Зайдя в каменный мешок с печкой, она включила свет и, сев за стол, указала на стул, стоящий напротив:

– Давай сначала о наших делах, – предложила она.

– Да без проблем. Не думал, что директор лесхоза столько за кодировку заплатит, – признался я.

– Так Матвеева не со своих отдала, а из чёрной кассы предприятия. Конечно, могла бы себе забрать, но для общей пользы ей не жалко. Эти мужики, если кодировка не слетит, хорошо работать будут. И лесхозу прибыль принесут. А денег у Клары и так хватает. Если дело выгорит, то она к нам ещё не раз обратится. Обычных пьющих – ну, тех, кто только по выходным и на праздники – я ей от водки отвадить не позволю. А в остальном – почему бы не подзаработать? Да и людям польза.

– Чёрная касса – это как? – заинтересовался я.

– Обычно. Ты как маленький. Кому-то пару машин неучтённых досок для строительства дома подкинула. Или прицеп дровишек привезла. Так копейка в рубль превращается. Думаешь, у нашего Жукова не так? Схема похожая. Только кто-то эти деньги себе в карман кладёт, а другие из неучтённых средств дорогу между сёлами в порядке держат. Или если кому-то из колхозников своих стариков похоронить надо, то все расходы идут из кассы. Без этого в сельской местности не прожить. Сначала ты помог людям, а потом тебе сторицей вернулось. Ну и друг за друга здесь народ стоит.

Я понял, что Матрёна намекнула на ситуацию с шабашниками.

– Ясно. Значит, будем иногда кодировать.

– Будем, но сейчас речь не об этом. Чую я, что не успел ты в город приехать, как сразу в беду попал.

– Матрёна Ивановна, от тебя ничего не скроешь. Только, получается, влип я давно, да просто раньше не замечал.

– И каковы размеры проблем?

– За такое в СССР дают вплоть до высшей меры.

В ответ знахарка нахмурилась:

– На душегуба ты точно непохож. Признавайся, в чём дело? И давай честно. Если виновен, лучше сразу скажи.

– Год назад пропала девушка. Кое-кто решил, что я замешан.

– Если подозревают, значит, есть основания. Ведь так? – заметила бабка.

Я кивнул. Хотя сам не давал никаких поводов для подозрений.

– Ну, тогда выкладывай. Может, смогу чего посоветовать.

И я рассказал знахарке почти всё. Про пропавшую Машу Курцеву, учившуюся в параллельном классе. О том, как её искали всем заводом. Естественно, упомянул про подозрения тёти Вали. А в конце уже изложил ситуацию с журналисткой из Москвы, которая под видом интервью составляла мой психологический портрет. Про слежку тоже рассказал.

Пропустил только две вещи. Первое, что обнаружил в номере журналистки папки с копиями уголовных дел и приговорами. А второе – про возможную причастность бывшего хозяина тела. Не говорить же бабке, что я пришелец из будущего.

– Чего-то в этой истории не сходится, – констатировала знахарка, когда я закончил. – Девчонка пропала – это ясно, бывает. Мать подозревает тебя? Тоже понятно. Человек хватается за любую соломинку. Но журналистка не просто так в области объявилась. «Комсомольская правда» – газета всесоюзная, а не местный листок. Одни подозрения этой Вали рыть землю москвичку не заставят. Есть что-то ещё. Надо как-то узнать о настоящем интересе этой Волковой. Для этого тебе придётся с ней поговорить. Она не мать пропавшей девицы. И может рассказать, зачем приехала. Ты только веди себя хитрее.

И всё-таки Матрёна – провидица! Сразу определила, что Волкова появилась в области не только из-за меня.

– Так и сделаю. Только обожду несколько деньков. Время терпит.

Говоря это, я ещё не знал, что ошибаюсь. Времени у меня оставалось не так много.

* * *

От Матрёны мы уехали в полшестого утра, когда закончился дождь. Мне можно было не спешить, так как я отпросился до обеда. Но Санька об этом не побеспокоился. Разгильдяй!

До города ехали медленно, так как пришлось объезжать огромные лужи. Поездка была похожа на бесконечное лавирование. Но в итоге мы приехали вовремя, даже чуть раньше.

Домой я пока решил не возвращаться, поэтому оставил мотоцикл на стоянке у общаги. Сам зашёл вместе с Санькой в его четырёхместный «люкс», и пока он переодевался, уселся на подоконник.

Через несколько минут все проживающие в комнате вместе с Рыжим убыли на работу. А я забрал у друга ключ, сказав, что до обеда перекантуюсь здесь. Разумеется, он не возражал. Так что можно спокойно понаблюдать за проходной завода.

Тётя Валя появилась, когда к заводу начали сходиться конторские. Им переодеваться не нужно, поэтому кабинетные работники приходили попозже. Когда последний опоздавший исчез за турникетами, а улицы опустели, я начал собираться на вылазку.

И через семь минут уже стоял у старенького трёхэтажного дома, в котором жила тётя Валя с дочкой. По дороге никого не встретил, так что спокойно зашёл в подъезд. Внутри попытался найти табличку с номерами квартир и фамилиями жильцов. Место, где она раньше крепилась, обнаружилось сразу, но сама табличка давно исчезла. Пришлось доставать найденные ключи и осматривать замочные скважины.

Мне повезло, дом был старый. Эпоха металлических дверей пока не наступила, и никто не менял деревянные конструкции, используя однотипные замки, к которым явно не подходили найденный мною ключи. Все двери первого этажа оказались именно такими. На втором нашлась пара нужных вариантов.

Сразу пробовать открывать, разумеется, не стал, а для начала сходил на третий. Там обнаружилась лестница на чердак и отделанная рейками дверь с подходящим замком. Пока ходил, кто-то вышел из квартиры на первом и покинул подъезд. Это заставило меня поторопиться.

Обойдя все три интересующие меня двери, попытался почувствовать, есть ли внутри квартир за ними люди. И хотя дар выдал только один положительный результат, доверять прощупыванию вслепую не стал.

У двери на втором этаже, где мне показалось, что никого нет, я уже хотел проверить замок, как вспомнил один момент. Задрав коврик, обнаружил там жёлтенький ключик, очень похожий на один из найденных. Подняв его, приложил к своей находке и увидел, что зубчики отличаются.

Затем вернул ключ на место. Рванул на третий этаж и подошёл к двери, обитой рейками. Сунув жёлтый ключ в скважину, привычно крутанул. Подходит!

Значит, ключи принадлежали Маше, и она их уронила там же, где и заколку. Только это ничего не меняет.

Можно просто спокойно уйти, пока никто не видел. Но что-то толкнуло меня открыть дверь квартиры.

Осмотрев прихожую, я обнаружил идеальную чистоту. Ковровые дорожки лежали ровно по центру прохода, а обувь была расставлена по линейке. Похоже, тётя Валя относится к чистоте дома похлеще, чем на работе. Придётся вести себя максимально аккуратно и не оставлять следов.

Быстро осмотрев скромную, но чистую кухню, я прошёл по длинному коридору и заглянул в большую комнату. Мебель здесь старая, такую обычно показывают в фильмах о военном времени. Шкафы, буфеты, круглый стол и диван с деревянной спинкой. Видно, что семья живёт небогато. Даже черно-белый телевизор старого образца. Хотя если сравнивать с моей каморкой, то это хоромы.

Зал меня не заинтересовал. Прошёл дальше, открыл дверь и очутился в комнате пропавшей Маши. Заметно, что мать за год не тронула ни одной вещи. На ростовом зеркале – фото советских актёров, на письменном столе журналы, конспекты из техникума и учебники.

Пол идеально вымыт, пыли нигде нет. Но есть ощущение, что девушка быстро куда-то собиралась и недавно вышла. Похоже, мать каждый раз после уборки возвращает вещи на свои места. На кровати лежит одежда, а на подоконнике – нехитрая косметика: карандаш для подводки глаз, помада и пудра.

Если была какая-то записка от дочки или дневник, то мать наверняка передала их следователю. Иначе всё лежало бы на виду. Ничего подобного я не обнаружил и потому задал себе разумный вопрос. Что я вообще хотел здесь найти?

Осмотрев квартиру ещё раз, я собрался уходить, но тут взгляд зацепился за массажную расчёску. На ней застряло несколько длинных тёмно-рыжих волос. Судя по более светлым корням, окрашенных хной. В СССР с этим делом просто. Краски не хватает, вот народ использует больше перекись и хну.

Тётя Валя – русоволосая. Значит, волосы точно принадлежали пропавшей девушке. Сразу вспомнился эпизод из прошлой жизни. Во время съёмок «бойни» участников попросили выполнить похожее задание и найти владельца предмета в старинном особняке. Многие шарлатаны принялись хватать расчёску и проводить всяческие магические ритуалы. Кто-то даже бил в бубен, размахивал черепом и зажжёнными свечами. Псевдоэкстрасенсы просто отвлекали внимание, а потом бродили по дому, пытаясь просто угадать, где спрятался человек. В итоге практически все участники шоу не выполнили задание, и лишь двое случайно напоролись на спрятавшегося мужика. Тогда я не стал дотрагиваться до расчёски, понимая, что это не поможет. Но, так уж получилось, случайно оказался в числе счастливчиков.

А вдруг теперь сработает? Ведь у меня есть дар. Ключи же что-то показали. Я не хотел снова потерять сознание, но любопытство взяло верх над разумом, и пальцы потянулись к расчёске.

Касание снова сопровождалось уколом электрического разряда, прошедшим волной по телу. В глазах потемнело. Но вместо привычной черноты, как в прошлые разы, я чётко увидел силуэт девушки, за которым помаргивала тусклая лампочка.

– На, попей, – девичий голос показался знакомым.

В тот же миг кто-то начал жадно пить воду. Изображение появилось всего на три-четыре секунды, и я даже увидел эмалированную кружку. И всё. Меня будто выбросило из комнаты. Когда открыл глаза, то обнаружил себя сидящим на полу с расчёской в руке.

– И что это было? – прошептал я.

Если видел всё из глаз пропавшей Маши, то откуда там взялась ещё одна девушка? И вообще, это актуальное видение или пришедшее из прошлого?

Раскалывающаяся голова породила сотню вопросов. Но сейчас не до них. Спохватившись, я посмотрел на часы. Жуть! Точно помню, что заходил в квартиру в восемь тридцать, а сейчас пол-одиннадцатого. Похоже, погружение отняло у меня три часа.

Представив, что будет, если меня здесь обнаружат, я вскочил на ноги и вернул расчёску на место. Затем вышел в коридор и устремился к входной двери. Выглянув в глазок, убедился, что на площадке никого нет, и покинул квартиру. Едва я закрыл дверь на ключ, как в подъезд кто-то вошёл и начал быстро подниматься по лестнице.

Моментально среагировав на ситуацию, поднялся на чердак. Как оказалось, не зря. Ибо через щель я увидел, что это тётя Валя. Пронесло! Не знаю, почему она вернулась? Может, снова подсказало материнское сердце, на которое уборщица любит ссылаться?

Как только дверь закрылась, я не стал испытывать судьбу и, спустившись с чердака, рванул вниз по лестнице. Оказавшись на улице, едва не перекрестился, обнаружив отсутствие старушек на лавочках. От дома Курцевых я отходил так, чтобы меня не было видно из окон. Рванув прямиком к заводу, я уже через десять минут прошёл проходную. Пока переодевался, наступило обеденное время. Так что вместе с коллегами направился в столовую.

После видения и пережитого волнения есть не хотелось. Но, чтобы не выделяться, набрал еды, как обычно, и направился к столу, занятому Санькой и двумя мужиками.

– Где был? – сразу спросил тот.

– Задремал у тебя в общаге. Чуть не проспал, – соврал я.

– Дверь закрыл?

– Ага. Ключи после смены отдам.

– Чего капусту тушёную вилкой ковыряешь? Не нравится? Конечно, после Матрёненых харчей не фонтан, но жрать можно, – заявил Рыжий.

– А ведь капусту сегодня и правда переварили. Недосолено, да и лучка с чёрным перцем я бы добавил. Похоже, без Светки бабы не справляются, – произнёс молодой фрезеровщик, а я сразу напрягся.

– Не понял, а где наша Светка? – спросил Саня.