талию и не давая упасть.
***
С самого утра в детском доме номер 1 развернулся настоящий аншлаг! Бесконечная суета, толпы посторонних людей и даже полиция сновали по коридорам, устанавливая новые порядки и законы, ломая старые правила.
Всем детям приказали оставаться в комнатах. Сироты лишились завтрака и со страхом толпились у дверей, пытаясь услышать, что происходит. Для них любые изменения были сравнимы с разрушением целого мира и несли в первую очередь страх неизвестности.
Светлана, как и многие старшие дети, неоднократно пыталась выйти из комнаты под разными предлогами, но одна из новых нянечек грубо затолкала её обратно, заперев дверь на ключ. К тому же, у девушки изъяли телефон, объясняя, что новое руководство запретило детям пользоваться гаджетами.
Все разборки улеглись только к обеду, когда дети, изрядно проголодавшиеся и уставшие, уже потеряли интерес ко взрослым и хотели только одного – скорее отправиться в столовую.
Света готова была взорваться от напряжения и ярости. Она не могла даже позвонить брату или Михаилу, чтобы попросить приехать и разобраться.
Когда всех детей наконец отправили обедать, Свету вызвали в кабинет к заведующей. Девушка удивилась, увидев за рабочим столом постороннюю женщину с лицом, кривившимся в ядовитой усмешке.
– Где Людмила Васильевна? – напрягаясь, спросила Света.
– Уволили. Теперь вместо неё буду я, Елена Константиновна. Прошу запомнить моё имя, чтобы мне не пришлось повторять, – строго проговорила женщина.
– А Лариса Никитична? Где воспитательница? – настойчиво спросила девушка.
– Отправили на пенсию, – холодно ответила новая заведующая. – Хватит вопросов! Я вызвала тебя не для этого.
Света зажала нос пальцами, чтобы не расплакаться. Её сердце пылало от несправедливости. Как могли отправить на пенсию женщину, воспитавшую несколько поколений сирот, положившую жизнь на заботу о никому не нужных детях, и никого не предупредив?
Но тут Елена Константиновна продолжила:
– Светлана, я ознакомилась с документами и оказалось, что ты уже совершеннолетняя. На каком основании ты все еще находишься на попечительстве у государства?
– Я заканчиваю здесь 11-ый класс.
– Не хочу тебя огорчать, но я вынуждена попросить тебя уехать.
– С радостью! Я позвоню брату, он меня заберет!
– А вот это вряд ли. За тобой уже приехали.
Глава 27
Бурлящая горячая вода с ароматом лаванды, наполняющая джакузи до краёв, извергала пышную пену, которая свисала с бортиков и большими хлопьями падала на пол. Николь нежилась в ванне, закрыв глаза, возвращаясь мыслями к Амиру, прокручивая в голове их последний разговор словно старую киноплёнку. Нехватка его любви делала её безумной. Душевнобольной. Зависимой. Она ещё никогда в жизни так сильно не любила, чтобы до боли, до потери реальности, до температуры. Эта лихорадка была желаннее всех благ на свете. Его поцелуи – нужнее воды, его запах – важнее кислорода. Без него она сходила с ума, терзала себя гнусными мыслями о разводе, съедала себя ревностью, думая о том, сколько вокруг него молодых и красивых.
В какой-то момент, когда даже кожа начинала болеть от невыносимого желания увидеть его, когда лёгкие отказывались принимать воздух, лишённый его аромата, Николь отчаянно решалась на самый опасный поступок. Но потом, спустя время, когда ломка проходила и девушка возвращалась мыслями к реальности, она вновь решала оставить всё как есть, опасаясь за его жизнь.
Но сейчас ситуация в корне изменилась. В урне под раковиной покоился тест на беременность, гласивший о невозможном, о том, чего в принципе не могло случиться. Две красные полоски утверждали, что она носит под сердцем ребёнка. Николь решила, что во что бы то ни стало попытается выжить и защитить малыша. Ей нужно было собраться с силами и решиться. Бежать из города, бежать из страны. Чтобы когда Олег узнает о её беременности, она была далеко. Бежать нужно было одной, оставив Амира и всё, что между ними было, чтобы Олег не смог заподозрить юношу в связях со своей женой. Больше всего на свете она боялась за молодого парня. Он стал её жизнью, светом, теплом. И по её мнению, он достоин лучшей жизни, чем жизнь в бегах со взрослой женщиной. Она хотела, чтобы он жил как и прежде, наслаждался молодостью и ничего не боялся. Чтобы он оставался свободным.
Дверь ванной комнаты резко распахнулась. Олег быстро пересёк расстояние и, запустив руки в мыльную воду, безжалостно схватил Николь, крепко сжимая руками её тонкую шею.
– Шлюха! Мразь! – орал он, краснея от натуги и всё сильнее сжимая пальцы.
– Олег, отпусти! – перепугано сипела Николь, разбрызгивая пену руками, выпуская из лёгких последний воздух.
– Какая же ты мразь! За моей спиной трахалась с Джокером! – всё сильнее душил он, окуная голову девушки под воду и удерживая. Затем, держa за горло, поднимал над водой, чтобы она слышала его слова. – Мне следует выпороть тебя, как в древней Руси, и пустить ползать на коленях вокруг церкви! Или привязать голую к телеге и водить по городу, стегая кнутом! – кричал он, разбрызгивая слюни. Его маленькие злые глазки почернели от желания убить. Её крики и беспомощность вызывали в нём чувство упоения и странного удовлетворения. Ему нравилось чувствовать, как жизненные силы покидают её тело.
Николь била руками по воде, словно лебедь крыльями, но ничего не могла сделать. Лёгкие сжимались от недостатка воздуха, сердце билось в бешеном ритме, давление в голове казалось, вот-вот разорвёт череп. Олег отпустил её горло и несколько раз ударил по щекам со всей злости.
– Скажи спасибо, что у нас скоро предвыборная кампания, – проговорил он с ненавистью.
– А… а… а… – трясясь от ужаса и хватая воздух губами, Николь пыталась задать вопрос. – Амир…
– Нет больше Джокера, – смакуя слова, ответил Олег, наслаждаясь их звучанием. – Эту падлу давно пристрелили и закопали. И так будет с каждым, если ты ещё хоть раз посмеешь хотя бы взглянуть на кого-то! Такого оскорбления я тебе не прощу! Поняла меня, мразь? – для верности он ухватил её за волосы и потряс головой, заставляя смотреть ему в глаза.
Николь быстро кивнула. Всё происходящее вдруг потеряло всякий смысл. Он отпустил её горло, но она всё ещё не могла дышать. Из глаз хлынули горькие слёзы. Сердце рвалось из груди, стремилось погибнуть и впитаться в землю, там, где была её любовь.
На пороге ванной появилась служанка. Девушку ни капли не смущало происходящее, с каменным лицом, она делала свою работу.
– К вам пожаловал Чернов Михаил, – отрапортовала служанка, глядя в сторону и избегая встречи глазами с Николь и Олегом. – Просит немедленно его впустить.
Лицо Олега тут же просияло. Он неторопливо вытер мокрые руки полотенцем.
– Пригласи его в мой кабинет, – усмехаясь, проговорил он и покинул ванную.
Не чувствуя своего тела, Николь выбралась из ванной и завернулась в домашний халат. Она ступала босыми ногами по полу, оставляя мокрые следы, не соображая, не чувствуя ничего, находясь в прострации, двигаясь к выходу, где столкнулась с Михаилом.
Чернову хватил одного взгляда, чтобы понять: девушка не в себе. Он преградил ей путь и, ухватив за плечи, сильно встряхнул.
– Николь, что с тобой? Куда ты собралась в таком виде? – обеспокоенно спросил мужчина.
– Он убил его… – тело девушки затряслось.
Чернов прижал её к себе, чтобы унять дрожь, и тихо прошептал на ухо:
– Джокер в больнице. Я лично отвёз его и сдал врачам. Его палата хорошо охраняется, ему ничего не угрожает. Так что возьми себя в руки, и поезжай к нему. Можешь взять мою машину, водитель знает куда ехать.
Отпустив Николь, Чернов поднялся в кабинет к Олегу.
Исполненный в тёмных тонах с элементами натурального камня интерьер кабинета казался холодным и мрачным логовом. Чернов занял предложенное кресло за столом, но отказался от бокала выдержанного коньяка.
– Ну, зачем пожаловал? – улыбаясь, спросил Олег. Он ждал момента, когда представится возможность вскрыть карты и одержать победу в негласной войне, длившейся уже более двенадцати лет между мужчинами.
– Хочу поговорить о Джокере, – начал Чернов. – Оставь парня в покое.
– Ладно, – Олег сверкнул хитрыми глазами и пригладил впалые худые щеки. – Нет тела – нет дела, – тихо засмеялся, подливая в бокал новую порцию коньяка.
– Парень жив и идёт на поправку. Не вынуждай меня прибегать к своим связям, чтобы укоротить тебе руки, – бросил угрозу Чернов, глядя на оппонента из-под сдвинутых бровей. Его связи в столице были единственным и весомым козырем, заставлявшим Олега проявлять уважение.
Новость о том, что Амир жив, слегка покоробила Олега, но его главной целью было совсем другое.
– Я тут узнал, что ты собираешься жениться… – как бы невзначай, лениво разбалтывая коньяк в пузатом бокале, проговорил он. – На Светлане Черновой. Девушка – круглая сирота, ещё совсем юна. К несчастью детский дом больше не мог предоставлять ей комнату. Я забрал её под свою опеку, чтобы защитить и… для уверенности, что никто, включая тебя, не сможет ей навредить. С ней все хорошо. А вот, надолго ли, зависит от тебя.
– Чего ты хочешь? – Чернов стукнул двумя кулаками по столу и встал на ноги, испепеляя губернатора взглядом.