– Ну да. Сработали связи и всё прочее. Но…, чёрт побери, не тяну я там немножко. Можно, конечно и кредит взять. И ведь с охотой дадут. А тут подумал, покрутил всё это… Может старею уже, может ещё что!? Но подумал – губернаторы и москвичи приходят и уходят, а мы тут родились, живём, а значит и останемся. И чего мы тогда тут воюем друг с другом!? И родилась очень положительная мысль – Надо объединяться. Вместе мы сила, а поодиночке нас сожрут эти варяги. Так что я с предложением дружбы и приглашаю в проект на паритетных условиях. Давай всё забудем, что было и пошли вперёд вместе.

– Хм…, – Паршиков задумчиво покатал бокал в руках, – предложение интересное и неожиданное. Надо подумать. Слишком много мы с тобой бодались, поэтому твоё предложение нужно рассмотреть со всех сторон, всё взвесить, а не кидаться, как в ледяную прорубь… А!?

– Что ж, люди мы с тобой деловые. Я на твоём месте поступил бы точно также. А для того, чтобы, хорошо думалось, вот тебе тот проект. Посмотри, оцени и моё доверие к тебе тоже. А я пожалуй поеду, дел полно…, – Мостовиков перегнулся через стол и положил перед Паршиковым красивую, кожаную папку.

– А не боишься вот так отдавать информацию, – Паршиков упёрся пальцем в папку и пристально посмотрел на Мостовикова.

Тот встал, усмехнулся и покачал головой: – Не боюсь. Этот проект полностью заточен на меня. С тобой просто никто не будет разговаривать.

После того как за машиной Мостовикова закрылись мощные ворота, в беседку поднялся начальник службы безопасности. Был он из ФСБэшников, высоко летал в региональном управлении, деловой и хваткий, ещё старой советской школы, отчего у него везде были свои люди, подвязки и нужные связи. Поэтому, ещё до выхода на пенсию, Константинов получил предложение о своей будущей работе и, не колеблясь, согласился. А Паршиков ещё ни разу не пожалел о своём приобретении. А будучи начальником службы самой мощной и богатой частной службы безопасности в регионе он владел через свои источники и связи эксклюзивной информацией. И не только владел, но мог на неё и влиять в пользу своего шефа, если в этом возникала необходимость.

Кратко рассказав о ходе беседы, Паршиков сделал вывод: – Олег Андреевич, хорошо зная Мостовикова, я не верю в искренность его предложения о дружбе и сотрудничестве. Что ты думаешь о таком неожиданном ходе? И есть ли какая сторонняя информация? А то у меня такое создалось впечатление, что началась крупная игра, с очень высокими ставками и нас хотят использовать вслепую. И что самое печальное, об этом мы не ничего не знаем. Давай, Олег Андреевич, подымай все свои связи, дави на все кнопки, но к вечеру мне нужна хоть какая информация.

– Хорошо, но у меня тогда встречный вопрос по Мостовикову, по вашей линии, чтобы не отвлекаться при сборе информации в лишнюю сторону – У него сейчас есть проблемы в бизнесе? Или какие-нибудь конфликты интересов?

– Конфликт интересов всегда есть, но на данный момент я не вижу в нашем регионе какой-либо крупной борьбы, чтобы нужно было нам объединяться. А с бизнесом у него всё в порядке и вот этот проект, – Паршиков сильно постучал пальцем по папке, – твёрдое доказательство тому. Давай…, до вечера.

Поздно вечером они вновь встретились. Правда, уже не в беседке, а в специальной комнате для особо секретных переговоров, где было минимум самой простой мебели, голые бетонные стены и мощная дверь, надёжно перекрывающая любые звуки. И то, перед разговором, бывший ФСБэшник, минут пять сосредоточенно водил прибором по комнате, проверяя её на жучки, после чего удовлетворённо кивнул головой.

– Чисто…, – коротко доложил Паршикову и оба вышли в коридор, где достали свои сотовые телефоны и положили внутрь стального сейфа и скрылись в комнате, плотно закрыв двери, которую тут же своими спинами закрыли доверенные охранники.

– Что, так очень серьёзно? – Паршиков вопросительно смотрел на Константинова.

– Пока непонятно, но если эта информация уйдёт налево или станет известна, то полетят кой с кого не хилые погоны, а то и может хуже. И нас это коснётся тоже и серьёзно. Но прежде чем начать, мне бы хотелось услышать ваши соображения со стороны предложения совместного бизнеса.

Паршиков вышел из вольной позы на простом стуле и облокотился руками на голую, полированную поверхность, опять же простого стола, где даже при великом желании не пристроишь жучка.

– Да нет там ничего. Нормальный, денежный проект, сулящий хорошие перспективы. У меня сначала мысль возникла, что этим проектом Мостовиков хочет меня подставить и убрать как конкурента или хотя бы принизить, чтобы самому выйти на первый номер. Но нет – всё чисто. Да и большого смысла меня убирать из бизнеса у него нет. А так у нас в регионе есть баланс сил и интересов, и мы не лезем по большому на чужую территорию. Мы тут с ним банкуем. А если кого-то из нас убрать, то начнётся передел сфер влияния, а это война. Тут что-то другое…, – Паршиков замолчал и коротко кивнул, типа: а что у тебя?

– Вот что я, Григорий Константинович, нарыл. Тут много чего непонятного, но то что у нас под боком идёт большое и тайное движение – несомненно. И в нём помимо Мостовикова задействованы очень мощные силы, в том числе и московские государевы структуры. И кто или что за цель всего этого – непонятно. По-моему у нас в регионе нет таких фигур, чтобы Москва начала устраивать здесь свои тайные пляски с дальним прицелом. Без обид, но вы, Мостовиков и даже губернатор для столицы слишком мелкие фигуры. Если бы было что, то всё прошло по стандартной схеме – арест и объявление об очередном крупном коррупционере с показом коллекций часов, ручек и другой лабуды для телевизионного быдла. Значит – другая цель. И тут пока не знаю, как это вам озвучить, но косвенные данные указывают на вашего сына.

Константинов замолчал, а Паршиков изумлённо воскликнул: – Опля…, это ж куда он вляпался? То-то он после всего этого молчаливый и задумчивый ходит. Так этот спятивший вояка за ним шёл? – Тут же сложил мозаику шеф.

– Не исключено…

– И какая связь между ним и моим сыном? И причём тут Мостовиков? – Тут же выдал ряд вопросов Паршиков.

– Григорий Константинович, я сейчас вам расскажу всё по порядку и дальше надо думать, и очень крепко думать. Весь этот случай с воякой изложен в официальной версии следующим образом. Полковник, участник боевых действий, да не в одной войне, контуженный, насмотрелся негатива по телевизору и на фоне поствоенного синдрома сошёл с ума. Достал где-то оружие, а скорее всего привёз как трофей с одной из войн и пошёл в кафе пострелять золотую молодёжь. Но по пути вступил в конфликт с группой мужчин и начал там стрелять, в результате трое убитых и два раненых. Забрал их машину и двинулся в кафе, там тоже убил двоих охранников и потом у него окончательно заклинило мозги и он впал в обоссаное и обосранное детство, в прямом смысле слова….

– Так… Это я знаю. И…? – Паршиков упёрся руками в кромку стола и впился глазами в своего главного охранника.

– Так вот. Люди, которых пострелял на улице полковник, заметьте, практически рядом с его домом, оказались людьми Мостовикова. С его доверенного круга охраны. И когда в кафе всё произошло, туда вперёд полиции прискакал доверенный помощник Мостовикова, известный нам Михайлов Юрий Петрович, с несколькими охранниками и что-то там искали. Значит, у них уже была наводка на этого полковника и, судя по быстроте, как они там появились, они вполне могли знать, куда и зачем направлялся вояка. – Константинов откинулся на спинку стула и замолчал, давай время для того, чтобы шеф сумел переварить эту часть информации.

Паршиков молчал, морщил в раздумьях лицо, а Олег Андреевич терпеливо ждал, когда шеф всё услышанное взвесит на своих внутренних весах и будет готов к дальнейшему.

Через некоторое время Григорий Константинович поднял глаза на своего подчинённого: – Я так понял, что это не всё и главное впереди.

– Да, Григорий Константинович, всё что я вам сейчас рассказал лишь вершина айсберга, которую все видят и могут даже потрогать. Всё самое интересное находиться под водой и подводную часть могут видеть только водолазы, да и то не всё…

– Так…, – болезненно поморщился Паршиков, – давай без этой романтической лабуды.

– Да я согласен, – несколько раздражённо, даже с некоторой долей обиды заговорил Константинов, нервно поёрзав на стуле, – Но если вы хотите без лабуды и сухо, тогда в двух словах. Официальное следствие по этому случаю ведёт РУВД Ленинского района. Но вряд ли следователь знает, что помимо него неофициальное расследование ведут сразу несколько силовых структур и куча разных нехилых людей с большими погонами, в высоких должностях, и с не маленькими полномочиями. Но это местные и они пока придерживаются неких рамок приличия, но копают с разных сторон и самое хреновое в одном направлении. И давят, давят на следствие, чтобы те не спустили всё на тормозах. А вот то, что город резко наводнён московским ФСБ и конкурирующей с ними тоже московским ГРУ, вот это уже совсем херово. Те отвязные и отмороженные, церемониться не будут, тем более на фоне их острой конкуренции. Мои источники в ФСБ сказали, что сверху никаких указивок насчёт московских и их действий оттуда не приходило. И они сами о них узнали совершенно случайно. Так вот, самое главное – москвичи, ФСБ и ГРУ, усиленно собирают информацию по Мостовикову и его ближним людям. А самое главное – не по вам, а по вашему сыну. Ну вот, в двух словах. Как вы хотели, – несколько вызывающе закончил доклад Константинов. И откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, как бы отгораживаясь от того, что сейчас рассказал, всей своей позой, красноречиво говоря – Хотели получить главную информацию!? На те…, получите! Я свою работу сделал, теперь крутись сами.

– Охренеть…, – Паршиков был подавлен обрушившейся на него негативной информацией. Обхватил голову ладонями, упёрся локтями в крышку стола и замер. Константинов впервые видел шефа в таком состоянии и в душе сочувствовал ему, но и прекрасно понимал, что быть сейчас рядом с Паршиковым, значит самому оказаться в опасности. Но встать сейчас и сказать, что это твои дела и уйти в сторону, он тоже не мог. Это только для дебилов и незамутнённых интеллектом взглядов со стороны, картинка службы начальника охраны богатого босса выглядит красивой и радужной – поездки на красивых и дорогих машинах, обученные и вышколенные телохранители, готовые выполнить любой приказ, совместные посещения и участие с шефом в различных интересных мероприятиях и тусовок, куда простому смертному нет доступа, сопровождение тела босса за границу, приличный оклад и премиальные… Конечно, и это есть. Но самая настоящая служба, она скрыта от любопытствующих глаз и там, где крутятся огромные суммы денег, нет ничего красивого, а много подлости, жестокости и крови. Так что на такой службе либо до конца с шефом, либо тебя отпускают с фальшивыми улыбками, пожеланиями долгих лет жизни и даже с хорошим «золотым парашютом». Но вот только долгие годы жизни оказываются почему-то очень короткими. Дорожная авария, сердечный приступ, случайное выпадывание из окон элитной высотки или ещё какая-нибудь беда с нехорошим исходом. Богатые похороны, показные слёзы бывших шефов, прочувственные речи на поминках. А всё от того, что слишком много знал, а человек существо слабое и запросто мог проговориться либо захотеть сыграть свою игру.

Всё это прекрасно понимал Константинов, поэтому не встал и не ушёл, а лишь навесил на лицо маску слегка обиженного вида.

– Олег Андреевич, извини. Я был не прав. Ты профессионал, а я вспылил и поддался эмоциям. Всё-таки сын…, – Паршиков тяжело вздохнул, откинувшись на спинку стула, – давай и остальное.