Будет больно, моя девочка (страница 13)
Не знаю почему, но цепляюсь за его слова, как за спасательный круг. Они подселяют мне в голову гениальную идею.
– Слушайте, я еще не купила ничего для вечеринки, очередной пиджак, может, – улыбаюсь. – Это моя страсть. Составишь мне компанию? – обращаюсь к Тае. – Пошопимся чуть-чуть.
– Не знаю даже…
Тая смотрит на Марата. Он ей улыбается и, склонившись к уху, что-то тихо говорит. Улыбка на лице Таисии становится шире.
Пока они милуются, тайком осматриваю Таю. Одета она просто. Мом-джинсы, заправленная в них светлая водолазка и ботинки на низком каблуке, которые совсем сюда не вписываются. Это меня вообще не волнует, прикидываю я другое, на какое шмотье мы нацеливаемся. Платья? Юбки? Может, брюки…
Отвлекает от размышлений телефонный звонок. Звонят не мне, Марату.
– На пять минут отойду, – Мейхер сжимает ладонь Таи и поднимается из-за стола.
Смотрю ему в спину и, переметнув взгляд на Таю, решаю проявить свое природное любопытство.
– Вы давно вместе?
– С июня. Немного.
– А где познакомились?
Тая будто уменьшается в размере. Горбит спину, зажимает ладони между коленей, бросает взгляд на маячащую у соседнего столика официантку.
– Это секрет?
– Нет. Я подрабатываю официанткой в ресторане недалеко от Александровского сада.
– О, я тоже летом подрабатывала у мамы в салоне. Администратором. Ну, точнее, помощницей администратора, – морщу нос.
– У твоей мамы свой салон?
– Маленькая сеть. Если будет время, звони, сгоняем на маник. Я угощаю.
– Спасибо.
Тая оглядывается. Мне кажется, делает это, чтобы убедиться, что Марата еще не видно на горизонте.
– Красивый пиджак, – делает мне комплимент. – Тебе идет белый цвет.
– Спасибо.
– Я знаю, зачем Марат тебя позвал, – Тая улыбается, но выглядит ее улыбка печально. – Он переживает, что я не впишусь в вашу компанию. Не хочет меня расстраивать. Ты что-то вроде группы поддержки, да?
– Тип того…
– Марат хороший. Очень хороший. Мы когда познакомились, я даже подумать не могла, что он из очень обеспеченной семьи. Очень простой. Мне казалось, что такие парни, как Марат, ведут себя по-другому.
Очень хочется сказать, что зачастую именно так, как она думала, они себя и ведут. Далеко ходить не нужно, один Арс чего стоит.
Тактично молчу, конечно.
– Вот этот салат, – касается кончиками пальцев края тарелки, – стоит как мои джинсы. Я не дура и каждый день вижу людей, как ты или Марат, на работе. Он давно хочет меня с друзьями познакомить, а я всегда отказываюсь. Сегодня пришла просто потому, что некрасиво постоянно говорить ему нет. Да и, если честно, не хочу, чтобы ему было за меня неловко перед ними…
– Если у вас все серьезно, – кладу ладони на стол и смотрю Тае в глаза, – то ему должно быть глубоко плевать на мнение своих друзей, которые несут всякую чушь, – пожимаю плечами. – Не сахарный. Не растает. И вообще, ты знаешь, моя мама была самой обычной девчонкой из небольшого провинциального города. И отец у нее был алкоголик. И денег у них не было. Мой папа при этом был тем еще мажором, – смеюсь, – но он никогда ее не стеснялся. Так что кому и должно быть неловко в этой ситуации, так это тебе – от зашкаливающего абсурда! И прекрати жалеть Мейхера. Мужик он или кто?!
На последних словах немного повышаю голос. Но разве я не права? Если человек в отношениях не может защитить свою женщину от нападок, то, уж простите, все вопросики должны быть к нему.
Тая на секунды поджимает губы, а потом спрашивает:
– Что тебе сказал Марат, когда сюда позвал? Только честно.
– Попросил помочь.
Барабаню пальцами по столу, обдумывая, что буду говорить дальше, и решаю, что Тая мне импонирует куда больше семейства Мейхер. Поэтому выдаю правду:
– Он боится, что ты будешь чувствовать себя не в своей тарелке. Поэтому просил с тобой пошопиться. Прикупить пару брендовых шмоток, – вздыхаю.
– Понятно.
– Но, вообще, я, если честно, не вижу здесь ничего ужасного. По-моему, подарки – это всегда хорошо. Да и Марат вроде хочет сделать как лучше.
Быстро перебираю в голове все букеты, украшения и шмотки, которые мне дарили парни, когда ухаживали. Определенно ничего плохого.
Пересаживаюсь на диванчик к Тае.
– Так что выше нос. Прорвемся, – подмигиваю.
Марат возвращается почти сразу, как только я меняю место дислокации. Правда, не один. С Арсом.
Боже мой, ну этого-то сюда как занесло?
Кривлю лицо, бросая на Арса раздраженный взгляд. В ответ он только улыбается.
Когда смещает взгляд на Таю, рассматривает ее как какую-то зверушку. С явным превосходством во взгляде.
– Подружку притащила? – спрашивает у меня, продолжая пялиться на Таю.
Получается, он и правда не в курсе, что она девушка его брата. Вот это уже интересно. Марает ему даже сейчас ничего не сказал? Братья Мейхер не так дружны, выходит?
– Удивляешь все больше, – продолжает, плюхнувшись на диван в аккурат напротив меня. – Или подожди, – прикладывает пальцы к губам, – это что-то тип страшненькой подруги, но в другой плоскости? Чем тебя так привлекают эти убогие, Панкратова? Носишься с ними… Или… Точно! Таскаешь ее за собой, как ручную собачонку, чтобы она тебе в рот заглядывала? Ты, Майя, удивляешь меня все больше.
– Рот свой закрой! – психует Марат.
Вижу, как его рука, лежащая на столе, сжимается в кулак.
Арс хмурится. Медленно поворачивается к брату.
– Извинись, – цедит сквозь зубы Марат.
– Перед кем? Здесь есть кто-то, перед кем я должен извиняться? Ты когда успел от нее, – смотрит на меня, – эту заразу подхватить? Эта дружба, – кривит лицо, – плохо на тебя влияет.
– Ты глухой? Я сказал тебе, извинись!
– Ага, может, еще сплясать? Не агрись. Дома разберемся.
Тая в этот момент поднимается с дивана и выбегает в проход. Стук ее низких каблуков застревает у меня в голове. В ужасе смотрю на ее удаляющийся силуэт и впервые в жизни совершенно не знаю, что сказать. Да и нужно ли?
Марат толкает Арса в плечо и бежит следом за Таей.
– Че это было вообще? – Мейхер со слегка офигевшим видом смотрит вслед брату.
– Ты просто идиот, – проговариваю максимально спокойно. Без эмоций. – Заплатишь, – выпрямляюсь, наклоняюсь через стол, чтобы забрать сумку с диванчика, на котором сидит Арс, и тоже иду на выход.
Напоследок все же поворачиваюсь. Набираю в легкие побольше воздуха и произношу:
– Это не моя подруга, Мейхер. Это девушка твоего брата, и ты нормально так облажался.
Вижу, как Арс меняется в лице, только вот радости от этого не испытываю.
Привкус горечи во рту только усиливает эмоции от произошедшего. Ну вот как? Как можно быть таким мерзким? У него вообще сердце есть? А совесть? Хоть какие-то ее зачатки?
Марат же его брат…
Выхожу из ресторана быстрым широким шагом. Не могу оставаться там больше ни на минуту. Присутствие Мейхера душит. Если утром я злилась на него, как и все дни до этого, то теперь в прямом смысле ненавижу. Он гадкий, злобный, бестактный, а самое главное – бесчувственный!
Пальцы сами собой сжимаются в кулаки от досады. Я в своей жизни еще не видела таких людей, как он. Никогда. Каждый раз он пробивает дно, а после сегодняшнего ниже просто уже некуда.
Оказавшись на улице, осматриваюсь. Ребята стоят на краю тротуара, буквально в двух шагах от того самого черного седана, на котором меня буквально недавно подкидывали до Веры. Пока они обнимаются, подходить к ним не решаюсь. Замираю под стеклянным козырьком так, чтобы не загораживать вход в ресторан.
Нервно постукиваю носком туфли по асфальту, наблюдая за тем, как Тая уткнулась носом Марату в грудь, пока он гладит ее по волосам и говорит что-то в самое ухо. Сердце от этой картинки сжимается как-то по-особенному. Я будто подсматриваю за ними и вижу при этом что-то настолько сокровенное, то, что явно должно быть скрыто от чужих глаз.
Становится дико неудобно. Переминаюсь с ноги на ногу. Отворачиваюсь.
Ветер раздувает волосы резкими порывами. Смотрю себе под ноги и понимаю, что просто очарована картинкой, которая до сих пор стоит перед глазами.
Нежность пропитала каждый закуток улицы, а любовь здесь вовсю парит в воздухе.