В любом случае, мы намерены выполнить своё обещание, данное брату Борину. Мы знали, что вас депортируют после произошедшего, поэтому планировали вас перехватить во время переправки. Однако твоё магическое пробуждение всё осложнило. Сестра Карол и брат Радо отказались бежать с нами, боясь, что это отразится на твоей участи в Сангреле. Мы глубоко уважаем вашу сплочённость. Клянёмся своей честью, что скоро вы будете вместе!

А пока мы просим тебя поддерживать внешнюю лояльность мирольскому режиму, и набираться магического опыта. Скоро мы найдём способ снова связаться с тобой.

Будь храброй!

Братья Чёрного ока.

После прочитанного Мэй не знала, что и думать. Радикальная организация, наводившая страх на мирольских чиновников в Дрене, желала помочь ей воссоединиться с семьёй. Да, она хотела этого больше всего на свете, но… Её tata вряд ли бы одобрил помощь от них. Вера в невиновность отца не стала слабее даже после прочтения письма. И Мэй была уверена, что любимый tata не одобрил бы связь с радикалами, помня о том, как он с lala стыдили Габора за опасный национальный настрой. С другой же стороны её будущее в Сангреле казалось очень туманным. Она – девица, вынужденная скрывать своё настоящее имя, ибо мирольские обыватели считают себя в праве на расправу таких как она. И не было никаких гарантий, что после войны её положение стало бы лучше. По сути, Мэй стояла перед двумя путями: один через туман, другой через кромешную тьму. И она не знала за каким из них скрывался свет лучших времён.

И пока будущее оставалось неопределённым, Магритт перешла к делам настоящего. Она не могла позволить себе сохранить письмо. Благодаря нанту Альпену нейстрийка выучила нужное заклинание. Мэй уже привыкла зажигать свечи магией, поэтому Арсен не удивился бы проявлению метки в это время суток. Прочитав заклинания, Магритт подняла письмо в воздух, и оно начало медленно тлеть. Пока бумага самоуничтожалась, нейстрийка достала из капсулы семечко. Утром его ждала земля в цветочном горшке.

VIII

В старом привокзальном кафе Арсен с трудом смог найти свободное место. От многолюдности веяло жуткой духотой, но всё же наставнику и его подопечной это казалось меньшим из зол, чем часовое ожидание поезда на холодном ветру. Едва они сели за столик, как к ним тут же подскочил официант.

– Чай с лимоном. – не глядя на него, Арсен открыл газету.

– Кофе с молоком и кекс. – со смущённой улыбкой сказала Мэй.

Официант учтиво поклонился и ушёл к другому столику. Пока Магритт разглядывала помещение, Арсен читал свежие новости. В этот раз сводки с фронта оказались весьма скупые: войска Терновой империи по-прежнему стояли у границ Маркеловской республики, а мирольский флот смог отбить очередную атаку армгардских кораблей у берегов Шабрового округа. За последнюю неделю ситуация на фронте существенно не изменилась, но для нанта Болинга отсутствие новой информации о Дреннском округе и Нейстрии уже была хорошей новостью. Дальнейшие же ознакомление с текущими событиями Арсен прервал, когда официант принёс заказ. Инспектор отложил газету на край стола и взял чашку с чаем.

Наставник со своей подопечной трапезничал молча. Всё это время Арсен неоднократно замечал, как Магритт робко поглядывала на газету, которую не решалась взять при нём. Инспектор мог понять, какого приходилось нейстрийке, насильно вырванной из родного Дрена, но не собирался заводить беседу на эту непростую тему и был готов пресечь этот разговор со стороны своей подопечной. Однако Магритт молчала. За всё время совместного проживание она ни разу не говорила о своём народе и Нейстрии в целом. Инспектор не исключал, что Мэй просто его опасалась чуть больше, чем он её. Слова заместителя Альпена после неудачного захвата оборотня, конечно, сильно засели в голове, но они заглушались воспоминаниями об эмоциональном поведении подопечной. Поэтому Арсен больше склонялся к тому, что имел дело с напуганной девицей, чем с искусной актрисой. Допив чай, инспектор взглянул на настенные часы. Ещё оставалось время для того, чтобы уйти в курительную комнату, заодно позволив Мэй в одиночестве почитать газету.

В задымлённом сигаретами помещение находилось достаточно нантов, при которых применение магии делалось невозможным. Поэтому Арсен вместе с портсигаром достал ещё спичечный коробок. После того, как инспектор зажёг сигарету традиционным способом, он отошёл к окну. Первое время он безразлично глядел на всё и всех сквозь табачный дым. Столичный вокзал с мельтешащими людьми сам по себе не вызывал у него ничего позитивного, а осенью и вовсе вгонял в тоску. Так что инспектор в такие моменты обычно погружался в свои мысли, которые в голове с большой скоростью сменяли друг друга. После же четвёртой затяжки его внимание привлекли две молоденькие курсистки, ждавшие прибытие поезда. Они так жизнерадостно разговаривали друг с другом, будто общественное беспокойство из-за новостей с фронта обходило их стороной. Арсену казалось, что эти курсистки вполне могли в эту минуту обсуждать свои грандиозные планы на будущее. Так же как когда-то и его супруга…

В подростковые годы, сбегая от напряжённой домашней обстановки, Арсен вместе со своим единственным другом Матео часто ходил в гости своему бывшему соседу присяжному поверенному Тибо Минхену. Его единственной дочери Элси было три года, когда она поселилась у отца после смерти матери. При каждом посещение нанта Минхена, нант Болинг ощущал, насколько скоротечно время. На глазах Арсена жизнерадостный ребёнок по прошествии лет вырос в милую девицу, которая с жаром в глазах рассказывала отцу и его гостям о прошедших занятиях на Белских женских курсах, а также о своей мечте стать педагогом, а также открыть свою художественную школу. Несмотря на то, что в те времена женское высшее образование считалось слишком экстравагантным делом, нант Минхен находил его нужным, поэтому не жалел денег для будущего своей любимой дочери… Когда Элси вышла замуж за Арсена, он жалел о том, что не смог помочь ей получить образование. В первый год брака инспектор пытался откладывать деньги на то, чтобы супруга смогла продолжить прерванное обучение на курсах, но едва минула бумажная свадьба, как цена резко увеличилась. А потом Элси забеременела, и эти деньги решено было вложить на будущую жизнь ребёнка. Хоть супруга желала этого малыша, но Арсен чувствовал, как ей тяжело давалось расставание с мечтой. Когда нант Болинг узнал о беременности, он пообещал Элси: “Если эта девочка, я приложу все усилия, чтобы она получила то, чего я не смог сделать для тебя.”

Закончив курить, Арсен вернулся в кафе. Как он и ожидал, Магритт не упустила возможность прочитать последние новости. Она заметила наставника, когда тот уже стоял у столика. Испугано ойкнув, Мэй резким движением бросила газету на край столешницы и с неловкой улыбкой повернулась к инспектору. Арсен лишь сказал с ухмылкой: “Тоже мне преступление.” Смутившись Мэй потупила взгляд на свои руки. Выражение лица инспектора стало проще, и он уже спокойно велел собираться.

***

От Сангреле до Тарло, расположенного в Миренском округе, путь составлял четыре часа на поезде. Это время наставник вместе со своей подопечной решил провести с пользой. Сидя в купе, они изучали то, с чем им предстояло иметь дело во время командировки в Тарло.

– Ты вообще когда-нибудь видела людей с вампиризмом? – спросил Арсен у своей подопечной.

– Не доводилось… – Магритт поцеловала нательный образ. – К счастью.

– Всё не так страшно, как кажется. К тому же я смотрел прошлогодний отчёт о проверке. Нант Гиселинг – один из самых законопослушных подданных с вампиризмом. Так что эта проверка по сути своей лишь формальность.

– Надеюсь…

Наставник, используя справочник, объяснял своей подопечной, что из себя представлял вампиризм. Для Мэй, знавшей о вампирах из городских баек, большинство фактов не оказались новы, но кое-что её всё же удивило. Открытием стали две особенности вампиризма. Людей с данным неизлечимым заболеванием также касалась старость и смерть, а солнечный свет приводил их в неконтролируемую ярость, опасную для окружающих.

В первые за всё то время, что Магритт изучала магию, у неё разболелась голова от этой теории. Поэтому с разрешения наставника Мэй вышла из купе, чтобы немного прогуляться по вагону. Пройдя пару метров, она подошла к одному из окон, чтобы полюбоваться видом. В тот момент поезд проезжал мимо деревни. Смотря на аккуратные домики из белого камня, Мэй почувствовала расслабление.

Разум погрузился в приятные детские воспоминания о жизни вне города. Отец вместе с Габором собирали овощи, а Магритт с матерью кормили кур. Маленькая Мэй под ласковый смех lala с осторожностью тянула руку к шумным птицам. Ей казалось, что они очень агрессивно настроены. Карол пыталась убедить дочь, что курочки ей ничего плохого не сделают, однако кудахтанье сильно давило на нервы. В какой-то момент Магритт не выдержала и побежала к tata. В такие моменты он всегда откладывал любые дела, чтобы успокоить её в тёплых объятьях. Тогда Борин, будучи уверенным в перспективе своего хозяйства, обещал своей дочери, что скоро он купит ей пони. И это было единственное обещание, которое отец не смог исполнить.

Пока Магритт глядела в окно, погрузившись в детские воспоминания, к ней подошёл Арсен. Нанту Болингу также надоело находиться в купе, и он искал подходящее место для курения. Эта цель стёрлась из головы при виде задумчивой подопечной. Когда она пристально глядела на движущийся вид из окна, от неё веяло странной незримой аурой, которую инспектор мог охарактеризовать, как нежная меланхолия. Арсен сам не заметил, как уже оказался рядом с Мэй у окна. Нейстрийка увидела его по отражению на стекле, но сама никак не изменилась ни в лице, ни в позе.

– Вот уж не думал, что деревенский вид может так приковать взор. – нарушил молчание инспектор.

– Вам, как городскому, будет сложно это понять. – почувствовав лёгкую прохладу, Мэй обняла свои плечи.

– Городскому?.. Ну, Дрен тоже не деревня. – пробурчал инспектор.

– Извините, если задела. – подопечная с виноватым выражением лица повернулась к нему. – Да, Дрен не деревня, но… Какое-то время моя семья жила в деревне. Отец надеялся наладить хозяйство и жить, как фермер… Жизнь там, пожалуй, самая лучшая часть моего детства.

– И что пошло не так?

– Природа… Tata сказал, когда я и Габи уже выросли, что если один неурожайный год ещё можно пережить, то второй год подряд уже не оставляет никаких шансов. К тому же lala тогда уже была беременна Радо, и tata окончательно пришёл к выводу, что в городе больше шансов на то, чтобы прокормить семью.

Магритт резко замолчала, давая понять, что дальнейшие воспоминания неприятны для неё. Арсен едва слышно извинился, но Мэй не прибывала в обиде. Она с едва видимой улыбкой поблагодарила наставника за то, что тот её выслушал и, продолжая обнимать свои плечи, медленно пошла в сторону купе. Проводив подопечную взглядом, Арсен продолжил поиски места для курения.

***

Поезд приехал в город в сумеречное время суток. Вступив на твёрдую землю, Магритт огляделась по сторонам. Окраина Тарло встречала приезжих одноэтажными домиками из чёрного дерева да грязью на дороге. Когда же Арсен сошёл с поезда, он тут же прижал к носу свой носовой платок, дабы в полной мере не чувствовать нечистоты, доносящийся из свинарников некоторых домов.

Прежде чем отправиться в поместье нанта Гиселинг, наставник со своей подопечной посетил лачугу, отданную для деятельности местного лекаря. Это было первое строение, на котором Магритт увидела любопытный символ, окрашенный красной краской. Она хотела разглядеть его получше, однако Арсен, который намеревался быстрее разобраться с неприятным делом у доктора, не дал этого сделать.

– Для чего мы здесь? – спросила Мэй.

– Невежливо идти в гости без гостинца. – процедил Арсен с небольшой долей отвращения.