Остаток вечера прошёл в увлекательном обыске, чтоб понять суть жизни и увлечений Паршикова-младшего. Честно говоря, думал что Кирилл пустышка, который только и думает, как более эффективно воспользоваться папиными деньгами, для молодецкого прожига жизни. Но…, судя по найденному, он был довольно разносторонней личностью. Много читал, интересное хобби, требующее усидчивости и терпения. Занятие спортом… А если отталкиваться от внешности, то все модные прибамбасы, которыми увлекаются нынешние молодые парни – разноцветные и причудливые причёски, козлиные бородки, негритоские дреды, серьги в ушах, татуировки – всё это незамутнённо прошло мимо его. Что ж…, одобрямс. Приятно удивила и приличная сумма денег, на которую наткнулся совершенно случайно – 265 тысяч рублей. Наличкой. Простенький, но эффективный тайник находился в красивом и толстом томе «Русская история» В. О. Ключевского. Середина книги была аккуратно вырезана и там лежала тоненькая, но приятная пачечка пятитысячных купюр. Я бы и не нашёл, но увлекался историей и соблазнился полистать золочённый, тяжёлый том и так наткнулся на это клад. Отлично. Пусть и дальше там лежит.

Долго изучал длинный список абонентов в телефоне, где только четыре номера относились к взрослым – отец, мать, и неизвестные мне Олег Андреевич с Вячеслав Викторовичем. Остальные: двенадцать номеров на женские имена и двадцать два на явно друзей или прилипал. С парнями всё проще, а вот с девками, а особенно, кто из них на этот момент его пассия – гораздо сложнее. Ладно, на сегодня надо закругляться и спать.

Чёрт побери и спал ведь… Давно так не спал – глубоко и спокойно. В моём, в том возрасте, спал хреново, часто за ночь просыпался и потом лежал, лупая глазами в темноту, засыпал и снова просыпался. А тут как упал и до утра, и ещё еле проснулся. Может быть, и снова заснул, но в дверь постучали и донёсся нежный голос матери: – Сынок, вставай. Сейчас завтракать будем…

А…, ладно. Ещё успею выспаться, а сейчас надо быть пай мальчиком. Поэтому через пятнадцать минут спустился в богато обставленную комнату, где на большом полированном столе, на полотняных салфетках, стояли три прибора и сидели отец с матерью.

Мать в удивлении широко раскрыла глаза, а отец усмехнулся: – Хорошо видать вчера тебя встряхнуло… Ты ж эту рубашку на нюх не выносил…, – и благодушно рассмеялся, получив от матери укоризненный взгляд.

– Гриша, не напоминай о вчерашнем. Я так вчера переволновалась, что всю ночь не спала…, ну это она конечно загнула насчёт сна. Спала, наверно, без задних ног и выглядит сейчас на все сто. Я только теперь мог её рассмотреть взглядом взрослого мужика. Вчера она была растрёпанной и сильно испуганная, а сегодня, когда вся уложенная и накрашенная, вкусно пахнувшая – совсем роскошная женщина. И чтоб такой быть, немалые деньги мужа она в себя вложила. Или так скажем – имея от природы высокий рост и приличные внешние данные, она только эффектно улучшила всё это, на что можно было с удовольствием глядеть и с наслаждением трогать или лапать. А вот с мозгами – типичная курица, где самым главным были отсутствие разных треволнений, от которых появляются – «эти ужасные морщины». А так – есть у папы вкус. А вот мой нынешний отец мне понравился – волевой и умный мужик, держится с достоинством и цена его именно те четыре миллиарда долларов, что позволяет ему быть на первых ролях в регионе.

Завтрак прошёл в мелочной беседе, а по окончанию, отложив салфетку в сторону, отец с лёгкой язвительностью, явно в сторону матери, предложил: – Кирилл, не будем тревожить маму, пойдём в кабинет поговорим….

Мать встрепенулась и закудахтала, обращаясь одновременно к мужу и ко мне: – Гриша…, ну ты там… Я знаю тебя… Кирилл ещё не отошёл, а ты уже… Кирилл, ты не принимай к сердцу, что будет папа говорить… Он тебя любит… ну ты сам понимаешь…, – это кудахтанье летело и в наши спины и исчезло, лишь когда за нами закрылись тяжёлые двери отцовского кабинета.

– Садись…, – махнул рукой отец на кожаное кресло и сам сел в другое, напротив меня. Я думал, что отец начнёт меня сейчас упрекать, пилить, капать на мозги, но тот просто молчал и смотрел на меня. Что ж, наверно до этого случая в мой адрес уже было сказано достаточно, чтобы всё это повторять опять и теперь именно от меня ждали…. Наверно, правильных и покаянных слов. И я начал.

– Пап, давай не будем сейчас затевать серьёзный разговор. Я сегодня ночью тоже не спал, много думал и пришёл к выводу, что вчерашнее событие прозвучало хорошим, предупреждающим звоночком. Действительно, наверно не так живу и вижу жизнь не под тем углом. Мне необходимо сейчас пожить несколько дней у вас с мамой, хорошо подумать, кое-что переосмыслить и прийти к какому-то определённому выводу или решению. Давай, дня через три и поговорим.

Отец удовлетворённо вздохнул и, наклонившись в кресле вперёд, потрепал меня за коленку: – Я согласен. Давай, думай. Надеюсь, что думать будешь не в кругу своих бестолковых друзей…

– Не папа, дома. Действительно, пришла пора подумать. Так что только в родных стенах…

Перекинувшись с отцом ещё несколькими фразами, я вышел из кабинета и, немного постояв у дверей, двинулся в ознакомительную прогулку по огромному дому, который совсем не соответствовал званию – коттедж. А повыше, что-нибудь и около так небольшого дворца.

Три этажа, каждый по метров по четыреста-четыреста пятьдесят, соответственно и подвальные помещения, в основном хозяйственного предназначения. Обширный двор, выложенный аккуратной и явно дорогой керамогранитной плиткой в разные цвета, клумбы или как они там на иностранный манер называются…, несколько красивых и густых декоративных деревьев по краям вот этой площади. Крытая стоянка под машины, где стоял и мой Гелендваген. Недалеко от дома, лёгкая и красивая беседка, куда вела дорожка из дикого камня. Опять же красивый забор и монументальные ворота с внушительным и красивым помещением для охраны. Тут, перед фасадом дома всё. Да и для «парадной витрины», для приезжающих гостей и посетителей большего и не надо. И этого достаточно, чтобы внушить трепетное уважение к проживающим здесь.

За домом более интересная территория: гараж так машин на пять и ещё места полно. Место для мойки машины, опять же помещение то ли для ремонта, то ли для отдыха механика, обслуживающего хозяйские автомобили. Несколько добротных и капитальных хозяйственных построек, сад размером в гектар с ухоженными дорожками и большой, но уютной беседкой. За садом два небольших каменных домиков для проживания прислуги. Большой крытый бассейн, манящий чистой и прохладной водой, теннисный корт. Наверно, Кирилл, когда тут жил играл в теннис с мамой или друзьями. Но сейчас видно, что им давно уже не пользовались. Нет…, за ним ухаживали и следили, и всё там чистенько, в готовности принять на себя играющих. Но Кирилл уехал на квартиру в город, а маме лень трясти телесами, больше полагаясь на диеты и другие моменты, помогающие сохранить фигуру.

Прогулка заняла минут сорок и я снова спрятался в своей комнате, где можно было побыть наедине и немного подумать. Видать Кирилл был не чванливым и довольно компанейским парнем, поэтому многочисленная охрана и обслуга открыто и охотно шла со мной на контакт – здоровались, общались, улыбались и что важно не дежурной улыбкой. И я старался в той же манере общаться с людьми, но спрятался в своей комнате, чтобы не проколоться. А то было пару моментов, где на конкретные вопросы приходилось отделываться неопределённым мычанием. Но зато в ходе общения с охраной хоть понял, что незнакомые мне Олег Андреевич и Вячеслав Викторович – это соответственно начальник службы безопасности и его зам.

Достал айфон и включил его. Мда…!? Компанейским парнем я был – телефон был забит не отвеченными многочисленными звонками, СМСками, вацапами, смайликами…, чёрт подери… И последующие полчаса добросовестно отправлял ответные сообщения, общий смысл которых сводился к следующему – «В свете происшедшего и чтобы реабилитироваться перед родителями, мне нужно недели две побыть пай мальчиком».

Последующие три дня прошли в размышлениях и в скуке.

– Папа…, – мы снова с отцом сидели в его кабинете, – очень хорошо подумал, по-моему мне Бог послал в виде этого мужика хорошее предупреждение, поэтому твёрдо решил. Нагулялся, пора браться за ум и за настоящее дело. Я сам не знаю, куда хочу и надеюсь, что ты меня пристроишь в нормальное место, чтобы потом мне плавно влился в наш семейный бизнес.

– Ну…, – отец облегчённо всплеснул руками, – и, Слава Богу. Давай сын, впрягайся, у меня вся надежда на тебя и весь этот бизнес, – он плавным и круговым движением обвёл руками кабинет, – ляжет в последствие на тебя. Твоей сестре с её зятем тоже кое-что достанется, но основной наследник у меня это ты. Я предполагал это твоё решение, поэтому кое с кем переговорил и через несколько дней, пойдёшь работать заместителем начальника одного из ведущих отделов в представительстве президента. Осмотришься, заведёшь там связи, нужные знакомства, оботрёшься, покажешь себя и годика через два, наверно и заберу к себе, чтобы ты начал плавненько входить в наше семейное дело.

Хорошо мы тогда с ним поговорили, даже выпили немножко, но в целом мне было его жалко. Нормальный дядька, с планами на будущее, но вот его сынок лишь промежуточная точка и когда прыгну дальше, у парнишки уже не будет никаких перспектив….

Последующие два дня прошли уже лучше, я впервые попробовал проехаться по улицам деревни на своей машине, на автомате. Блин, пока доехал до магазина, а потом ещё немного покатался по улицам – употелся совсем. Но хоть разобрался с автоматической коробкой передач и теперь мне нужна только практика. Правда, нимало удивил такой ездой охранников, сопровождающих меня. А через полчаса новый прокол. Купил себе в деревенском магазине пару бутылок пива «Балтика 7».

Ты ж, Кирилл, на нюх Балтику не выносил…!? – Пришлось со смехом что-то там изобразить.

И трахнул горничную. Бабе тридцать пять лет и когда у родителей зависал на несколько дней, я её….

Но я ж не знал про это, хотя обратил внимание ещё с первого дня, что она посматривает в мою сторону весьма озадаченно. И вот вчера… Хорошо купанулся в бассейне, да с пивком и как был в плавках, так и завалился в свои апартаменты, застав там за уборкой Марину. Так её звали. Кстати, в телефонных контактах тоже одна Марина была… Как потом оказалось – это она. Но я то пока не сном ни духом, поэтому несколько смущённо извинился за, так сказать, эротический вид, на что она довольно смело и намекающе заявила об определённых обстоятельствах, при которых она не только видела меня в неглиже, но и….

А дальше всё было понятно и уже через пятнадцать минут, мы не без удовольствия барахтались в постели. Ох уж на ней оторвался, используя свой молодой организм по максимуму и получая острое наслаждение. Расстались мы весьма довольные друг другом. Я разрядкой организма, а она помимо удовольствия от такого интенсивного траха, унесла в карманчике своей униформы и красненькую купюру.

И остаток дня прошёл в отличном расположении духа, а вот ночь принесла не хилую тревогу. Я еле проснулся от громкого стука в дверь, из-за которой доносился гневный голос отца: – Кирилл…, Кирилл, чёрт тебя побери…, Кирилл…

Сонный, ещё плохо соображающий, прошлёпал голыми ногами по прохладному полу и щёлкнул дверной защёлкой: – Папа, что случилось? Что за переполох? – Спросил, отчаянно зевая во весь рот, вошедшего отца, а за ним начальника службы безопасности.

– Ну ты и спишь…, хер достучишься до тебя. Телефон отключен, ты спишь, как хорёк. Иди, одевайся, серьёзный разговор есть…, – всё это отец высказал в не особо скрываемом раздражении, усаживаясь с молчаливым Олегом Андреевичем на диван.

– Что хоть случилось? – Попытался для вида возмутиться, но сам уже смекнул – либо где-то и в чём-то сам прокололся, либо всплыла некая левая информация. Для вида ещё раз чертыхнулся и направился в спальню.