Подрулив к общаге, находящейся невдалеке от завода, я высадил дружбана и неспешно покатил к дому. Немного отклонившись от маршрута, проехал мимо трёхэтажного дома тёти Вали. Откуда-то я помнил подъезд и теперь попытался угадать, на каком этаже она живёт. Правда, с наскока не получилось. Наводить справки об адресе нельзя. Поэтому придётся определять квартиру на месте, уловив момент.

Добравшись до дома, я в последний раз посмотрел на промелькнувшую красную «копейку» и ухмыльнулся. Ну вот неймётся человеку! Какой смысл бесполезно тратить время? Я ведь завтра в деревню рвану. Она поедет следом? А если мне придётся остаться там и вернуться в Яньково утром? Так, скорее всего, и будет.

Главное, что журналистка пока не уверена в моей вине, иначе сдала бы органам. Поэтому пусть катается.

Видимо, после обморока я держался на морально-волевых. Вторая волна отката резко настигла, как только за мной захлопнулась дверь конуры. В итоге пришлось закинуться цитрамоном и сразу лечь спать.

Всю ночь снилась чернота, в которой кто-то шевелился. И опять там была не одна, а две едва видимые фигуры.

Несмотря на то, что лёг рано, проснулся только благодаря будильнику. Одно хорошо – долгий сон подействовал позитивно. По крайней мере, сознание прояснилось и исчез даже намёк на слабость. А дальше захлестнула обычная рутина. Всё как обычно. Встреча со знакомыми в толпе, Саня, догнавший рядом с общагой.

* * *

Смена прошла нормально. До обеда поговорил с начальником транспортного, сослался на то, что надо съездить в колхоз и доделать кое-какие дела. Севастьянов без проблем дал разрешение выйти в среду после обеда.

В столовой снова не было Светы Егоровой. Опять появилось беспокойство, но я не придал ему значения, ибо голова была забита совсем другим. Ещё Рыжий отвлёк, пристав с выбором джинсов. Лида снова включила режим равнодушия. Прочитал обрывок мыслей комсомолки, где она обвиняла меня в тупости, и малость прифигел. Она серьёзно?

Решил не заморачиваться, пустив ситуацию на самотёк, и продолжил работать. В итоге остаток смены прошёл нормально. Уже на выходе с проходной почувствовал чей-то нехороший взгляд. Естественно, это была тётя Валя. Она смотрела на меня из бокового коридора, думая, что не замечу.

Странная она. Хорошо, ты за мной следишь. Сразу возникает вопрос – зачем? Что это даст в глобальном смысле? Мобильных телефонов в этом времени нет, и Волкову не предупредить. Зато вызвать у меня опасения – легко.

После работы хотел быстрее сесть на мотоцикл и уехать, но на выходе меня поймал Саня:

– А я?

Вспоминаю, что утром обмолвился о поездке.

– Да без проблем, поехали, – тут же соглашаюсь.

Вместе веселее. И Рыжий не помеха, всё равно ничего не заметит, заодно отвлечёт на себя внимание.

У поворота в сторону посёлка в зеркале показалась красная «копейка». Интересно, поедет ли журналистка за нами? Через пару километров выяснилось, что благоразумие восторжествовало. Акула пера отстала. Может, решила поберечь подвеску?

Оно и правильно. Иначе я уже не знаю, как дальше делать вид, что её не замечаю. Тем более в посёлке это практически невозможно.

Хотя днём прошёл небольшой дождик, дорога уже высохла, и до дома Матрёны мы добрались к шести тридцати. Бабка обрадовалась, тут же принявшись накрывать на стол под яблоней. Незапланированный приезд Сани она восприняла нормально, сразу отправив его кормить поросят.

Как и обещала знахарка, нас ждали блины со сметаной, клубничное варенье, домашняя колбаса, сало и душистый хлеб со всяческой зеленью. Ну а после ужина подъехала клиентка. Серьёзного вида женщина на новеньком автомобиле «Нива ВАЗ-2121». Такую машину в этом времени я ещё не видел. Думал, их ещё не выпускают.

– Ну что, поехали? – властно произнесла дама, едва зайдя во двор.

– Клара Семёновна, а у тебя всё готово? – спросила бабка в ответ.

– Да, собрала пятёрку самых злостных алкашей. Сидят в конторе с бригадиром, думают, что их в очередной раз перевоспитывать будут.

– Ну, поехали. Давай, ты езжай вперёд. А меня Алёшка подвезёт на мотоцикле. Не дай бог, разолью у тебя в машине чего вонючего.

– Хорошо! Только не отставайте, дело-то важное.

Оставив Саню на хозяйстве, мы с Матрёной покатили следом за автомобилем.

– Это кто такая?

Ранее этой властной и явно зажиточной женщины я в колхозе не видел.

– Матвеева Клара Семёновна, директор лесхоза – ответила знахарка. – В здешних местах она второй человек после Жукова. А не видел ты её потому, что предприятие базируется в соседнем селе. Оно в два раза меньше нашего, но зато вокруг сплошные леса. Говорят, если бы у нас дорога нормальная была, то там давно бы цех по выпуску деревоплиты поставили. Лесовозы-то по своему колдобистому шляху ездят. А здесь придётся постоянно машины гонять и людей с разных мест возить. Ещё лет пятнадцать назад болтали про возможность проложить до обоих посёлков железнодорожную колею. Если бы сделали, то можно было б целый деревообрабатывающий комбинат строить. У нас же вокруг лесов столько, что выйдет пол-Франции накрыть.

И опять всё дело упирается в дорогу. Неужели деятелям из Смоленского обкома до такой степени плевать на местные реалии? Кстати, я заметил, что дорога между сёлами лучше, чем идущая в райцентр. Похоже, председатель и директор лесхоза совместными усилиями подсыпают, где надо, гравия и песочка. Только прямого выхода на асфальтовый завод у них нет.

Самое интересное – недавно я вспомнил, как в будущем ездил в эти места на автобусе. Один раз на рыбалку с друзьями, а второй – по какому-то поручению тёти Кати. Так вот, в девяностые эти дороги выглядели практически аналогично. Получается, до развала страны у советской власти руки до ремонта так и не дошли.

Эта Матвеева – тётка явно непростая. Примерно понимаю, какой контингент трудится на столь специфическом предприятии. На лесопилках, складах и цехах деревообработки работает тот же люд, что и в колхозах. А вот в бригадах вальщиков леса – по большей части бывшие сидельцы. Так уж у нас сложилось. И к этому контингенту нужен особый подход. Того, кто не умеет правильно обложить трёхэтажным матом и поставить на место, слушаться попросту не будут. Поэтому директор должен состоять из гранита.

– Алёша, давай обсудим, как лечить станем, – предложила Матрёна, когда в отдалении появились первые дома соседнего посёлка.

– Всё просто. Ты даёшь каждому по очереди выпить свои травы, а я буду сзади стоять. Там надо всего минуту. И у меня уже получается воздействовать на расстоянии, пусть и небольшом. Только предупреждаю сразу: как только всех пятерых закодируем, то сразу тикать придётся.

– Думаешь, мужики сразу поймут, что с ними сделали?

– Ага! Я до сих пор боюсь, что мой сосед узнает. Скандала и драки не избежать. Хоть я и спас человека, он этого сразу не поймёт. Или просто не захочет. У алкоголиков психика устроена странно.

– Ничего, прорвёмся. Есть правильные слова, чтобы людей в узде держать.

Добравшись до конторы лесхоза, которая была побольше, чем сельсовет, директор завела нас в медпункт. После коротких переговоров со знахаркой Матвеева крикнула бригадиру, чтобы прислал первого алкоголика.

Когда мужика в спецовке посадили на табурет, я стоял позади и делал вид, что рассматриваю таблицу окулистов для проверки зрения.

– Кривоносов! – грозно обратилась директор к мужику. – Месяц назад ты на коленях стоял и обещал, что больше ни одного запоя. Но снова неделю прогулял. Всё, даю тебе последний шанс! Готов закодироваться?

– Семёновна, я согласен. Кодируй. Только ведь не работает это. Не знаю, что с собой делать, как увижу пузырь, сразу с резьбы слетаю, – вроде как смущённо ответил помятый и небритый мужик лет сорока.

– Ничего, милок! Сейчас мы это дело поправим, – ласково пообещала Матрёна.

Знахарка открыла бутылку, наполненную настойкой, и налила в стоявший перед мужиком гранёный стакан грамм сто. В нос сразу шибануло целым букетом запахом с небольшой толикой алкоголя.

– Пей! – приказала бабка.

Работяга понюхал содержимое стакана и, учуяв спиртное, округлил глаза:

– Семёновна, не обессудь, если снова в загул уйду. Ты сама предложила.

– Пей! – рявкнула Матвеева, и мужик, вздрогнув, опрокинул настойку.

К этому моменту его голова для меня стала полупрозрачной. Я спокойно отсёк все волны импульсов, устремившихся к центру удовольствия.

Проглотив зелье, Кривоносов сморщился, словно выпил какую-то гадость. Сидевшая рядом Матрёна придвинулась ближе к пациенту и начала быстро что-то шептать ему на ухо.

– Ну всё. Можешь идти, – знахарка махнула рукой.

Удивлённый алкоголик схватил выпавшую из рук кепку и направился к двери.

– Это всё? – недоверчиво спросила директор.

– Да! Клара Семёновна, давай следующего, – произнесла бабка, не дав Матвеевой опомниться.

Таким же образом мы провели ещё пять сеансов кодирования. При этом я так и простоял на одном месте. Всё происходило почти одинаково, лишь с небольшими вариациями. Матвеева произносила короткую речь, алкоголик давал обещание. Затем Матрёна наливал сто грамм настойки, а я отрубал каналы получения удовольствия. И только одному здоровому мужику по имени Толик директор пригрозила штрафными санкциями.

Когда мы закончили, я почувствовал лёгкое головокружение. Но так как применение дара оказалось минимальным, особо не переживал. Доедем – поем, высплюсь и завтра буду как огурец.

– Матрёна, а ты уверена, что всё сработает? – спросила Матвеева с сомнением.

– Даю год гарантии, – уверенно ответила знахарка. – Если кто за это время сорвётся, приезжай, я деньги верну. А чтобы проверить эффект – вот, возьми.

Знахарка вытащила из сумки бутылку водки «Коленвал» за три рубля шестьдесят две копейки.

– Сходи и налей им по стопке. Посмотри, что будет, – предложила бабка с улыбкой.

Матвеева взяла водку со стаканом и вышла. Вернувшись через несколько минут, директор без слов кивнула и полезла в сумочку. Достав пачку двадцатипятирублёвок, она отсчитала двенадцать купюр и положила перед знахаркой. Та, не пересчитывая, завернула деньги в платочек.

Выйдя в коридор, Матрёна передала мне половину денег и побрела к выходу. Я двинулся за ней, а по дороге заглянул в Ленинскую комнату. Там шестеро хмурых мужиков сидели перед открытой бутылкой водки.

– Матрёна Ивановна, уходим, а то сейчас как начнётся, – поторопил я знахарку, но она также неспешно начала устраиваться в коляске.

– Сегодня они точно за нами в погоню не бросятся, – уверенно заявила бабка.

– Это почему?

– Потому что заговор я им правильный на ушко прочитала. Если не хотят стать слабыми по мужской части, то лучше мне на глаза не попадаться. С претензиями тоже не стоит приходить.

– Всё-таки это зверство. Мужиков всех радостей лишать, – произнёс я, когда мы отъехали.

– Всё правильно, для мужиков это расстройство. Но пить беспробудно тоже неправильно. Ведь у всех жёны и дети, которые на это безобразие смотрят. Пьянство – вот настоящее зверство. К тому же мы предотвратили множество нехороших дел, которые они по пьяной лавочке могли сотворить. А кого-то спасли от реального срока за уголовку.

– А если они потом придут и попросят их раскодировать?

– Зачем? Кстати, а ты сможешь назад всё вернуть?

– Скорее всего, да, – отвечаю неуверенно. – Но скажу сразу, вход – рубль, а выход –два, умноженное на пять.

Когда мы подъехали к дому Матрёны, заморосил дождик. Хозяйка посмотрела на сгущающиеся тучи, сделавшие небо совершенно чёрным. Повезло, что успели доехать. Освещение между сёлами, вообще-то, не предусмотрено. Ну и ехать в ливень по лужам – то ещё удовольствие. Хорошо, что я додумался отпроситься у начальника. Вдруг завтра дороги размоет, и мы с Рыжим застрянем.

– Полночи будет лить, поэтому оставайтесь спать в бане. Заодно поговорим, а то чую я, что ты какой-то замученный. Расскажешь, что случилось.

Не знаю как, но Матрёна смогла понять, что в моём настрое что-то изменилось. Предложила помощь, и я был этому рад.

Глава 5. Пропавшая

– Лёша, Саньке пора спать, – заявила Матрёна, когда мы вернулись. – А с тобой милок, пойдём-ка поговорим.