Кукла (страница 19)
– Я хочу, чтобы ты вернул мне акции компании, которая принадлежала моему отцу, – ответил Олег. – Это было дело всей его жизни, но ты воспользовался моментом, подстроил упадок акций и скупил всё за копейки!
– Я думал, ваш семейный бизнес – это политика, – сквозь сжатую челюсть проговорил Михаил. – Твой отец когда-то занимал должность, которую сейчас занимаешь ты.
– Я подготовил бумаги, нужна только твоя подпись, – не обращая внимания на слова Михаила, продолжил губернатор. – Ты вернёшь мне всё, что забрал у моего отца, и перепишешь большую часть имущества на мою мать. Иначе девушка может оказаться в опасности.
Глава 28
– Где Света? – Чернов начинал сильно злиться и поддаваться леденящему страху. Он понимал, что эмоции – плохой союзник в таких делах, но когда речь шла о его девочке, он не мог сохранять спокойное хладнокровие и трезво мыслить. Он уже достаточно сильно погряз в нежной любви к ней, и сейчас ничего не имело веса, кроме её безопасности. Михаил вновь и вновь мысленно сравнивал девушку с её матерью, и каждый раз всё больше убеждался, что рад тому, что она на неё похожа. Он полюбил в ней то, что так сильно ненавидел в Максиме, и это делало его уязвимым, так как он больше не мог противиться своим чувствам, которые оказались сильнее жажды мести.
– Сперва подпиши документы. – Олег извлёк из ящика стола толстую стопку различных бумаг и небрежно кинул на стол перед Черновым.
Такие дела так просто не делаются. Ему следовало изучить каждый лист, каждую страницу, желательно вместе со своими юристами. Но времени на это не было. Михаил испытал чувство, схожее с игрой в рулетку: всё на красное. Выиграешь или проиграешь. Нет никакой уверенности, что девушка ещё жива. Нет никакой гарантии, что Олег отпустит её сразу после того, как документы будут подписаны. 50 на 50. Резко вздохнув, он решил рискнуть. Не глядя, проставил свою подпись везде, где требовалось. Отказаться от всего было проще, чем отказаться от неё.
Олег жадно схватил бумаги и запер их в сейфе. Изрядно вспотевший от переживаний, когда Михаил подписывал документы, он с облегчением выдохнул и взял в руки телефон.
– Ну всё, свободен. Невесту привезут сразу к тебе домой. На свадьбу можешь не приглашать, – засмеялся Олег и припал сухими губами к бокалу, празднуя победу.
Михаил отправился на такси, так как его водитель уже увёз Николь в больницу. Забежав домой, он сразу столкнулся с непониманием в лице горничной.
– Михаил Сергеевич, там девушка… Заперлась в комнате, всю технику побила, грозится окно разбить… – испуганно затараторила женщина. – Я уж не знаю, что с ней делать! Кто она вообще такая? Долго ли здесь пробудет?
Чернов с облегчением выдохнул, разом ощутив, как придавливающая его плечи невидимая гора тут же упала.
– Долго! – не скрывая радости, прокричал он. – Это твоя хозяйка, так что тебе придётся выполнять все её прихоти, – строго предупредил мужчина и бросился вверх по лестнице, на шум разбивающегося стекла. Судя по всему, Светлана перешла от угроз к действиям.
Михаил дёрнул ручку двери и, убедившись, что она заперта изнутри, громко постучал, приложившись лбом к прохладной поверхности.
– Света, это я, открой, – попросил он.
В следующую секунду в районе его головы раздался оглушающий удар и звон разбитого стекла. Если бы не дверь, разделяющая мужчину и девушку, хрустальная ваза угодила бы точно в цель.
– Это ты меня похитил? – послышался крик девушки.
– Нет! Пожалуйста, открой дверь, и я всё тебе объясню.
Установившееся затишье сильно напрягало нервы. Казалось, что в комнате никого нет.
Внезапно замок громко щёлкнул, и Чернов тут же ворвался в помещение, коршуном налетел на девушку и стиснул её в своих руках. Он дышал ею, нежно гладил волосы и плечи, находя покой в том, что она рядом.
– Я слушаю! – Светлана грубо оттолкнула его от себя и с важным видом уселась на кровать, деловито закинув ногу на ногу. – Постарайся объяснить! Почему руководство детского дома резко заменили, а я вдруг вышвырнули на улицу?
– Есть один нехороший человек, – ласково проговорил Чернов, словно обращаясь к ребёнку. Он осторожно подошёл ближе и расположился на ковре у её ног. – Очень жадный и злой. Он хотел заполучить всё, чем я владею, и использовал тебя как рычаг давления. Мне пришлось подписать бумаги и отдать ему все имеющиеся акции и компании. Я теперь бедный, но всё так же сильно влюблён в тебя. – Мужчина нежно коснулся губами её коленки, затем опустил на неё подбородок и заглянул в глаза. – У меня ничего нет, кроме конного клуба. – Михаил откровенно недоговаривал о баснословных счетах в зарубежных банках, недвижимости, акциях других компаний. Но ему хотелось выглядеть в юных глазах героем. – Поэтому, если ты передумаешь выходить за меня, я постараюсь понять…
– Ты всё отдал… ради меня? – Светлана широко распахнула глаза, готовая зареветь от переизбытка эмоций.
– Ради тебя, я готов отдать даже свою жизнь, – Чернов серьёзно смотрел на девушку, не давая усомниться в подлинности своего признания.
Поддавшись сентиментальному порыву и вихрю любви, благодарности и страсти, Светлана ухватила его за шею и потянула на себя, заставляя подняться. Девушка со всей нежностью, на которую была способна, целовала его лицо, лоб, брови, виски, глаза, губы, не оставляя ни сантиметра кожи. А Чернов, взрослый и сильный мужчина, просто таял от этой нежности. Его каменное сердце трепетало от каждого поцелуя, впитывая и сохраняя её искреннюю любовь. Это было дороже целого состояния. Он вдруг подумал, что всё-таки выиграл в этой рулетке.
– Моя сладкая девочка, как же сильно я тебя люблю, – хрипел он в её шею, наслаждаясь вкусом кожи, упиваясь её невинностью.
Мужчина осторожно опустил её на кровать и медленно, с особой осторожностью, принялся расстегивать кофту, пуговица за пуговицей, покрывая жадными поцелуями освобождённые участки нежной кожи. Её естественный запах, без духов и дезодорантов, сводил его с ума, заставляя предаваться забвению.
Когда девушка оказалась полностью раздета, он всё не мог насмотреться на её юное тело. Ему хотелось, чтобы и ей было хорошо. Он неторопливо целовал каждый участок её тела и рычал от удовольствия.
– Постой… – сбившимся, слегка хриплым голосом Света вдруг остановила его, ухватив за голову, когда он опускался между её коленей. – А что сейчас с этим злым человеком? Если он снова объявится? – Эти мысли вертелись в её голове и не давали полностью отдаться райскому забвению.
– Завтра я сделаю несколько звонков, и его уберут с должности. А потом… Лучше я не буду рассказывать, что с ним будет. Сейчас я хочу ласкать тебя и любить. – Удовлетворив её любопытство, он хотел удовлетворить и её пылающий бутон, дрожащий от возбуждения, изливающийся сладким нектаром.
– Миша… – Света снова остановила его, впервые назвав по имени. Она посмотрела на него взглядом взрослого человека, способного принимать ответственные решения. – Я хочу, чтобы сегодня всё было по-взрослому.
– Да, моя сладкая девочка, я так хотел это услышать… – Мужчина припал губами к её промежности и нежно ласкал её языком, ощущая вкус невинности, смакуя каждый момент. Возможность быть первым мужчиной для любимой девушки вызывала у него восторг и благодарность.
Избавившись от одежды, положив ладони на её живот, чувствуя все импульсы её тела, он изводил её оральными ласками, вылизывая все складки и касаясь девственной плевы. Когда тело юной девушки оказалось на пике блаженства, он поднялся на руках и медленно вошёл в неё.
– Маленькая моя, не бойся.
– Я не боюсь… – ответила Света и закрыла глаза, полностью доверяя ему.
Несколькими уверенными движениями он вошёл в узкое влагалище, испытывая непередаваемый кайф от того, что он первый и единственный. Спустя минуту неторопливых, но уверенных движений, Света полностью расслабилась и сладко застонала, умоляя двигаться быстрее. В эйфории её тело извивалось, двигалось в ответ на его действия, просило ещё и ещё.
Этой ночью для них обоих свершилось нечто большее, чем просто секс. Они стали едины, одним целым, слившись душами где-то во вселенной. Чернов ещё никогда не испытывал подобного счастья. Он был готов подарить этой девочке целый мир.
Ранним утром, едва солнечный луч коснулся подушки, мужчина открыл глаза и несколько минут с упоением наблюдал за тем, как она спит. В ней всё дышало любовью и нежностью: маленький носик, пухлые губки, светлые волосы, разметавшиеся по лицу. Он не мог насмотреться, словно перед искусной работой выдающегося художника в картинной галерее.
Решив побаловать свою девочку вкусным завтраком прямо в постель, он спустился на кухню и принялся самостоятельно готовить сырники и заваривать кофе.
– Михаил Сергеевич, чего же это вы? Скажите, что нужно, я всё быстро приготовлю, – суетилась помощница по хозяйству.
– Алиша, я сам! – улыбаясь, ответил Чернов, переворачивая пышные сырники на сковороде. – Знаешь что, возьми выходной. А лучше отправляйся в отпуск. Ты ведь давно хотела побывать в Китае! Я скажу помощнице, чтобы она купила путёвку, собирай вещи.
Женщина, потеряв себя от радости, решила не спорить и тут же бросилась в свою комнату паковать чемодан. За многолетнюю службу в его доме она впервые видела мужчину в таком прекрасном настроении.
Чернов взял в руку мобильник, чтобы позвонить секретарше, которая была его правой рукой и выполняла все поручения, и наткнулся на главную новость этого утра, высветившуюся на экране:
«Этой ночью, в результате покушения, скончался губернатор Приморского края Жаров Олег Николаевич».
Глава 29
Запах хлоргексидина и спиртовых салфеток порядком надоел Амиру. Голову зашили, лёгкое прооперировали, кровотечение остановили. Привыкший терпеть боль, не обращая внимания на саднящее чувство в груди, он рвался из больницы к ней. Он должен был убедиться, что с Николь всё в порядке.
Охрана, рассредоточенная у входа в палату, получив приказ от Чернова не впускать никого, кроме медперсонала, и не выпускать парня до момента выписки, напрягала и сильно нервировала его горячее сердце. Амиру можно было покидать стены палаты только для того, чтобы под пристальным сопровождением кого-то из охраны дойти до санузла, расположенного в конце коридора.
Он разносил подносы с больничной едой, срывал капельницы, вопил, как раненый зверь, пугал врачей и медсестёр своим поведением. Амир требовал, чтобы его выпустили. Но его словно не слышали, не понимали, не хотели даже проникнуться. Вместо этого ему в очередной раз вкалывали обезболивающее со снотворным…
По приказу Чернова Николь впустили в палату, несмотря на её внешний вид. Женщина явилась в одном халате с босыми ногами. Её образ соответствовал сбежавшей пациентке из отделения психбольницы. Мокрые волосы высохли в дороге и неровными прядями торчали в разные стороны. И это всё было неважным, точно так же, как неважно мнение окружающих и посторонних людей, не познавших тех страданий, которые перенесла она.
– Николь! – Амир вихрем закружил женщину в объятьях, прижимая к себе, сильнее вдавливая её в свою зашитую грудь. – Родная… – он целовал её волосы, щеки, шею, и не мог поверить, что она здесь, в его руках. – Любимая…
– Тебя ранили… – всхлипывала Николь, указывая пальцами на рану.
– Ерунда, – отмахнулся парень и горячо впился в её губы, пожирая их вместе с подбородком и кончиком носа.
– Тебя чуть не убили… – поддавшись слабости, рыдала она, не в силах успокоиться.
– Я же Джокер, фортуна всегда на моей стороне, – улыбался Амир, усаживая её к себе на колени и запуская руки под створки халата, находя успокоение в тепле её тела и мягкости грудей. – Теперь всё хорошо. Ты рядом… – для юноши, живущего одним днём, этого было достаточно для счастья.
Но для Николь это было всего лишь одним из ярких моментов, и она со страхом боялась подумать о том, что их ждёт дальше.
