Еще одна деталь, что не дает покоя с самого утра, – появившаяся Алексеева. Лизка была права, Рита уже вернулась из Эмиратов. И на удивление, класс с ее появлением вдруг как-то потеплел к троице, которую буллит все эти дни. Неспроста явно. Они что-то задумали. Что-то, что случится на вечеринке.

Слышу шевеление за спиной. Это Мейхер поднимается со стула.

Наблюдаю за тем, как он сдает свой тест за десять минут до конца урока и выходит из класса. Я же жду, когда справится Алексеева. Нам нужно поговорить. Нетерпеливо барабаню пальцами по ножке стула. Я уже все решила, но вот Ритка копается до самого звонка, а в коридоре быстро растворяется в толпе школьников.

В свете моей переписки от лица Мейхера с Понамаревой я должна предупредить Алексееву ни в коем случае не соглашаться идти на эту чертову вечеринку. Ни ее, ни ребят, с которыми она дружит. Весь квартет ждет явно что-то очень нехорошее на этом «празднике».

Как только нахожу темную макушку взглядом, понимаю, что Лиза меня опередила. Стоит рядом с Ритой у окна в конце коридора, ярко жестикулирует и улыбается, со стороны может показаться, что даже искренне. Словно это не она называет Ритку за глаза страхолюдиной и вечно ржет над ее весом.

Если я сейчас к ним подойду, то могу спалить себя же. Разозлюсь, ляпну что-то лишнее…

Не думаю, что Понамаревой нужно знать, что этой ночью с ней переписывалась я, а не Арс.

Решаю выждать. Спускаюсь в столовую, беру себе кофе, овощной салат и пирожное. Занимаю место за столиком, куда вынудили пересесть ребят.

Уварова, Шилов, Панов и Алексеева появляются минут через пятнадцать.

Рита хмурится, когда видит, что их прежние места теперь заняты. Квартет переглядывается, и Сёма Шилов поясняет:

– Мы тебе про это и говорили.

Ритка выдвигает для себя стул. Присаживается.

– Это все из-за новеньких, да?

– Не без участия Понамаревой, – подмечает Сёма.

– Он ее заставляет, – немного сконфуженно выдает Рита.

А вот это уже интересно. Навостряю уши.

– С чего ты так решила? – интересуется Панов.

– Она мне сама рассказала, но просила никому не говорить, – Ритка переходит на шепот. – Она его боится. Сами видите, что в школе происходит.

После этих слов у меня глаза вот-вот из орбит вылезут. Жую свой салат, а у самой в голове не укладывается, когда все успело зайти так далеко?!

Лиза на отлично провела разъяснительные работы. Конкретно так промыла Алексеевой мозги. Как много ее скрытых талантов я не знала, оказывается. Мейхер, конечно, козел, но Лизке и самой в кайф новый уклад. Она в своем извращенном желании поиграть сейчас кого угодно превзойдет.

Чувствую, что на меня смотрят. Поворачиваю голову. Четыре пары глаз скоро пробуравят во мне дыру.

– Что? – тянусь к чашке кофе.

– Зачем ты села с нами?

Алексеева спрашивает таким тоном, будто это я виновата в их бедах. Будто это я травлю ее друзей уже неделю.

– В смысле?

– Ты в хороших отношениях с неразлучниками, тебя они никогда не презирали. Беляков слюни по тебе пускает, вся команда по баскету тоже твои друзья, даже с новенькими ты успела задружиться, – не без ехидства перечисляет Алексеева.

– Потому что я не поддерживаю все, что тут происходит. И вам советую на эту вечеринку не ходить. Пономарева врет. Красиво говорит, но…

– Правда? А может, это ты хочешь выслужиться перед Мейхером, а, Май? Сидишь тут, уши греешь, а потом все ему докладываешь?!

– И зачем это мне, раз я со всеми в таких хороших отношениях?

– Ты в него влюблена!

Поперхнувшись кофе, начинаю кашлять. Когда речь возвращается, в глазах до сих пор стоят слезы. Я кашляла на всю столовую, как кашалот.

– Чего? Ты там совсем уже ку-ку? – кручу пальцем у виска.

– Может быть, но это ты сидишь с ним за одной партой весь сегодняшний день.

– Он сам подсаживается.

– Ну-ну.

Набираю в грудь побольше воздуха. Что-то им сейчас доказывать особого смысла не вижу. Рита верит Лизе. Пономарева намеренно настроила их против меня. Причина очевидна. Мейхер, чтоб его. Вот кто в него, кажется, влюблен. Она, не я.

Лиза решила гадить мне исподтишка. У нас с ней конфликтов раньше не случалось, но тем не менее подругами мы никогда не были. Скорее, между нами всегда веяло легкой прохладой.

Лиза любит быть в центре внимания, часто несет всякую чушь, а я не могу промолчать, если кто-то мелет откровенный бред. Мы вечно пререкались. Но чтобы устраивать подлянки, это впервые…

– Мне без разницы, что ты там себе придумала или кого послушала. Одно я знаю точно: если вы пойдете на эту вечеринку, то с вероятностью в сто процентов пожалеете.

– Это угроза? – подключается Панов.

Артур смотрит на меня исподлобья. Они с Шиловым и Алексеевой с первого класса дружат. Глупо думать, что он прислушается ко мне, а не к Ритке.

– Я же говорю, выслуживается перед новеньким, – повторяет Рита. – Сидит тут, вся такая святая, а сама хочет сделать нас не просто изгоями, а…

– Боже, – перебиваю этот бред, накрываю лоб руками, а потом давлю на глаза пальцами. – Это дружеский совет. Но вы вправе поступить, как считаете нужным.

Собираю пустую посуду на поднос и выхожу из-за стола.

– Что и требовалось доказать, – летит мне в спину.

Сильнее сжимаю поднос и направляюсь к стойке для грязной посуды.

Уже у двери чувствую взгляд. Между лопаток в этот момент разгорается настоящий пожар, мельком поворачиваю голову. Смотрю через плечо.

Арс пялится на меня в упор. На губах усмешка. Сидит, развалившись на стуле, и делает вид, что слушает болтовню Пономаревой.

Остаток дня я прихожу в класс самой последней и каждый раз занимаю любую свободную парту, а не свою, за которой, конечно, уже сидит Арсений.

Пусть, в конце концов, влюбленным дураком, если пошел такой слушок о нас, уже выглядит он, а не я.

После занятий звоню маме и сообщаю, что уже освободилась.

– Май, я минут через двадцать буду. В салон заезжала, там снова черт-те что.

– Хорошо. Буду ждать тебя на парковке.

Отключаюсь и, застегнув школьный пиджак на все пуговицы, выхожу на улицу.

Лиза под ручку с Антохой идет следом. Все втроем притормаживаем на крыльце, чуть в стороне от двери.

– Да-да, будет супер, – хохочет Лизка, а потом зыркает на меня.

Вижу у нее в глазах килотонны злости, которую она изо всех сил пытается скрыть за белоснежной улыбкой.

Очень хочется спросить, что за чушь она наплела Рите. Разлепляю губы даже, но в самый последний момент себя останавливаю.

Бросаю взгляд на открывшуюся дверь. Она-то меня и отвлекает окончательно.

Марат выходит на крыльцо, огибает Тоху с Лихой и останавливается рядом со мной.

– Все в силе? – спрашивает, абсолютно не обращая внимания на ребят. Для него их здесь будто нет.

– Да. Да. В семь. Я помню, – улыбаюсь, а потом зачем-то касаюсь ладонью его предплечья. Сама не знаю, почему так делаю. Но в моменте кажется, словно ищу поддержки.

Лизкино лицо тут же вытягивается. Тоха тоже пялится с таким видом, будто падающий метеорит видит.

Мейхер кивает. Улыбается. Вскользь касается моих пальцев и практически сразу сбегает вниз по ступенькам.

Когда смотрю в спину уходящему Марату, понимаю, что Арс все это время стоял у машины, которая за ними приехала. И судя по выражению его лица, мое общение с Маратом ему не нравится.

***

В семь, как и договаривались, приезжаю во «Время вышло».

Как назло, на улице начинается дождь, от такси до козырька ресторана передвигаюсь на бегу. Оказавшись внутри, стряхиваю мелкие капли с примятых дождем локонов. Марата и его девушку нахожу сразу. Совпадение, но, когда я забегаю сюда перекусить, всегда занимаю этот же круглый стол недалеко от окна.

Лавирую по проходу и еще в пути прошу меню у официанта, прихватив с собой папку, зажимаю ее под мышкой и, откинув волосы за спину, останавливаюсь у диванчика, на котором сидит таинственная Тая.

– Всем привет, – кладу меню на стол. – Я Майя, – улыбаюсь, обращаясь к девочке.

– Таисия.

– Приятно познакомиться.

Прежде чем сесть, чуть-чуть подтягиваю свои широкие джинсы. Весь день ходила и светила в школе синяком через колготки. Поехать в юбке по магазинам было бы перебором.

Бросаю сумку на полукруглый диванчик, расстегиваю пуговицу пиджака, поддергиваю вверх манжеты торчащей рубашки, а когда поднимаю взгляд, понимаю, что и Марат, и Тая все это время за мной наблюдали.

– Там дождь, – выдаю первое, что приходит в голову.

Они переглядываются и слегка неуклюже кивают. Чувствую, как между нами тремя повисает напряжение. То самое, когда надо о чем-то говорить, но тему подобрать сложно. Нужно привыкнуть друг к другу.

Улыбаюсь, а мозг в этот момент анализирует. За эту неделю Арс занимался полнейшей ерундой, но, несмотря на это, общался с одноклассниками, в своих корыстных целях, но все же. А вот Марат даже с кем-то болтающим после первого дня в школе мной замечен не был.

Немного поразмыслив, решаю все же с чего-то начать. Разрядить обстановку, так сказать.

– Слушай, – обращаюсь к Марату, – я видела почти все фильмы с твоей мамой. Можешь попросить у нее для меня автограф?

Тая удивленно переводит взгляд на Мейхера.

– Твоя мама – актриса?

– Мирослава Дибич, – выдаю с улыбкой. – Ты не знала? Мы с мамой сейчас досмотрели сериал, тот, что про маньяка, и…

Мейхер бросает на меня раздраженный взгляд, который в секунды превращается во взгляд побитой собаки.

– Я что-то не то сказала? – бормочу полушепотом, чувствуя, как улыбка сползает с моего лица.

После такой странной реакции ко мне в голову неожиданно закрадывается мысль – а что эта Тая вообще о нем знает? Как давно они вместе? И почему знакомить ее он решил именно со мной? Он меня неделю знает.

– Здорово, – слышу ее приглушенный голос. – Я тоже смотрела этот сериал, – обращается уже ко мне.

Марат тем временем сидит как гипсовая статуя. С застывшим лицом и мышцами.

– Я до последних минут надеялась, что убийца не он, – включаюсь в разговор мгновенно, уж сидеть здесь с кислой миной, как Мейхер, я точно не буду.

– Да, я тоже.

Тая улыбается. Она милая. Красивая, бесспорно, но ее красота не роковая, напротив, очень и очень няшная, что ли…

Длинные пшеничные волосы, серые глаза, немного курносый нос, узкие плечи, запястья. Даже я по сравнению с ней выгляжу совсем не худышкой, несмотря на талию в пятьдесят девять сантиметров.

– Как настрой, кстати, перед завтрашней тусовкой?

– Я, если честно, всегда теряюсь в незнакомых компаниях. Вот Марат и предложил с тобой познакомиться.

Мельком смотрю на Маратика. Очень хочется закатить глаза, но я сдерживаюсь. Он меня подставил просто. Познакомиться, значит…

– Я сама в последний момент решила идти. Там будет его брат, – все же закатываю глаза. – Не лучшая компания, если честно.

– У вас плохие отношения?

– У нас нет отношений. У нас война, – заявляю безапелляционно.

Мейхер ухмыляется, а меня это злит. Он меня и так в неловкое положение поставил сейчас, еще и скалится.

Вытаскиваю тайком телефон и, припрятав его под столом, печатаю.

Май: «Ты дурак? Мог мне обо всем рассказать? А если бы я ляпнула что-то ну о-о-о-очень лишнее? Про поход по магазинам она не в курсе же?»

Марат: «Не подумал. Нет, нужно как-то к этому подвести».

Переглядываемся. Господи, ну что за семейство-то такое? И одного, и второго чем-нибудь огреть хочется, да потяжелее.

Май: «Ну гений, че!»

– Ты не переживай, у нас все нормальные, Тай, за исключением некоторых, – улыбаюсь, но, честно, уже не уверена в правдивости своих же слов.

– Будут друзья Арса еще, – как бы между делом вставляет Марат.