– Разве не в этом смысл моего заточения? – смотрю прямо в его глаза, с трудом сдерживаясь от того, чтобы прикрыться руками.

– Мне есть кого трахать, Юна. Ты же просто отбываешь наказание.

– Как долго я буду сидеть во тьме? Даже у тебя в камере было окно и прогулки на свежем воздухе. Разве я не заслуживаю хотя бы нормального содержания.

– Сделай, как я скажу, и я подумаю, хочу ли идти тебе навстречу.

Мы снова замолкаем, смотря друг на друга. Я – красная от стыда и отчаянно старающаяся не прикрываться. И он – старательно делающий вид, будто ему плевать на мое обнаженное тело.

– Чего ты хочешь? – хочу как можно скорее это закончить.

– Садись на пол на колени, – гремит его голос, отдаваясь гулом в ушах.

Арес делает шаг назад, увеличивая между нами расстояние, будто боится, соприкоснуться со мной.

Делаю, как сказано, и сажусь коленями на пол, опускаясь ягодицами на пятки.

– Дальше что?

Арес дотрагивается до ремня, расстегивая пряжку.

Страх вспыхивает под ребрами, и я в ужасе слежу за тем, как он расстегивает ремень.

– Ты сказал, что не испачкаешься об меня, – шумно дышу через нос, прогоняя воздух.

– Надежда умирает последней, да, Буря? – хмыкает он, выдергивая ремень из шлевок, и подходит ко мне.

      Я вздрагиваю, когда он откидывает мои волосы в сторону, а затем нежная телячья кожа ремня, касается моей шеи.

В висках долбит, и мне становится поистине страшно.

– Задушишь меня на камеру? – впиваюсь ногтями себе в бедра, но не дергаюсь.

Минотавр застегивает ремень у меня на шее и затягивает петлю. Я дышу все чаще, понимая, что вот они, мои последние мгновения.

Но внезапно Арес останавливается и достает из кармана смартфон.

– Скажи прямо в камеру, что теперь ты моя вещь и принадлежишь мне и я вправе делать с тобой все, что захочу.

– Зачем? Разве и так не ясно, что ты делаешь со мной что тебе вздумается?

– Говори. И не забудь пожелать счастья своему мужу.

– Ты больной! – чувствую, как в горле распирает ком. Я не знаю, как буду говорить все это из такого унизительного положения.

Но он одной рукой держит конец ремня, а второй включает камеру и толкает меня коленом в бок, чтобы я начинала.

– Аслан, – делаю глубокий вздох. – Поздравляю тебя с помолвкой, – во рту пересыхает. – Ты всегда знал, что я принадлежу Аресу Поликратову. Теперь я официально его вещь, – говорю не спеша, с паузами, чтобы не разрыдаться на камеру. – Он может делать со мной все, что захочет, – голос дрожит, и губы немеют. – Прости, что держала тебя так долго. Будь счастлив.

Из глаз все-таки брызжут слезы, и ремень на моей шее ослабевает.

– Хорошая вещь. Послушная, – говорит он, направляясь к выходу.

– Что насчет моей просьбы о прогулках? – кричу я вдогонку.

– Я еще не решил, – бросает он, не оборачиваясь и оставляя меня снова одну.

Глава 13

Арес

– Здравствуй, Арес, – жмет мне руку Михаил Альтман.

– Здравствуй, – отхожу от будущего тестя в сторону и сажусь на указанное им место, в глубокое кожаное кресло.

Это его кабинет, куда не могут заходить без его приглашения. Все здесь кричит о его статусе. Массивная мебель из красного дерева, диваны и кресла, обтянутые телячьей кожей. На стенах, рядом с фотографиями с самыми влиятельными людьми страны, висят головы убитых им на охоте животных. Среди которых есть не только олени, кабаны и даже медведи, но и африканские животные – лев и носорог.

Альтман – это волк в овечьей шкуре. Видный политик и филантроп, изображающий законопослушного гражданина. И не каждый догадывается, что на самом деле он тот еще грешник, способный не только подмять под себя судебную систему, но и сам стать законом. В реальности руки его по локоть в крови, поэтому мало кто решится перейти ему дорогу.

И тем более этим кем-то буду не я.

– Как настроение? – берет хьюмидор и садится в кресло напротив, в котором Михаил утопает.

– Прекрасно! На свободе любой миг самый лучший, – усмехаюсь, напряженно наблюдая за ним.

– Рад, – он открывает крышку кейса и протягивает мне. – Угощайся. Лучшие, кубинские.

Я беру сигару и зажимаю между губами, поджигая и втягивая дым.

– Ну как? – поджигает свою Михаил и щурится, прикуривая.

Дым обволакивает рот и горло, и я тут же выпускаю облако изо рта. Я так и не стал поклонником этой херни, но из уважения к собеседнику я никогда не откажусь.

– Честно? – смотрю на него прямо, не собираясь лгать, потому что презираю ложь. – До сих пор не понимаю, в чем кайф.

Альтман усмехается, явно не обидевшись.

– Втянешься, – говорит уверенно. – Просто нужно войти во вкус. Привыкнуть, как и ко многому в нашем мире.

Я ничего не отвечаю и внимательно слежу за ним.

– Алина переживает, говорит, ты неласков с ней.

– Я не умею быть ласковым. Она знала это изначально. Если ей хочется нежности, то ты сделал ставку не на того.

– Брось, это все бабские загоны. Подрастет – поймет, что в браке главное не это, – снова затягивается дымом и выпускает полупрозрачные кольца.

На дочь ему по большей части плевать. Она для него вроде ручной собачки, которая служит аксессуаром и которую можно таскать за собой на поводке и отпускать пописать только в разрешенных местах.

Жениха Алине тоже подобрал отец. Такого, с кем не просто можно договориться, но кто будет полезен прежде всего его семье. Поэтому бывший боец с мировым именем, пусть и осужденный, но имеющий не просто влияние, а власть и связи со всеми группировками в стране, оказался для него самым подходящим вариантом. К тому же, как выяснилось, дочка его уже спала и видела, как окажется подо мной.

– Но ты тоже сильно не светись на людях с другими.

– Ты об этом хотел поговорить?

– Что ты! Нет, конечно, – смотрит на меня, закинув локти на подлокотники. – Слышал, что Рык хочет на тебя выйти и у него какие-то претензии ко мне.

– Он прислал приветственный подарок на мое освобождение.

– И что это?

– Ламборгини.

– По нашим-то дорогам? – начинает смеяться в голос.

А я жду, пока он наконец-то озвучит то, что ему нужно.

– Встретиться с ним надо, Арес.

– Какая цель?

– А нужно мне следующее, – разливает по бокалам коньяк и, протянув мне один из двух, наклоняется вперед.

Спустя час я наконец-то покидаю кабинет Альтмана. Подумать есть над чем, взвесить все риски. Когда меня закрыли, расстановка сил в стране поменялась, и вытащили меня, чтобы вернуть прежний уклад.

Но стоит помнить, что у каждого из нас свой интерес в этой игре.

– Вот ты где! – подлетает ко мне Алина, обхватывая за руку. – Я думала, ты ушел.

– Ухожу сейчас.

– Уже? Так быстро? – она снова надувает губки, и меня эта привычка нисколько не умиляет, а только раздражает.

– Не грусти, – стараюсь подбодрить девчонку. – После свадьбы мы будем все время вместе.

– Не могу дождаться. Но, может… – она облизывает губки, осматриваясь по сторонам. – Может, ты придешь ко мне сегодня ночью?

Всматриваюсь в голубые глаза и вижу столько предвкушения в ее взгляде, будто она и правда ждет этого больше всего.

Но я не хочу. Не сейчас. И не с ней. Не нужно, чтобы она питала напрасные надежды.

В кармане вибрирует смартфон, достаю гаджет и вижу номер Эда, одного из моих парней, охраняющих дом. Прочитав его имя, я мгновенно напрягаюсь, потому что сегодня его очередь следить за моей пленницей.

– Мне нужно отойти, – освобождаюсь от рук Алины и иду на улицу. – Говори! – принимаю вызов.

– Босс, у нас проблема, – в голосе охранника паника. – Твоя… Арес, тут столько крови! Ей нужен врач!

Глава 14

Юнона

– Он обещал вывести меня на прогулку! – налетаю на человека, который приносит мне еду, и переворачиваю поднос, наплевав, что вся еда оказывается на полу.

Прошло три гребаных дня с того унизительного момента, когда мы с Аресом сняли видео для моего мужа.

Я не имею понятия, какой была реакция Аслана на увиденное. Но будь я на его месте, то отреклась бы от такой жены. Он должен понимать, что я навсегда потеряна и больше не вернусь. А если бы вернулась, то стала бы для него позором.

Теперь, когда я больше не маячу у него перед глазами, ему не придется жить с напрасной надеждой на то, что однажды я посмотрю на него иначе.

Не будет такого. Шесть лет он ждал, но пропасть между нами становилась лишь глубже. Несмотря на физическую близость, которой он так жаждал и которую получил спустя год брака, все стало только хуже.

Я просто не могу любить его так, как ему необходимо. Хотела бы, да не вышло.

За шесть лет мои чувства к нему не изменились. Разве что на смену благодарности и доброму отношению пришло презрение, которого не было раньше, а следом за этим – и полное разочарование.

Раньше он казался мне благородным рыцарем, рисковавшим собой ради любимой девушки. Но годы, проведенные в нелюбви, превратили рыцаря в уставшего и опостылевшего зажравшегося короля. Мерзкого и эгоистичного.

Находиться в одиночестве все тяжелее. Мне начало казаться, что я схожу с ума в этой тишине. И время я отсчитываю только по приемам пищи. Это все, что мне остается.

Я не знаю, чем себя занять. Но священное писание, которое принесено для того, чтобы я раскаялась, так и лежит нетронутым.

Вера во мне в то, что Минотавр смягчится, стремительно тает, а в голову лезут жуткие мысли.

Поэтому я решаю воспользоваться единственной возможностью как-то изменить ситуацию.

Как только слышится скрежет в замке, я прислоняюсь к стене рядом с выходом и жду, когда дверь приоткроется.

Полотно медленно отодвигается, и, словно в насмешку, надо мной помещение пронзает полоска света.

Злость вспыхивает в груди, опаляя все внутренности. Именно тогда я делаю рывок.

– Я не крыса жить в подвале! – воспользовавшись моментом неожиданности, я умудряюсь сбить охранника и вылететь из подвала.

      Щурюсь от яркого света, но не останавливаясь взбегаю вверх по лестнице.

– Стой! – кричат мне вслед, и я слышу тяжелые шаги за спиной.

Но меня не остановить. Я лечу не просто к свету, а к самой жизни, которой пышет этот дом, по которому витают слюновыделительные ароматы, в котором слышатся голоса.

Я бегу не разбирая дороги. Распахиваю дверь за дверью, пока не оказываюсь в просторной гостиной с окнами от пола до потолка. Здесь столько света, что в нем можно купаться.

Новая вспышка гнева дает еще один толчок бежать без оглядки, в мир, где есть жизнь, а не существование.

– Остановись! – гремит голос. – Ловите ее!

Но меня сейчас ничто не остановит.

Я вижу выход из дома и лечу к нему. Дверь распахивается, и порог переступает какая-то женщина. Но я не смотрю на нее и прошмыгиваю мимо, отталкивая ее в сторону.

– Ох, батюшки! – охает она, когда падает от моего толчка.

– Блядь! Ловите ее! – орет тот, кто должен был меня накормить, но провалил эту миссию.

В другой ситуации я бы позлорадствовала, а пока все мое внимание сосредоточено только на том, чтобы выбраться из этой тюрьмы, больше напоминающей ад.

Я сбегаю с крыльца, и у меня есть мгновение, чтобы оценить ситуацию.

– Сучка убегает! Ворота закройте!

Внезапно мне наперерез выскакивает здоровый мужик. Я мгновенно меняю траекторию. Но и с другой стороны на меня надвигается охрана.

Тогда я кидаюсь по единственному направлению, где никого нет. Передо мной бесконечная аллея и забор, что маячит впереди.

– Дура, там собаки! – кричат мне вслед.

Но в голове пульсирует только одна мысль: “Любым способом выбраться отсюда!”

Звуки растворяются. Только шум моего дыхания, и ничего больше. Я вижу высоченные глухие ворота, которые мне никто не откроет. От них в стороне будка охраны и дерево рядом с монолитной кирпичной стеной.