Ингрид медленно переводит взгляд с Мэйзи на меня. В её глазах читается что-то среднее между предупреждением и… сочувствием?

– Самый сильный студент-дракон в Легионе среди свободных? – Ингрид слегка поднимает бровь. – Вы его видели сегодня. Килсар Рэмси. Молния на крыльях. Быстрый, дерзкий, демонически силен. Он один из тех, кто прекрасно воюет и без Искры. Но… – Она делает паузу, уголок её губ дрожит. – …он не одиночка по духу. Он просто… пока не нашёл свою Искру. Или не захотел искать до конца. Килсар вообще парень себе на уме. Своеобразный. – Она смотрит прямо на меня. – Завтра увидишь список кандидатов. И поймёшь, кому доведётся стать твоим щитом… или испытать твой свет на прочность.

Внезапно Мэйзи изгибает бровь.

– Кто сильный? Этот манерный пижон… – она карикатурно, но при этом невероятно точно изображает жест, когда Килсар небрежно откидывает челку с глаза, хищно ухмыляется и щурит зеленые кошачьи глаза. – Да не смешите меня, мой покойный батя говорил, – фыркает Мэйзи, закатывая глаза. – настоящий мужик должен быть с животом – чтоб видно было, что ест хорошо, значит, не бедствует, – да чтобы от него чуть лошадью тянуло, а не какой-то мятой! И чтоб волос было побольше – на груди и на руках, – Она, кривляясь, подражает Килсару. – Ой, посмотрите, какой у меня локон! Ой, чёлочка, ой, ноготочек, ой, не испачкаться бы! – Мэйзи театрально вскидывает руки, будто корчит из себя красавца. – Она толкает Айрис в бок, шепча так, чтобы все слышали, – у нас в деревне всегда говорили: мужик должен быть покрепче кабана и чуть умнее своего козла! А этот ваш Килсар… длинноногий, талия как у девки, а уж как плечами водит, будто сейчас в пляс пойдёт! Так еще и говорит так, что не поймешь, то ли на свиданку зовет, то ли помоями поливает. Мозги вывернуть можно.

– Мэйзи хихикает.

Ингрид прикрывает рот ладонью.

– Ох, я даже жалею, что Килсар этого не слышит. Его реакция была бы незабываемой.

– Кто б сомневался, что ты не способна оценить эталонную мужскую внешность, – фыркает Айрис.

Я не выдерживаю и смеюсь.

– Ну, интересный взгляд, конечно. А кто же тогда угодит твоему привередливому вкусу?

Мэйзи упирается руками в бока.

– Ха, я себе выберу такого, чтобы если обнял – костей не нашла, а если взялся за дело – вся деревня ахнула, а не вот это вот ваше "ой, как бы челочку поправить".

– Ну, например? – Улыбаюсь я.

Мэйзи задумывается, а после выпаливает:

– Ну, Император. Он откормленный такой. И борода есть. Да и вообще, командует всеми

Мы не сдерживаемся и громко хохочем.

– И правда – идеальный мужчина, – выдавливаю я. – Еще и не женат.

– Да, точно меня ждет, – весело подхватывает Мейзи.

Даже Айрис сдается и поддакивает:

– Идеальная императрица. С тобой точно подданные не умрут от голода. В крайнем случае сама всем урожай вырастишь.

– Ладно, – Ингрид вытирает уголок глаз на котором выступили слезы. Отдыхайте. Завтра рано вставать. И… Мэйзи?

– А? – отзывается Мейзи.

– Не засори магический слив. Артефакты дорогие, – улыбается Ингрид и исчезает в своей спальне.

Вечер пролетает в нервных разговорах и попытках освоиться в роскоши. Айрис мечтательно рассуждает о том, какого дракона хотела бы в отряд: «Сильного, конечно! Но с хорошими манерами! Килсар! Идеально!».

Мэйзи без устали тестирует все руны в санузле: «Горячо! Холодно! Опа, пар пошёл!». А я сижу, обхватив свой тёплый, пульсирующий изумрудным светом фонарь, и пытаюсь представить, как это – быть щитом для кого-то вроде Килсара. Или для кого-то другого, кто ненавидит саму идею света.

И того кто по какой-то причине ненавидит…меня.

Когда я наконец ложусь в свою невероятно мягкую постель, тишина становится громкой. Тревога снова подползает. Скоро. Может уже завтра, в этих стенах, появится Левиар Нокс. Я почти ощущаю его взгляд – тяжёлый, колючий, полный той же немой ярости и какого-то непостижимого вопроса, что и в зале. Мой фонарь на тумбочке откликается на мою нервозность – его пульсация учащается, отбрасывая на стены тревожные изумрудные тени.

Завтра.

Оно принесёт ответы? Или просто бросит в самое пекло с самым неожиданным «щитом» на моей спине? Мысль о дерзком Килсаре вдруг кажется не такой уж страшной.

Но лучше бы получить Арзаса. Вот он идеальный зайка-лапочка.

Но по крайней мере они все живые.

А не ходячая Бездна, как тот, чей взгляд я до сих пор ощущаю на своей коже.

Глава 10 – Приказ

Левиар

Кабинет императора пропитан удушающим, почти осязаемым запахом ладана, дорогого вина и лжи – густой, тягучей, вязкой, такой, что её можно резать ножом. Воздух дрожит от напряжения, словно только что здесь прошла гроза, и молнии до сих пор ползут по стенам. Варгос мечет яростью, как зверь в клетке: его трость раз за разом выбивает из мраморного пола глухие удары – как будто пытается пробиться в другой, более честный мир. Он что-то кричит, слова срываются с губ, но до меня не долетает ни один звук. Всё тонет в звоне собственных мыслей и гудении в ушах.

Гудит.

Как тогда.

На испытаниях.

Когда она – Элира – взяла в руки фонарь, и мир взорвался изумрудным светом. Воспоминание вспарывает меня, как нож между рёбер: горячо, резко, безжалостно. Свет рвётся в меня, выжигает всё чужое, всё наносное, проникает в самую Бездну, которую я десятилетиями держал на цепи, не подпуская никого и ничего. И вдруг – связь. Молнией бьёт по нервам. Как будто кто-то влез в череп, и крикнул мне прямо в мозг. Я слышу её сердцебиение. Чувствую её дыхание. Её страх, её решимость, её боль – всё становится моим. Всё внутри меня. Словно кто-то нашёл ту самую дверь, которую я замуровал изнутри, и выломал её одним ударом.

Я вскочил тогда, сам не помню как. С рыком, больше похожим на звериный. Потому что это невозможно. Так не бывает. Никто не должен был туда заглядывать. Никогда.

– Левиар, мать твою!

Голос императора разрывает воспоминание, как гром разрывает ночную тишину. Он стоит передо мной, лицо перекошено – смесь ярости, презрения и чего-то ещё, опасного, холодного. Его взгляд режет, как лёд по коже. За этим взглядом – не просто злость, а желание унизить, размазать по стене, уничтожить до последней крупицы личности.

– Ты вообще слышал, что я говорю?!

– Да.

Вру.

Я не слушал. Я чувствовал.

Её.

Даже сейчас, сквозь стены, сквозь расстояния, будто изумрудная нить всё ещё тянется от её сердца к моей глотке. Тянет, не даёт дышать. Тянет туда, где она.

– Этот наглый выродок смеётся надо мной! – голос императора – лезвие, занесённое над горлом. Он резко останавливается передо мной, и в его глазах – холодная, расчётливая жестокость. Знакомое выражение: он привык скрывать за яростью куда более опасные мысли. – Стилс знал, что я приду. И наверняка специально выкатил эту… светящуюся стерву, чтобы тыкать мне в лицо своим превосходством! Чтобы показать, что его академия – кузница гениев, что реальная власть у него, а у меня только видимость управления.

Да уж. Мощно его задело. Император не любит, когда его подсекают на ровном месте.

Я стою, не двигаюсь, даже не дышу глубоко. Просто жду, когда этот поток первородной ярости хоть немного иссякнет. Пусть выгорит – так быстрее закончится.

– Наверняка ты был прав, – выдыхает он наконец, и я приподнимаю брови.

А это он к чему?

– Та стерва использовала запрещённую магию.

Я напрягаюсь, сам не понимая почему. Точнее, понимаю – тон Варгоса слишком спокойный, слишком ледяной.

– Не думаю, что она…

– Рот закрой! – срывается император, подходит так близко, что в нос бьёт тяжёлое дыхание вперемешку с коньяком и презрением. – Ты будешь работать с этой тварью.

Мои пальцы сжимаются в кулаки, кости хрустят.

– Она – Искра. Я – не дракон для патрулей.

– Ты – то, что я скажу! – Варгос бьёт тростью по столу. – Стилс опасен. Его влияние растёт. Огненный Легион предан ему, а не трону. И теперь у него есть эта… аномалия с её светом. – Он вдруг замолкает, взгляд становится хищным. – Ты будешь тренировать её. Присматривать. Но твоя основная задача – найти компромат на Стилса. Нарушения. Заговоры. Всё, за что я смогу законно вздёрнуть этого ублюдка на главной площади.

Я молчу.

– Ты слышал меня, Левиар?

– Да, ваше величество.

Говорю спокойно, будто камень проглотил, но внутри – буря. Всё клокочет, рвётся наружу.

Я ненавижу Элиру Вэйл.

Ненавижу за её свет, который проникает в меня, как вор ночью.

Ненавижу за то, что когда она смотрит на меня, моя Бездна отвечает ей. За то, что я не могу закрыться, не могу отгородиться, как привык столько лет.

Но ещё больше я ненавижу себя.

Потому что, несмотря на ярость, несмотря на унижение, я хочу снова это почувствовать.

Тот момент, когда её пламя коснулось моей Бездны и всё привычное рухнуло.

Я хочу раздавить её – и в тот же миг прижаться к ней. Жадно вдохнуть аромат её кожи, почувствовать её вкус. Хочу проверить, насколько она настоящая, насколько её свет сильнее моей тьмы.

Внутри меня новый ошейник. Не из рун, не из приказов, а из её проклятого света, который тянет меня, как цепь. И это – гораздо хуже, гораздо мучительнее.

Когда я выхожу из кабинета, коридоры дворца кажутся мне слишком узкими, слишком душными, слишком горячими. Полы скользкие, воздух тягучий, как патока. Каждый шаг – пытка, каждый вдох – борьба.

Элира где-то там. Живёт. Просто существует – и уже этим нарушает всю реальность, которая была мне знакома до этого. Её свет зовёт, как сирена из старых легенд, и я не знаю, хочу ли задушить этот свет – или утонуть в нём.

Я иду вперёд, не оборачиваясь.

Но впервые, я чувствую, что мои шаги не погружают меня в еще большую тьму, а интуитивно пытаются найти другую дорогу.

Потому что знают, где-то существует…свет…свет для меня…

Глава 11 – Распределение

Зал собраний Академии гудит, как растревоженный улей.

Я стою в строю с другими Искрами – Айрис, Мэйзи и Ингрид – и чувствую, как по спине бегут мурашки. Нас всего четверо. А перед нами – десятки драконов в чёрных доспехах и алых плащах. Их взгляды скользят по нам: оценивающие, изучающие, голодные до славы.

Где-то среди них – те, кто станет моими боевыми товарищами. Те, за кого я буду в ответе.

Бррр… страшновато.

Наставница Хилз резко хлопает в ладоши, и шум стихает.

– По порядку! – её голос режет воздух, как лезвие. – Сегодня формируем отряды. Одна Искра – два-три дракона. Капитан Крэйг курирует процесс.

Капитан Крэйг – тот самый «Аспид» – стоит рядом, скрестив руки. Его серые глаза пустые, как ледяная пустыня. Он не говорит ни слова, но его молчание давит сильнее крика.

– Ингрид Стоун! – объявляет Хилз.

Ингрид шагает вперёд. Её осанка – стальной прут, взгляд – безжалостный клинок.

– Ты уже опытная, – Хилз смотрит на неё в упор. – И парней знаешь. Выбирай сама.

Ингрид медленно обводит зал взглядом.

– Тондер Оритс.

Вперёд выходит здоровяк под два метра ростом: короткая стрижка, квадратная челюсть, взгляд – наглый и самоуверенный. Он скрещивает руки на груди, и мышцы играют под доспехами.

– Правильный выбор. – Его голос – как удар кувалды. – Я – сильнейший. Сама знаешь. Надо было и в прошлый раз меня брать – тогда бы твой отряд не сдох.

Я замираю, ожидая, что Ингрид сейчас взорвётся, накричит на него, но она лишь устало поднимает бровь.

– Если бы ты хоть иногда думал, что и когда говорить…

Тондер усмехается.

– Я говорю правду. А она редко бывает приятной.

– Если бы ты её ещё и слушать умел, – мрачно бросает Ингрид, затем поворачивается к Хилз. – И, если можно, Килсара Рэмси.

Ну конечно.

Хилз находит его взглядом.