Подвал был во всю площадь немаленького коттеджа и в противоположном конце коридора виднелась широкая деревянная лестница с перилами, ведущая на первый этаж коттеджа. А в сам коридор выходили четыре двери. Три с одной стороны и одна с другой. Вот её и стал открывать старший. Открыл, зашёл первым и включил свет, а потом туда зашёл Мостовиков и Михайлов.

Обширное, светлое и симпатичное помещение в половину подвала было хорошо оборудованной электронно-технической лабораторией, где всё говорило, не только о очень дорогих и глубоких исследований, но одновременно и создаётся что-то очень интересное и перспективное. Но эту благостную картину портило несколько моментов. Во-первых: четыре рабочих стола с креслами вызывающе пустовали, хотя там должны были сидеть люди в белых халатах и увлечённо выполнять важную работу…. Правда, сами халаты присутствовали и, небрежно скомканные, валялись под столами в обильных рыжих пятнах, очень напоминающие засохшую кровь. Такие же большие пятна виднелись и на полу. Во-вторых: даже сам рабочий беспорядок недвусмысленно говорил о произошедшей здесь недавно трагедии. И в-третьих: в дальнем углу, на замызганном матраце лежало подобие человека в разорванной одежде, также покрытой коркой засохшей крови, блевотины и других непонятных пятен. Открытые части тела являли взору вошедших красноречивые следы жестоких пыток, а в воздухе витал застарелых запах мочи, говна и обречённости. Лежащий человек находился уже в состояние смирения с неизбежной смертью и даже желал её скорейшего прихода.

Полутруп на матрасе медленно открыл глаза на ярко вспыхнувший свет и тяжело повернул голову в сторону вошедших. Это был полковник полиции, долгие годы приближённое и доверенное лицо Мостовикова, которого тот взял начальником службы безопасности, как только полковник вышел на пенсию. Грамотный, энергичный, деятельный, инициативный и много было сделано разных хитрых дел под крылом своего шефа или по его приказу и не один раз он смотрел на истерзанные тела врагов и конкурентов своего шефа. А сейчас оказался в таком плачевном положение сам. Как только Мостовиков присел на корточки около него, бывший безопасник сделал попытку чуть привстать, но у него ничего не получилось и он с трудом заговорил свистящим шёпотом, делая долгие паузы, чтоб снова произнести короткое предложение.

– Андрей Иванович, не прошу прощения…, знаю…, не простишь…, но перед смертью мне врать нет смысла…. Чист я перед тобой… Я никогда не предавал тебя… И утечки никакой не было…. Но в том, что случилась есть и моя вина… Обленился…, оборзел…, всё тут пустил на самотёк… Но кто думал, что эта заумная моль способна на это…. Я понимаю… Ты меня не простишь, но прошу только об одном… Не бросай мою семью… Они ничего не знают и не виноваты ни в чём… Очень прошу…, – тут силы его оставили и он замолчал, закрыв глаза и лишь тяжёлое прерывистое дыхание говорило, что он ещё жив.

Мостовиков, когда ехал сюда, хотел много что сказать этому человеку. Бросить в лицо обвинения, увидеть страх в глазах обвиняемого, заставить его ещё больше страдать, чтоб тот, даже уходя на тот свет, каялся и проклинал тот момент, когда допустил ошибку…. Но…, сейчас, сидя у угасающего, изуродованного тела, которое ещё несколько дней тому назад было цветущим, сильным и здоровым Олегом, которому уже бесполезно делать ещё больнее…

Поэтому, помолчав некоторое время, Мостовиков тихо тронул лежащего за плечо, а когда тот открыл глаза, пообещал: – Хорошо. Простить, конечно, тебя не могу, но насчёт семьи – обещаю. По крайней мере, хорошую страховку они получат…. Прощай.

Резко выпрямился и быстро вышел из помещения в коридор, где остановился и задал короткий вопрос помощнику, вышедшему за ним: – Где остальные?

Михайлов кивнул головой на одну из дверей коридора: – Там… Все пять человек.

– Они такие же, как и Олег? – Мотнул головой назад Мостовиков.

– Нет. Там нужно было перекрёстно проверять их показания, поэтому с ними обошлись помягче. Хотите посмотреть?

– Нет. Не надо…. Пошли, поговорим. – И решительным шагом направился к выходу.

В машине, после продолжительного молчания, Андрей Иванович, вдруг повернулся к своему помощнику, также сидевшему молча за рулём: – Юра, настало время поговорить откровенно. И очень откровенно…

Михайлов повернул голову к шефу, внимательным, долгим взглядом поглядел на него и откликнулся на предложение: – Я готов. Действительно настало время расставить точки в наших отношениях. Я вас слушаю.

Мостовиков поёрзал немного, поудобнее устраиваясь боком на пассажирском сиденье: – Олега, конечно, мы уже не считаем и нас осталось только двое, которые прекрасно знают, что для нас значит этот прибор. Вернее, его возможности. Мы вон запросто за него списали Олега и пять охранников. И миллион людей ликвидировать за его возможности не жалко будет…. А нас двое. И у каждого, давай не будем лицемерить, мыслишка проскальзывала – А если я один буду владеть? Как я приборчиком воспользуюсь? Ну…, уберёшь ты меня. Я уверен, что ты сумеешь им воспользоваться. Роскошно будешь жить для себя, поимеешь всех красивых баб, что-то там замутишь. Но…. Юра, давай честно, у меня всех вот этих возможностей – финансовых, политических и других, гораздо больше. И связи совершенно другие. Да и цели более глобальные. Если мы будем действовать поодиночке, то в конце концов оба проиграем. А вдвоём – мы сила. Тем более, что на тебя у меня есть очень большие планы и мне нужен уже не помощник, а партнёр.

– Хотелось бы их услышать…. Планы ваши…, Андрей Иванович….

– Юра, поверь – пока рано. Сначала нам надо поиметь обратно в свои руки прибор и выяснить – Одноразового действия или многоразового? Если одноразового – херово и долгоиграющий сценарий развития. Хотя…, тут тоже есть варианты. Например, сделать несколько приборов. Если многоразового – оптимистический. Вот тогда и карты можно раскрыть и сделать тебе предложение, от которого ты никак не откажешься. Да ещё может втихушку посмеёшься над своими мечтами.

– Пф…, пфффф…, пффф… Туманно, туманно, Андрей Иванович. Конкретики нет.

– Вот как раз конкретика у тебя есть – рыть, копать и найти прибор. Мы, Юра, с тобой работаем уже десять лет и за это время ты меня ни разу не подвёл. По-крупному. Те неприятные мелочи, какие были – это рабочий процесс и на них я не обращаю внимание. Я сам иной раз ошибаюсь. Да и ты, думаю, за эти десять лет не разочаровался в своём шефе и покровителе. Так ведь?

– Так, Андрей Иванович.

– Давай, Юра. Как только прибор будет в наших руках, садимся напротив друг друга и тебе откровенно расписываю нашу совместную диспозицию и предложу тебе партнёрство.

– Хорошо. Уговорили. Я согласен с вашими, к сожалению, пока неопределёнными доводами. Но, надеюсь – это искренне.

– Юра – это пока. А по сегодняшним делам сделаем так. Олега оттуда достать, обмыть привести в божеский вид и в другое приличное помещение под охрану. И охранников тоже пока не трогать. Как ты найдёшь этого молодого человека и мы убедимся либо в его причастности или непричастности, вот тогда их и придётся убрать. А пока рано….

7 дней спустя

Чёрная, представительная машина, в сопровождение охраны, плавно отъехала от входа ВИП зала здания аэровокзала и, набрав скорость, помчалась в сторону загородной резиденции своего хозяина.

– Ну как поездка? – Стеклянная перегородка отгородила их от водителя и теперь можно было разговаривать свободно.

– Юра…, не о том спрашиваешь…! У тебя-то здесь как? – Резко вспыхнул Мостовиков. Он был уставший и раздражённый от долгого перелёта, от очередного экономического форума, от бестолкового общения с членами губернаторской делегации, куда он тоже был включён от крупного бизнеса региона. Ему нужны сейчас положительные вести и эмоции и это прекрасно понимал Михайлов. Он лишь улыбнулся на вспышку раздражения шефа и спокойно ответил.

– Да здесь у нас нормально. Всё стало на свои места и теперь могу почти с уверенностью сказать, где наш прибор.

– Фууууу…. Ну наконец-то… Нашли что ли парня? – Облегчённо выдохнул Мостовиков, сразу повеселев, – только меня слово «почти» чего-то настораживает.

– Нашли…, нашли, Андрей Иванович. И уже обстоятельно с ним поговорили. Пустышка он. Там он оказался совершенно случайно, из-за того, что банально блуданул. И никого за ним нет, да и он сам ни о чём….

– Не врёт? – Выразил лёгкое недоверие Мостовиков.

– Ну…, Андрей Иванович, обижаете. У него просто не было резона врать, тем более что после нашего разговора он выглядел точно также, как и Олег, когда вы его видели в последний раз.

– Хорошо – парень пустышка. Иииии…!? А прибор???

– Вот теперь о приборе. Параллельно с поиском нашего парня, мы искали и сам прибор, не исключая той возможности, что профессор мог его в ходе побега кинуть куда-нибудь в сторону или спрятать до лучших времён. Мы прочесали весь путь побега, благо он всего полтора километра. И прочесали не просто по его следам, но и сто метров по обе стороны от его следов. Причём, наши люди прошли этим маршрутом четырнадцать раз туда и обратно. И не только визуально и глазами смотрели, но и применяли весь спектр приборов, начиная от металлоискателей, тепловизоров и разных других штучек, улавливающих магнитные волны, разные излучения и другую хрень. Нет там прибора. Либо профессор его кому-то передал, либо этот прибор взяли уже с мёртвого тела… Он же там минут двадцать беспризорно валялся, пока мы его нашли.

– И ты меня подводишь к оставшимся двум…!? Так надо понимать!? Но ты же сам утверждал, что они ведут себя естественно и не поменяли своих привычек. – Утвердительно констатировал Мостовиков.

– Да. У нас остались двое – женщина и пенсионер. Они тоже параллельно разрабатывались. Бабу я сразу откидываю – не та фигура. И не способна вести двойную игру, также не способен её муж и их полу дебильные дети и зятья….

– И остаётся у нас военный пенсионер, – Мостовиков раздражённо и на повышенном тоне, закончил фразу своего помощника и тут же продолжил, – что ты мне тут разжёвываешь, как полудурку? Излагай прямо и покороче. А то ходишь «вокруг и около». Ты его взял? Что, с прибором что-то не того? Юра не томи…

В машине повисла неловкая пауза. Через некоторое время Михайлов тяжело вздохнул, чётко отмерив величину вздоха, чтобы шеф, не дай бог, не подумал, что его действительно принимают за дурака, которому всё надо разжёвывать.

– Андрей Иванович, не взял я его и не поговорил. А с прибором наверняка всё в порядке. А так подробно рассказываю, чтоб потом между нами не было никаких недомолвок или обид, типа – «Не так ты сделал, а надо было вот так…» или «…а чего ты со мной не посоветывался?». И с этим военным пенсионером, кстати полковником, не простая ситуация. Он в армии был авторитетным и уважаемым командиром….

– Да…, когда это было – авторитет и уважение? Лет двадцать тому назад!? – Мостовиков возмущённо заворочался на сиденье, переходя в наступление на Михайлова, – Юра, ты вспомни, сколько мы с тобой авторитетных и уважаемых людей закатали на тот свет или разорили. Одним -больше, одним меньше…. Взял и всё из него вытряс. Я не понимаю твоих реверансов вокруг этой фигуры или ты начинаешь свою игру?

Михайлов тоже слегка вспылил: – Андрей Иванович, мы кажется с вами договорились, что на этом этапе играем вместе. Вот когда прибор будет в наших руках, мы садимся и спокойно обсуждаем свои действия дальше. Как вы сами говорили – вы делаете мне некое офигенно выгодное предложение. И я по этому предложению принимаю своё решение. Поэтому, мне обидно слышать слова о «своей» игре. И повода не давал так думать. Я хочу поиметь этот прибор и хочу в спокойной обстановке сесть за стол с вами и выслушать это предложение. Подчёркиваю – в спокойной обстановке, а не когда нас буду жать со всех сторон и по следу будут идти волкодавы. А может они нас и опередят, и мы тогда окажемся в очень, очень непростом положение. Это я ещё мягко выразился.

– Ладно…. Ладно… Не заводись. Давай рассказывай…, – Мостовиков пошёл на попятную и пояснил свою вспышку, – мне этот форум…!!! Во как!!!