Это ещё что! А вот неделю назад увозили в последний путь миссис Золлер. Такие события администрация норовит провернуть тихо, чтобы не тревожить впечатлительных постояльцев, но у миссис Беверли всегда место в королевской ложе. Не нужно никакого бинокля, хотя у любопытной леди он, конечно, имелся. Кстати! А ведь в освободившуюся комнату скоро должны поселить новую постоялицу! Может быть даже и сегодня… Но внимание! Наступает пора шоу – вот и цистерна.

В волнительном предвкушении миссис Беверли забегала по комнате, случайно бросила взгляд в своё «скучное» окно – и ахнула. У главного входа стояло такси. Оно только-только подъехало. Водитель ещё не открыл пассажирскую дверь, а из дома к машине не успел подойти консьерж.

«Новенькую привезли», – мелькнуло в голове у миссис Беверли, и она бросилась свистать всех наверх. Через считанные секунды благодаря общему чату о новости узнал весь Смолчестер.

Выдохнув, миссис Беверли опять кинулась к окну, чтобы разглядеть новоприбывшую. Ею оказалась аккуратная сухая старушонка, бодро стоящая на своих двоих. Она отвергла кресло-каталку и вместо того, чтобы опереться на услужливо протянутую руку, вложила в неё монетку, чем ввергла долговязого консьержа в некоторое смущение. Впрочем, сама заметив неловкость, новенькая рассмеялась и дружески потрепала растерявшегося бедолагу по плечу. Судя по всему, она настояла, чтобы монетка осталась у него, а затем подняла лицо, осматривая здание, прежде чем войти…

И тут миссис Беверли неожиданно для самой себя воскликнула:

– Боже! Это же…

Файв-о-клок никогда не соблюдался здесь строго, но сегодня, раз уж он совпал с поступлением новенькой, в столовой собрался, как дети вокруг ёлки, весь бомонд Смолчестера. Вечер обещал стать ярким событием в пресных буднях дома престарелых.

Первой прибыла миссис Кокроу. Никто не угнался за её моторизованной инвалидной коляской. За ней подтянулись по мере своих физических способностей и все остальные постояльцы, кроме лежачих пациентов. Даже старший инспектор Ирвинг, неприкрыто сторонящийся местного общества, явился, будто бы захотел пропустить чашечку чая.

Все поглядывали в сторону холла, зная, что оттуда, завершив необходимые процедуры заселения, вот-вот покажется новая постоялица. Публика затаилась, боясь пропустить момент, как вдруг…

«Дзынь!» – чуть не выпав из лифта, в зал влетела, тряся брылями, мертвенно бледная миссис Беверли.

– Убийца… Шелдон… – прошептала она.

– Что?.. Как?.. – Слуховые аппараты окружили миссис Беверли.

– Убийца? – переспросил кто-то из наименее глухих.

Затерявшаяся за чужими ягодицами миссис Кокроу запаниковала и взвизгнула:

– Что происходит?! – но, как и другие постояльцы, не получила никакого ответа. Миссис Беверли лишь клацала вставными челюстями и жестикулировала в сторону холла.

Конец всеобщему замешательству положил проницательный старший инспектор, чем оказал присутствующим неоценимую услугу.

– Барбара Шелдон? – строго спросил он, – Там? Она – наша новенькая? – И миссис Беверли судорожными кивками подтвердила его догадку.

В один миг всё стихло. Утренняя новость припомнилась каждому из собравшихся и парализовала всех страхом. Одно дело – попивая утренний чай, зубоскалить об абстрактной серийной убийце, но совсем другое – встречать её на пороге.

И вновь на сцену вышел детектив Ирвинг. Он подверг сомнению показания миссис Беверли одним красноречивым аргументом:

– Полагаю, вам всё-таки показалось. В Лондоне и его окрестностях проживает четырнадцать миллионов человек!

Лицо миссис Беверли вспыхнуло возмущением, как тогда за завтраком, что означало категорическую уверенность в собственной правоте, однако это ничуть не убедило старшего инспектора.

– Пожалуйста, мэм, – вкрадчиво попросил он. – Поднимите вверх обе ваши руки и высуньте язык.

Это привело миссис Беверли в чувство и сразу же – в бешенство.

– Вы хам, инспектор! – воскликнула она. – Я не выжила из ума!

– Тише!!! – шёпотом закричала миссис Кокроу и, растолкав коляской толпу, ворвалась в центр событий. – Так можно и до утра спорить! А можно просто кому-то сходить и посмотреть!

Предложение встретили без энтузиазма. Вокруг будто сразу стало просторней и светлей. Даже старший инспектор куда-то отступил. Однако миссис Кокроу уже знала, кто исполнит её план.

– Миссис Финч! – скомандовала она и протянула назначенной разведчице смартфон, с экрана которого зловеще смотрела престарелая писательница, найденная по запросу «Барбара Шелдон сейчас».

Миссис Финч затравленно оглянулась, ища если не защиты, то хотя бы сочувствия, и, не найдя, обречённо двинулась в сторону холла. Когда через минуту она вернулась с глазами по пятьдесят пенсов, это означало только одно.

Как овцы жмутся друг к дружке во время грозы, пансионеры плотно сгрудились за пятью столами, оставив свободным шестой с расчётом «пусть она там сидит». Испуганные взгляды устремились в проём, откуда вскоре должна была появиться опасная, как кобра, новая соседка. Вскоре так и произошло. Барбара Шелдон в сопровождении консьержа, минуя столовую, проследовала к лифту.

Все с облегчением выдохнули: совсем рядом пролетело. Кто-то прошептал, цитируя утренний заголовок: «Убийца с печатной машинкой», и в этот самый миг консьерж добродушно воскликнул, перехватив увесистый чемоданчик:

– Что это у вас здесь такое тяжёлое, мисс Шелдон?

– Печатная машинка, – отозвалась серийная убийца, и услыхавшая это миссис Кокроу ненаигранно поперхнулась чаем.

Лифт уехал.

– Кто же умрёт первым, леди и джентльмены? – спустя некоторое время спросил мистер Пиквик, прервав звенящую тишину.

– Прекратите ваши шуточки! – рявкнула на него миссис Кокроу, охнула и схватилась за сердце. Зная её склонность к драме, никто не поспешил к ней на помощь.

– И всё же… – не унимался Пиквик. – Может быть, сделаем ставки?

Публика не была готова к увеселениям. Дамы нервно ёжились. «Пациенты» не поспевали переваривать данные. Лишь Албридж, которому чертовски нравилась всеобщая напряжённость, охотно поддержал разговор.

– Может быть, вперёд пропустят дам? – предположил он, подмигнув миссис Кокроу и её компаньонкам. – Или начнут по старшинству? – и снова попал в тот же огород.

– Княгиня Петрова будет только рада, – заметил Пиквик.

– Все будут рады, если она будет рада! Давайте попросим её быть первой! Где она?

Престарелым шутам не удалось вывести никого на эмоцию. Будущие жертвы предпочитали держаться достойно.

Через некоторое время миссис Кокроу, перестав наконец симулировать сердечный приступ, вдруг обратилась к старшему инспектору.

– Инспектор, а что вы говорили об этой самой… писательнице? – спросила она.

Старший инспектор ненавидел, когда его называли просто «инспектор», но сейчас он сурово отмалчивался не по этой причине.

– 4 -

В былые времена коллеги подшучивали над Робертом Ирвингом:

– Дружище, побереги силы и время! Просто возьми её роман, нацарапай сверху: «Рапорт детектива старшего инспектора Ирвинга» и сдай в архив!

Доля правды в этой шутке колола глаза до слёз. Да, мисс Барбара Шелдон своими дилетантскими расследованиями здорово попортила репутацию и лично старшему инспектору, и всему Скотленд-Ярду. Пока знатоки сыска ходили вокруг да около, эта любительница умудрялась не только распутывать дела, но и выпускать по их горячим следам свои бойкие романы.

Не один раз детектив Ирвинг получал негласный приказ начальства гнать в три шеи неугомонную леди, что всюду суёт свой нос, и столько же раз передавал это распоряжение подчинённым. Однако носатая старая дева умела за себя постоять. Так на страницах её романов появился недотёпа детектив-инспектор Тоби Пирвинг.

– Пока она «блестяще» раскрывает одно дело, наши детективы «буднично» расследуют несколько десятков, – толковал старший инспектор Ирвинг каждому, кто сомневался в квалификации сыщиков Скотленд-Ярда. – Нет ничего удивительного в том, что талантливая любительница порою нас опережает. С нашей-то загрузкой…

Стоит отметить, что эпитет «талантливая» старший инспектор употреблял не в качестве заурядной любезности. Это была справедливая оценка профессионала, не подлежащая сомнению. И тем не менее до официального признания мисс Шелдон было ещё как до луны.

Выскочка. Любительница. Графоманка. Сколько предубеждений и стереотипов ей пришлось преодолеть в полном амбиций и предрассудков мире. Забавный факт: сначала писательница Барбара Шелдон получила Орден Британской империи, и только потом Скотленд-Ярд официально признал её заслуги, удостоив почётной грамоты.

Со дня их последней встречи прошло два десятка лет, но на какой бы ноте они тогда ни расстались, старший инспектор не мог допустить поругания имени своей старинной соперницы и коллеги. Во-первых, она, разумеется, никого не убивала. Предполагать это было так же абсурдно, как обвинять Сальери в убийстве Моцарта. А во-вторых – мисс Шелдон была тем немногим, что осталось в памяти детектива о тех временах, когда его жизнь чего-то стоила. Потому-то утром, когда вечно готовые к пересудам старые клуши Смолчестера раскопали эту идиотскую утку, отставной старший инспектор не выдержал. «Убийца с печатной машинкой» – это же лютый бред!

Однако теперь Роберт Ирвинг вдруг заробел. Он никогда не жаловался на сердце, но минуту назад, когда мисс Шелдон на мгновение показалась в проёме, мотор в груди старшего инспектора внезапно ёкнул, крякнул, засбоил.

Чего греха таить, в своё время детектив Ирвинг приложил немало личных усилий, противодействуя шустрой леди, и, пожалуй, даже сверх меры. Использовал служебное положение, саботировал, изобретательно гадил. И Барбара Шелдон всё это знала: придурок Тоби Пирвинг не из воздуха взялся.

– 5 -

– Инспектор! – продолжала допытываться миссис Кокроу. Она сменила посыл: – Мы можем рассчитывать на вашу защиту?

Ответа не последовало.

– Старший инспектор? – жалобно подключилась миссис Беверли, а миссис Финч деликатно постучала кулачком по столу прямо перед его носом:

– Мистер Ирвинг? Роберт!

Наблюдавший за этой сценой Албридж привстал, чтобы подобраться поближе к старшему инспектору и заорать ему в ухо, но не успел. От необходимости отвечать детектива избавил звук гонга, вслед за которым все ахнули.

Грузовой лифт распахнул свои двери (и это само по себе уже было чрезвычайным происшествием), а из него вышла мисс Шелдон собственной персоной и направилась в столовую.

Пансионеры принялись несколько нелепо имитировать общение:

– Не передадите мне соль?

– Какую соль?

– Прошу прощения, я имела в виду сахар…

– Вот, пожалуйста, сахар.

– Благодарю вас.

– Не за что.

Мисс Шелдон шла навстречу косым взглядам постояльцев, как новенькая из неблагополучного района по коридору приличной школы. Старший инспектор порадовался, что сидит спиной к проходу, и, втянув голову в плечи, уставился на своих дам. Дамы же не сводили глаз с новоприбывшей. Все они высокомерно вытянулись, следуя примеру своей предводительницы. Миссис Кокроу, встретившись взглядом с мисс Шелдон, чопорно качнула подбородком. Так же поступили и остальные. Убийца ответила рассеянным кивком, уселась за уготованный ей стол и осмотрелась, пытаясь угадать, как тут всё устроено: самообслуживание, или появится официант?

Через минуту старший инспектор украдкой оглянулся и с удивлением обнаружил, что перед мисс Шелдон вырос пройдоха Албридж.

– Он побился об заклад, что затащит её в постель, – шепнула миссис Кокроу.

– С кем побился? – опешил старший инспектор.

– Со всеми, – последовал невозмутимый ответ. – Пиквик принимает ставки.

– Какие ставки?

– На постель.

– Я бы на это посмотрела, – хихикнула миссис Беверли.

– Неужели? – будто бы восприняв её замечание буквально, скривилась миссис Кокроу, а миссис Финч угодливо всхрюкнула.

Тем временем мерзавец Албридж основательно насел на мисс Шелдон. Судя по реакции, она пыталась отделаться от него. Похоже, он её чем-то удивил, вернее, шокировал. Старый похабник наклонился к самому её уху и…

– Пошёл вон, наглец! – вскричала мисс Шелдон.