Магритт не успела потребовать объяснений, как оборотень с такой силой ударил её по лицу, что она упала на землю. Быстро придя в себя после такой оплеухи, Мэй испугано подняла голову на лже-Деккарта. Теперь в его глазах была лишь злость, а руки сжались в кулаки. Этой безмолвной угрозы оказалось достаточно, чтобы нейстрийка встала на ноги да побежала в сторону своего спасения.

Тем временем инспекторы, участвовавшие в засаде, услышав погоню, приготовились действовать. Они видели, как Магритт с испуганными вздохами убегала от обезумевшего оборотня, но не вмешивались до определённого момента. Он настал, когда Мэй заманила лже-Деккарта в условную точку. Инспектора, выйдя из укрытия, окружили оборотня, воткнув в землю железные пруты с чёрным камнем на конце. В ту же секунду между ними образовался высокий прозрачный бирюзовый слой, ставший для лже-Деккарта магической клеткой.

– Нана! – Мэй тут же повернулась на голос Арсена, который попал в сад через северные ворота. – Ты цела?

В эту минуту Магритт казалось, что она забыла все слова, которые знала. Все чувство в её разуме смешались, и реакция на происходящее выразилась в неосознанными резкими взмахами рук да поворотов головы. Арсену пришлось ориентироваться на внешнее, которое не вызывало серьёзных опасений.

Затем нант Болинг подошёл к бирюзовой клетке. Лже-Деккарт пару раз ударил по ней кулаком, после чего одарил Арсена насмешливым взглядом. Усмехнувшись инспектор Болинг отошёл на два шага и выставил правую руку в сторону клетки со словами: “Нана, решать тебе, но лучше всё же отвернись.” Однако подопечная не собиралась следовать этому совету. Мэй поняла, что наставник хочет сделать, и она хотела это увидеть своими глазами. Арсен быстро произнёс заклинание, после которого на его руке появилась красная светящиеся пентаграмма. В ту же секунду лже-Деккарта начал извиваться словно уж на сковородке. С каждым его адским криком происходила трансформация. Слой за слоем. Чем дальше, тем кошмарнее. Разум Мэй пытался заставить её отвернуться, но что-то внутри говорило, что она должна это увидеть. Вскоре оборотень предстал в своей истинной личине. Лысая фигура, чьё скрученное тело было покрыто омертвевшей кожей. Белые глаза с маленькими чёрными точками в центре. Нос казался таким плоским, словно его и не было вовсе. И всё это только малая часть того ужаса, которое увидела нейстрийка. Она не сомневалась, что эта личина ещё придёт в кошмары, но всё же сожаления не возникло. Магритт только не понимала одного: какая должна быть сильная мотивация, чтобы согласиться на такие последствия?

Когда пентаграмма с руки пропала, Арсен снова приблизился к клетке. Истинные обличья оборотней у него уже давно не вызывали никаких эмоций. Нант Болинг, не отрывая взора от человекоподобного чудовища, лишь отдал распоряжение коллегам: “Готовьте к транспортировке в отделение!” После этих слов сад тут же оглушил истерический смех оборотня. Пока инспектора недоумевали, глядя на него, Магритт достаточно быстро смекнула, что никакой транспортировки не будет.

– Не в этой жизни, мирольцы! – с этими словами пленник достала, ранее запрятанный в костюме, нож.

Все инспектора, кроме нанта Болинга, тут же засуетились, но сделать они уже ничего не могли. Пока оборотень пребывал в агонии, Арсен повернулся к Магритт. Она по-прежнему продолжала глядеть на этот кошмар, осознавая, что самое трудное этой ночью ещё впереди.

***

По прибытию в шестое отделение Магритт тут же схватили двое инспекторов в вестибюле и увели для последующего допроса.

– Нант Альпен, это вовсе необязательно! – запротестовал Арсен, провожая взглядом подопечную. – Она ведь не преступница!

– Всего лишь меры предосторожности, инспектор Болинг. – спокойно ответил Грегори. – И нам ещё предстоит узнать: преступница она или нет.

Сама же Магритт старалась держаться с достоинством. Она ещё по пути в отделение предположила такое обращение.

Перед допросом Мэй отвели в небольшую комнату с ширмой, где сидела молодая инспекторша. Нейстрийка даже испытала лёгкое облегчение от того, что хотя бы при досмотре сотрудники шестого отделения соблюдают приличия. За ширмой инспекторша тщательно провела эту процедуру с одеждой и сумочкой, а затем применила заклинание для обнаружения магических чар. В итоге проверка не выявила ничего подозрительного.

– Я могу сходить в уборную перед допросом?.. Красные дни. – робко спросила Мэй, а на косой взгляд инспекторши добавила. – Вы ведь меня уже обыскали.

Немного посомневавшись, инспекторша всё же проявила жалость к нейстрийке и отвела её в туалетную комнату. Наконец, оставшись наедине, Магритт огляделась. Очень быстро она нашла угол, не попадавший под обзор зеркала, которые больше не вызывали у неё никакого доверия. Оказавшись в безопасной зоне, Мэй сняла с себя ожерелье. Оборотень ей ясно дал понять, что оно с секретом, который не смогли найти сотрудники шестого отделения. Оставалось только его отгадать. Ключ нейстрийка искала в своих воспоминаниях. Среди них было и то, как лже-Деккарта провёл пальцем по аметисту. Присмотревшись Магритт обнаружила, что это очень искусная поделка под полудрагоценный камень. А затем в голове эхом отразилась первая часть фразы лже-Деккарта: “Немного силы…” Эти слова помогли Мэй найти разгадку. Последовав инструкции, нейстрийка достала камень из ожерелья. Подделка оказалась капсулой, застёжку которой и скрывало золотое ожерелье. Открыв её, Магритт обнаружила внутри маленький пузырёк с прозрачной жидкостью, семечко да сложенную бумагу, помеченную чернильным рисунком глаза. Первая вещь привлекла особое внимание. В голове Мэй эхом отразилась вторая часть фразы лже-Деккарта: “…пару капель помогут вам пережить неприятный разговор.”

– Поторопись! – строгий голос за дверью заставил нейстрийку вздрогнуть.

– Сейчас, нана! – нервно бросила она.

Времени на раздумья уже не оставалось, поэтому Магритт быстро накапала себе в рот пару капель и спрятала пузырёк обратно в капсулу, которую вернула в ожерелье.

Выйдя из уборной, Мэй получила от инспекторши эмоцию раздражения, которую попыталась загладить извинением. А та, пробурчав что-то себе под нос, велела нейстрийке идти за ней.

Оказавшись в допросной комнате, Магритт увидела малоприятного на вид инспектора, сидевшего за столом. Когда Мэй устроилась напротив него, тот протянул ей пузырёк с зелёной водой.

– Что это? – спросила нейстрийка.

– Зелье истины. – кратко ответил дознаватель.

Магритт замерла в задумчивости. Только в эту минуту она поняла, что за жидкость лже-Деккарт спрятал в капсуле.

– Нана Янт, – обратился дознаватель вежливым, но настойчивым тоном. – Если вам нечего скрывать, то и нечего бояться.

– Да, вы правы, нант! – вид Магритт стал более уверенный. – Мне нечего бояться!

Без сомнений Мэй взяла пузырёк и залпом выпила зелье истины.

Допрос проходил в неспешном темпе. Магритт, благодаря антидоту, спокойно рассказала, как прошёл путь до засады. Она, конечно же, умолчала одни детали да добавила те, которые придумала по дороге в шестое отделение. Раньше нейстрийке не приходилось столько врать, как во время этого допроса. Теперь же от этой лжи зависела её жизнь.

Пока Магритт давала показания, она не подозревала, что за допросом через невидимые глазки в стене наблюдал заместитель Альпен вместе с инспектором Болингом. Всё, что говорила Мэй казалось настолько правдоподобным, что Арсен даже почувствовал, как с его души упал камень. Однако на Грегори это не произвело никакого впечатления.

– Ты ведь не хуже меня знаешь, нант Арсен, что зелье истины можно обмануть. – фыркнул заместитель. – Собственного говоря, поэтому допрос под ним в суде не берут в расчёт.

– И как она могла это сделать? Её даже удивило существование такого зелья, так что вряд ли она знала про антидот. – был уверен инспектор.

– Не уж ты повёлся на эту маску недалёкой провинциалки?

– Я смотрю только на факты, нант Альпен! К тому же она живёт со мной чуть меньше двух лун. Уж поверьте я успел проанализировать её характер.

– Ты так в этом уверен? – усмехнулся Грегори.

– Да! – и Арсену момент показался подходящим, чтобы спросить. – Я не понимаю, чего вы добиваетесь?.. И к чему была эта сцена с письмом?

– Эх, нант Арсен… – заместитель по-отечески похлопал своего бывшего подопечного по плечу. – Я всего лишь хочу открыть её истинную сущность.

– Какую ещё сущность?

– Гнилую нейстрийскую. Тебя вводит заблуждение её личико, но поверь мне, эта падаль ещё проявит себя.

– Что ж… Я понял ваше отношении к ней, но… Даже в военное время закон остаётся законом. Ведь так?

Ухмыльнувшись нант Альпен снова взглянул в глазок. Поймать на вранье Магритт не вышло, да и других доказательств не имелось. Разочаровано выдохнув, Грегори направился к выходу и, остановившись у порога, снова обратился к Арсену: “Чуть не забыл. Днём мне телефонировали агенты второго отделения. Сотрудники посольства Терновый империи зря время не теряли после нашего анонимного сообщения… В Реймской клоаке нашли останки трёхлунной давности… Посол опознал в них Эрла Деккарта.” Услышав подтверждения своих догадок, нант Болинг молча сделал круговое знамение.

Когда самое сложное осталось позади, и дознаватель ушёл из допросной, Магритт решила помолиться. Сжимая в руках нательный образ, она молила Троебожие, как обычно, дать ей сил достойно пройти путь, ставший более тернистым, чем ранее, а также простить грех лжесвидетельствовали. Этот религиозный ритуал она успела совершить один раз, прежде чем в допросную комнату вошёл инспектор Болинг. Поцеловав нательный образ, Мэй повернулась к своему наставнику. В руке он держал её накидку.

– Расстрел на сегодня отменяется? – прошептала подопечная.

– Давай без этого, нана. – устало произнёс Арсен. – Думаю, этот вечер тебя тоже вымотал.

Встав с места, Мэй забрала у наставника накидку, которой укрыла свои плечи, после чего, учтиво поклонившись, вышла из допросной.

***

Вернувшись в свою комнату, Магритт смогла, наконец, облегчённо выдохнуть. Благодаря оборотню ей удалось пережить неприятный разговор, но оставались ещё вопросы. Мэй снова открыла капсулу и достала сложенную бумагу. Рисунок чёрного глаза знал каждый нейстриец в Дрене. Мэй не была исключением, но она не знала, чем привлекла его взор. Оборотень дал понять, что дело в её отце, но Магритт не сомневалась, что он не состоял в этой организации. Перестав гадать, Мэй решила раскрыть письмо.

Serala Magritt,

Ako te chetash prisa di zana di bre bola dasare ora Care oka taea olos fredir ka Sangrele. Van pritamo di vanmar bolir oten divir di tene tata savate sogalon di pakanacholon vanas. Ka verma savo vanene sokvida baraton Borin bolon tako kreton ka svanas reta di vanmar norivalir pareon baraton. I savate Noa vedla olne gicha nebetne vaka ka vanas sloboda, alo van bre primamo tako masse meta.

Take i seve, vanchar zhalati di radati vanas klata di vanmar gichalir baraton Borin. Vanmar zhalir di tanas izgoju afer radea di tako vanmar zhalalir di vazalir ka verma tranpate. Alo tene charale vore olemon trodola savo. Serala Karol i baraton Rado olomar otazalir di ralir sa vanas, foririr di olechi petati ka tenas diste ka Sangrele. Van dubokir primamo tanas uedir. Klatamo ka vane prada di tanchar uechati usoro!

A doka van molamo techash gichati insane pokrona mirole atapa i nabati charale navata. Usoro vanchar norivati meta di uedavati sa tanas.

Techash bravala!

Baratir Care oka.

Сестра Магритт

Если ты читаешь это письмо, значит, что клич Чёрного ока, брошенный нашим друзьям в Сангреле, не был напрасен. Признаемся, мы были очень удивлены, что твой отец всё же решился нам помочь. Во время всех наших встреч брат Борин был так твёрд в своём отказе, что мы даже нашли другого брата. И всё-таки Noa его подтолкнуло внести весомый вклад в нашу свободу, хоть мы и не одобряем такой массовый способ.