Но у него полностью стёрта память. Вообще полностью. Его привезли в СИЗО, а он ссытся, срётся, и вообще все повадки новорождённого. Его отправили в психиатрическую больницу на обследование и я разговаривал с главным врачом. Говорит уникальный случай: либо полностью стёрта память, либо она загнана в такие слои мозга…. И они грешат на проснувшуюся контузию, которую он получил на войне. Вроде, как под сильным стрессом, всё это произошло. Так вот я сложил всё вместе – коттедж Мостовикова, вполне вероятная лаборатория, люди Мостовикова, которые интересовались им, стрельба у его дома и трупы опять же людей Мостовикова там, кафе, где опять люди Мостовикова и они что-то там искали. Предполагаю, что они искали что-то похищенное пенсионером.

Брыкин замолчал, чтобы промочить горло, а Леонтьев после некоторого молчания утверждающе спросил: – Так что…, у них есть некий прибор, которым можно стирать всю память?

– Я тоже так сначала подумал, но всё оказалось ещё хуже. У меня сложилась следующая логическая цепочка – коттедж с охраной – пенсионер велосипедист – устроенная стрельба пенсионером у его дома с людьми Мостовикова, которые явно хотели его захватить или что-то забрать у него – кафе, где снова люди Мостовикова его обыскивают и что-то ищут. Раз шаряться по карманам, значит это что-то небольшое. Стирание памяти – значит прибор. Примерно так. А раз прибор и охрана покупает большее количество продуктов, значит там не нарко лаборатория, а скорее частная тюрьма и лаборатория, но связанная что-то с электроникой. И тогда я взял сводку о пропавших не просто людях, а связанных с наукой. И тут же наткнулся на заявление о пропаже сразу нескольких научников с местного академ городка. Причём они исчезли друг за другом с разницей в несколько дней полтора года назад и все работали в одной лаборатории. А сопоставив даты, получилось – они пропали через месяц после сдачи коттеджа Заказчику, то есть корпорации Мостовикова. Были возбуждены уголовные дела по факту пропажи. Даже наше ФСБ занималось им, считая, что они смотались за границу, но потом затихло всё безрезультатно. Бесследно пропали и всё расследование зашло в тупик. Я сгонял в академ. городок и под эгидой продолжения расследования поговорил с ведущим профессором, такой весь вальяжный из себя, курирующим их исследования. Чем они занимались!? А занимались они темой передачи больших масс энергии на большие расстояния без проводов – важно так заявил он мне. А потом я спустился до заведующего лаборатории, где они работали и поговорил там приватно. Так заведующий, довольно простой и гораздо больше знал, чем его начальник. Говорит: – Да…, в рабочее время они занимались этой тематикой и были хорошие подвижки в этом направление. Но, практически каждый день, они оставались на сверхурочные и работали уже над своей темой.

– Какой темой? – Спрашиваю его. Тот покривился лицом, помолчал и заявил буквально следующее.

– Да хернёй они занимались. Утверждали, что раз мы подходим к решению передачи энергии без проводов, то тогда возможны передача и другой информации. Более тонкой…. И метафизической. Прямо так с презрением и сказал – Метафизической… Я, мол, в это не верю и считаю алхимией от науки и бессмысленными поисками мифического «философского камня». Поэтому особо туда не вникал…, – но я на него надавил и он мне написал, чем они там занимались. Пообщался с их жёнами, те заявили, что их мужья занимались какими-то секретными разработками… Больше они ничего не знают. Но одна всё-таки обмолвилась. Её муж по пьянке разоткровенничался и кое-что рассказал.

Брыкин ткнул пальцем в папку: – Там полностью все материалы. Дальше рассказывать не буду. Хочу, чтобы вы с листа восприняли эту проблему. Только просьба, Артём Николаевич, никого больше не посвящайте в это.

И как бы ставя точку в их разговоре, дверь открылась и секретарша Нина доложила: – Офицеры на совещание прибыли….

– Хорошо, Нина. Ещё пару минут. Я прочитаю. Как тебя потом найти?

– Вот левый номер телефона…, – Брыкин быстро написал на салфетке номер, Леонтьев глянул на него, кивнул головой и озадаченно задрал брови в верх.

– Что так серьёзно?

– Очень серьёзно.

* * *

Леонтьев, довольно вздохнув, опустился в кресло и с удовольствием оглядел накрытый стол, своего протеже, сидевшего напротив. С интересом обвёл взглядом богато отделанную нишу, тяжёлые бархатные портьеры красного цвета, отделанные по краям бахромой, которые по желанию клиента ресторана могли его мигом отсечь от общего зала. С любопытством выглянул туда и чисто профессиональным взглядом прокачал пока ещё немногочисленных посетителей, не забывая полюбоваться женщинами, непринуждённо сидевшими за столиками со своим спутниками и небольшой стайкой уютно расположившихся у барной стойки. Потом снова обратил свой взгляд на столик и с энтузиазмом хлопнул ладошами: – Ну что, Слава, давай начнём общаться…

Первые десять минут они непринуждённо общались на общие темы – семья, служба, интересы, отдых и со стороны, для наблюдателя, если такой имелся, они хорошо вписывались в образ общения отца и сына. Или старшего, умудрённого опытом товарища с младшим.

Но, успешно создав такую благостную картинку и усыпив бдительность вполне возможного наблюдателя, генерал незаметно достал из кармана глушилку и нажал на кнопку.

– Смотри-ка, действует, а то всё-таки сомневался, – генерал с улыбкой кивнул в зал, где сидевшие недалеко от ниши, мужчина и женщина, недоумённо крутили в руках сотовые телефоны, по которым они только что разговаривали. Нажимали на кнопки и прикладывали телефоны к уху и снова крутили их в руках.

Генерал откинулся на спинку длинного дивана и начал серьёзный разговор: – Слава, я поражён. Ты сам-то в это веришь?

Брыкин непроизвольно надул губы, потом протяжно пфыкнул воздухом: – Да я понимаю ваши сомнения, Артём Николаевич. Вы пока только просто прочитали. А я провёл работу, пропустил всё это через себя и верю на 99%. Один процент всё-таки оставляю на разную там околонаучную хрень.

– Что ж…, весьма высокий процент… Весьма…, – генерал задумчиво забарабанил пальцами по коже дивана, – сам-то что думаешь?

– Вот к вам за этим и приехал, – Брыкин пододвинулся поближе к Леонтьеву, – я ещё молод, чтоб принимать такие решения. Сигнал пошёл от вас, а у вас богатый жизненный опыт, высокая должность, куда стекается гораздо больше информации, что даёт вам возможность шире мыслить.

– Аааа…, – с досадой махнул рукой генерал, – всё это – жизненный опыт, высокая должность после того, что прочитал – совершеннейшая ерунда. Как всё равно песчинка на фоне всей вселенной. И это очень опасное знание для нас обоих. Сам-то о чём подумал, когда узнал с чем столкнулся?

– Ооооо…, Артём Николаевич…. Ооого… го… го, конечно, мысли чисто эгоистичные и обычные человеческие. Вот только по возрасту я не совсем подхожу…

– Ха…, ха…. У меня, Слава, тоже первые мысли были, когда подумал – А вдруг это правда? И тоже, отметь мою откровенность, тоже эгоистичные и человеческие. Тем более, что по возрасту как раз подхожу… Но…

Генерал значительно посмотрел на Брыкина и со значением поднял указательный палец вверх: – но мы с тобой, товарищ подполковник – ОФИЦЕРЫ. Государевы люди и должны мыслить интересами государственной безопасности. Если этот прибор с его возможностями попадёт не в те руки – это будет полный звиздец с неуправляемым процессом. Если об этом приборе информация станет известна всем… А особенно там – за бугром. Я даже не представляю, какая это будет задница. Что начнёт твориться в мире и какие последуют предъявы нам на государственном уровне. Да нашу страну просто раздавят и ничто нам не поможет, только бы этот прибор себе заиметь. Конечно, это по максимуму, но и так такие проблемы возникнут….

Чёрт…, правильно говорят – «Тяжела шапка Мономаха». Но раз так дело пошло, придётся брать ответственность на себя. Если бы только Мостовиков со своим помощником были наши противники, это один вариант и самый простой. Зачистка всех, кто хоть как-то к этому причастен. Но вот то что, этот военный пенсионер Пятунин Сергей Михайлович является отцом известного нам обоим генерала ГРУ, принципиального нашего конкурента – всё осложняет.

Леонтьев досадливо чмыкнул уголком губ и задумчиво посмотрел на собеседника. Брыкин, молчал и на последние слова генерала лишь помотал головой, соглашаясь с озвученным выводом. За столом повисла тишина, нарушаемая лишь мягкой и приглушенной живой музыкой, доносившейся от далёкой эстрады. Ресторан был дорогой и респектабельный, клиентура соответствовала, поэтому на эстраде расположился небольшой оркестрик и в полумраке играл что-то приятное и располагающее к откровенному общению. И генерал и его соратник невольно подались очарованию музыки и поплыли по её волнам, погрузившись в свои мысли. Если бы они были сугубо гражданскими людьми с интеллигентским воспитанием, наверняка они так бы и плыли…, плыли…, а когда музыка закончилась, ударились в милые детские воспоминания и к концу вечера нарезались до минора. А профессионалы высшей марки, лишь прислушались к расслабляющей музыке и продолжали напряжённо мыслить в поисках решения. Первым стряхнул с себя очарование музыки Брыкин, решительно пододвинулся вплотную к столу, опёршись на него грудью, продвинулся ещё вперёд, насколько позволил ему это сделать края столешницы.

– Так-то оно так…! Но мы-то на несколько шагов впереди. Я уже свою работу провёл и весь расклад перед нами. Мы ведь уже можем принимать решение, а ГРУшнику ещё надо всё это перелопатить и прийти к такому же выводу, что и мы. И если он такой крутой, как мы думаем, то к результату он придёт тоже только через месяц. Так что, никаких сложностей я пока не вижу. Фора у нас достаточная.

Генерал спокойно выслушал горячечное заявление подполковника и тоже пододвинулся к столу, спокойно осмотрел стол, выбирая, что ещё положить себе на тарелку и, сделав выбор, стал накладывать мясной салат и коротко распорядился: – Давай, Слава, наливай по чуть-чуть…, и начал не спеша рассуждать, – то, что ты знаешь о генерале Пятунине – ерунда. Мелочь. Я его по долгу службы и по межведомственным отношениям знаю гораздо лучше. Это молодой, дерзкий, даже можно сказать борзый генерал. И если он на чём-то не споткнётся или не перейдёт кому-то высшему дорогу – он далеко пойдёт. Ты вот, Слава, провёл всё расследование по стандартной схеме и один за месяц. А он, к нашему великому сожалению, мыслит весьма нестандартно. Я даже не сомневаюсь, что он сейчас уже ведёт собственное расследование насчёт своего отца. И будет действовать очень жёстко и не один, а кинет ещё туда своих волкодавов. Так что времени в месяц у нас нет…. А если он ещё плюнет на все условности – Что он тогда может сделать…? И как только упрётся в Мостовикова, да…, возьмёт его и его помощника…. И тут я просто уверен – он их обоих расколет до самой жопы. И когда он узнает всю правду, тогда мнение общественности и последствия ему будут вообще «до лампочки». Давай…, поехали…

Леонтьев и Брыкин выпили. Генерал с удовольствием жевал свой салатик, с полуулыбкой поглядывая на задумчиво ковыряющего в своей тарелке Славу и ожидая от него вопроса, который вскоре последовал.

– И что, генерал Пятунин, такой серьёзный противник, что мы мало что можем ему противопоставить?

– Да нет…, есть у него минус. Причём очень существенный, – Артём Николаевич задумался на мгновение, прожевал закуску и значительно постучал вилкой по столу, обращаясь к Брыкину, но на его стук у стола мигом возник официант.

– Да… Что угодно? – Застыл вышколенный официант в ожидание распоряжения клиента.

– Ээээ…, дорогой, да я не тебя звал. Но…, впрочем, раз ты тут… Давай быстренько, наведи порядочек на столе и повтори вот эту закусочку.

В течение минуты, пока официант наводил порядок, убирая использованную посуду, заменяя её чистой, генерал и Брыкин в расслабленных позах сидели на своих местах, бросая мимолётные взгляды в зал и ничего там не видели, потому что в их головах шла напряжённая работа мысли.