Присутствующие перестали таиться и принялись неприкрыто глазеть на происходящее. Новенькая дрожала от возмущения. Самодовольный Албридж, сияя от гордости, с удовольствием ловил на себе одобрительные, как ему казалось, взгляды. Его браваду прервала подоспевшая сестра Н’Гала.

– Не пора ли вам поменять подгузник, мистер Албридж? – с деланной участливостью спросила она.

Пошляк оценил шутку и осклабился, но никуда не сгинул. Тогда сестра Н’Гала встала между ним и его несчастной жертвой, спиной к первому и лицом ко второй.

– Добро пожаловать в Смолчестер, мисс Шелдон. Не желаете ли чаю? С молоком, лимоном, вареньем?

Пока новенькая выбирала, Албридж нетерпеливо приплясывал, готовясь ко второму заходу.

– Какого чёрта он возится? – тихо возмутилась миссис Финч. – Мы поставили на него пять фунтов!

Это было уже слишком. Старший инспектор встал и решительно подошёл к столу отверженной писательницы.

– Здравствуйте, мисс Шелдон! – проорал он, щёлкнув каблуками.

– Ах… детектив Ирвинг! – воскликнула пожилая леди – и они с жаром пожали друг другу руки.

Албридж проворно ретировался.

– Плакали наши пять фунтов, – вздохнула миссис Беверли и повернулась к верным подружкам, однако не обнаружила их рядом с собой. Миссис Кокроу, шелестя покрышками, уже катила к столу изгоев, а за ней едва поспевала миссис Финч. Тут и зад миссис Беверли сам собой оторвался от стула, а ноги потащили её следом за приятельницами.

– Инспектор, вы представите нас? – потребовала миссис Кокроу, домчавшись. За её спиной в ту же секунду возникли две любопытные старушки, которые смотрели на старшего инспектора как на укротителя опасной хищницы.

Детектив Ирвинг нехотя исполнил просьбу миссис Кокроу, а затем, разозлившись, представил мисс Шелдон всех присутствующих, не разбирая, кто просил об этом, а кто нет. В конце он присовокупил:

– Ну а того нахального мистера вы уже знаете.

– Не обращайте внимания на нашего Албриджа, – подхватила миссис Кокроу, не совсем уместно наглаживая коленку мисс Шелдон. – У него и справка есть. Он ей прикрывается, когда творит непотребства.

Мисс Шелдон из вежливости понимающе кивнула, что миссис Кокроу ошибочно посчитала заинтригованностью.

– Он кривлялся на медосмотре, и ему диагностировали слабоумие. – С этими словами миссис Кокроу по-свойски махнула Албриджу, тем самым поощряя его на новые фигуры. – Старый бесстыдник. Но сейчас другие времена. Вы понимаете? Я тоже. Вы можете быть уверены, он дождётся возмездия ещё на этом свете.

Мисс Шелдон ответила сухо, словно отгораживаясь от чересчур напускной заботы:

– Я умею за себя постоять.

– Кстати! – неожиданно вмешался старший инспектор, которому порядком надоела непрошенная компания. – Мы с мисс Шелдон собирались прогуляться и осмотреть наше заведение. Как вы смотрите на то, чтобы оставить нас в покое?

– Инспектор всегда такой шутник! – рассмеялась миссис Кокроу, но поостереглась возражать и наскоро сочинила предлог для расставания: – Впрочем, у нас с подругами тоже были кое-какие планы на этот файв-о-клок…

Таким образом старший инспектор и мисс Шелдон спокойно удалились.

– А какие у нас были планы на этот файв-о-клок? – недоумённо спросила миссис Беверли.

– А зачем мы вообще с ней познакомились?! – перебила её миссис Финч.

– Держи друзей близко, а врагов ещё ближе, – грозно ответила миссис Кокроу.

Услыхав это, миссис Беверли позабыла свой вопрос, задумалась и вдруг ужаснулась:

– Мы собираемся враждовать с ней?

– 6 -

– Вы украли меня, детектив? – поинтересовалась мисс Шелдон, когда они, минуя бассейн, вышли в сад.

Довольный собой, старший инспектор еле скрыл улыбку в усах, однако вскоре оказалось, что ему уже нечего прятать.

– Я не стала противиться, чтобы не подрывать ваш престиж, но мне бы не хотелось в дальнейшем… – Мисс Шелдон говорила деликатно, но твёрдо. – Во-первых, я предпочитаю сама справляться с трудностями, а, во-вторых, сейчас я почувствовала себя разменной монетой. У вас какие-то личные счёты с этими людьми?

– Не в этом дело, – выпрямился старший инспектор. – Просто есть вещи, о которых вам полезно узнать заранее.

– Вот как? – Мисс Шелдон смягчилась и тонко улыбнулась. – Как же мне порой от вас этого не хватало. Ну же, я слушаю.

Старший инспектор сделал вид, что не понял намёка на дела минувшие, однако решил начать издалека:

– Во-первых, грузовой лифт здесь считается очень плохой приметой…

– Понимаю. Что-то вроде последнего пути? Но я не суеверна. А вы?

Тут старший инспектор задумался. Суеверным он себя не считал, однако на грузовом лифте Смолчестера почему-то никогда не ездил. От необходимости отвечать его избавил новый вопрос.

– Лучше скажите вот что, детектив… мне показалось, или меня здесь как-то странно воспринимают? Эти взгляды, этот шёпот…

И под проницательным взглядом сыщицы старший инспектор решился выложить главное.

– Вас тут принимают за серийную убийцу.

– О! – воскликнула мисс Шелдон не удивлённо, а утвердительно, отчего стало ясно, что для неё это не новость.

– Но мы же понимаем, что это сплетни… – начал было старший инспектор миролюбиво.

– Кто знает, кто знает… – пожала плечами мисс Шелдон и продолжила путь, рассуждая: – Кстати… почему никто никогда не подозревает в убийствах полицию? А? Полиция всегда на месте преступления, и ей должно быть очень легко запутать следствие и свалить всё на невиновного. Тайный орден убийц. Да? Признавайтесь, детектив, сколько человеческих жертв на вашей совести?

И тут произошло удивительное. Впервые за много лет Роберт Ирвинг… рассмеялся.

– Нет-нет, не смейте уходить от ответа, старший инспектор! – подначивала его мисс Шелдон. Внезапно улыбка на её лице сменилась озадаченностью.

– Я только сейчас подумала… мы так давно с вами не виделись… не должна ли я теперь называть вас суперинтендант?

– Увы…

– О, простите.

– Не извиняйтесь, это не вы виноваты.

В этот раз они рассмеялись вместе.

– Впрочем, что это я? – Мисс Шелдон с досадой постучала себе по голове. – Ведь ваши друзья не называли вас суперинтендантом, я должна была заметить. Ах, годы уже не те.

– Они называют меня инспектором, – вдруг пожаловался старший инспектор и, услышав собственные слова, подумал, не слишком ли он раскис.

– Это ужасно, – посочувствовала мисс Шелдон, и детектив Ирвинг, вдруг разозлившись, решил сменить тему.

– Нас здесь семь мальчиков и семь девочек! – объявил он и пошёл перечислять всех постояльцев Смолчестера, на ходу давая каждому краткую характеристику. Желая показать, что память его не подводит, детектив щедро грузил свою спутницу сведениями, а она едва успевала задавать уточняющие вопросы:

– Как вы сказали? Малышка Макэлрой?

– Да. Ей ещё нет семидесяти, потому и малышка.

– А княгиня Петрова, должно быть, человек с удивительной судьбой?

– Этого никто не знает: она пережила всех, кто что-либо помнил.

– А философ Нэш? Почему он философ?

– Этого так просто не объяснить – скоро сами увидите.

– Его не было в столовой?

– Он избегает других постояльцев и прежде всего Албриджа.

– Ох уж этот Албридж! Он всё допытывался, не девственница ли я.

– Что? – переспросил старший инспектор не потому, что не расслышал, а потому что надеялся ослышаться.

– Меня ведь называют старой девой, вот он и выяснял, насколько всё серьёзно. Предлагал продолжить знакомство в горизонтальной плоскости.

На фоне седин старшего инспектора стало особенно заметно, как он покраснел.

– Старый хам сегодня превзошёл самого себя.

– Сказал, что он – поколение хиппи и приверженец свободной любви, – припомнила мисс Шелдон.

– Хиппи за мир и добро, а Албридж – мерзавец и садист.

– Вот как?

– Абсолютно. Вы ещё не знаете, как он издевается над «пациентами». Однажды показал миссис Дэмиан луну и сказал, что это прибыли инопланетяне. А в другой раз наговорил Дженкинсу и Цибульски, что на обед нас кормят человечиной…

– А мне он пытался доказать своё либидо.

– Либидо?!

Тут мисс Шелдон весьма правдоподобно изобразила манеру Албриджа: «Ой-ой-ой, виноват, госпожа сыщица, я имел в виду алиби!» – а старший инспектор вспотел от негодования.

– Простите, вам это, должно быть, неинтересно? – спросила мисс Шелдон.

– Пожалуй… – тактично согласился старший инспектор.

– Вот вы и попались.

– Попался? На чём?

– На лжи, конечно, но не бойтесь, я никому не скажу. – И мисс Шелдон подмигнула растерявшемуся детективу. – Либидо, девственницы и всё в этом роде – это всегда интересно, говорю вам как писательница. Так что я вам не поверила, но поняла, что вас эта тема здорово выбивает из колеи, и поэтому больше не буду её касаться.

Старый сыщик почувствовал себя мушкой под микроскопом. Никогда ещё ему не приходилось находиться по другую сторону увеличительного стекла.

– Моя беда с тех самых пор, как я начала писать, – меж тем сетовала мисс Шелдон. – Читаю людей, как открытую книгу. Иногда узнаю о них слишком много и часто даже больше, чем они сами.

«И обо мне?» – чуть было не вырвалось у старшего инспектора, но мисс Шелдон предвосхитила его порыв:

– Не спрашивайте насчёт себя, детектив. Если расскажу, вам захочется меня убить.

– Какими судьбами в Смолчестере? – спросил старший инспектор, с минуту подумав.

– Отличный вопрос для поддержания светской беседы! – одобрила мисс Шелдон. – Однако, прежде… помогите мне, детектив, я не доверяю своим глазам. Кажется, кто-то смотрит на нас из окна?

– Я тоже давно не полагаюсь на зрение, – ответил старший инспектор, – но сейчас могу сказать не глядя. Смотрят. Хотя я и предпринял меры, уведя вас подальше.

– Очень интересно.

– Сюда выходят окна четырёх комнат, – поделился детектив. – Исключаем мою и Цибульски – он наверняка забаррикадировался, как только прочитал новость о вас в общем чате. Таким образом, сейчас за нами наблюдают или из комнаты Пиквика, или из комнаты философа. Вы под превентивным подозрением.

– 7 -

Тем временем в комнате философа Нэша (Пиквик был не так глуп, чтобы подставляться) засели, вооружившись биноклем миссис Беверли, взволнованные пансионеры.

Мистер Нэш продемонстрировал непротивление злу насилием, когда к нему бесцеремонно вломились сначала миссис Кокроу на моторе, а затем ещё с полдюжины непрошеных гостей. Извещённый о коварстве новой соседки и впечатлённый её устрашающим послужным списком, философ пустился в пространные рассуждения о мотивах жестокости в мире.

– Откуда же берётся эта тяга человека к беспричинному злу? – озадачился он. – Пожилая женщина… чья-то мать, бабушка…

– Она старая дева, – поправил Албридж, щурясь в горизонт.

– Она могла бы дарить миру, – полученные данные тут же интегрировались в философскую мысль, – свою нерастраченную любовь…

– Ага… – влезла миссис Беверли, до которой ещё не дошла очередь бинокля. – Сейчас она всем нам надарит… Нас тут тринадцать человек, не считая персонала. Убивай – не хочу. Целых тринадцать новых романов.

– Безусловно талантливый человек, – продолжал философ. – Она могла бы даже заняться… предупреждением преступлений. Так почему же…

– Они что-то замышляют… – меж тем доложила миссис Кокроу.

– Они смотрят на нас! – вскричал Пиквик, и четырнадцать скрипучих колен как по команде подкосились – пансионеры спрятались под подоконником, оставив выше его линии лишь миссис Кокроу, а та немедленно врубила заднюю, проехавшись нескольким союзникам по конечностям и лишь чудом никого не покалечив.

– Никому не посоветую совершать преступление в двадцать первом веке, – тем временем говорила детективу Ирвингу мисс Шелдон. – Как убивать, когда кругом камеры? Царапни машину – мигом поймают.