– И кому нужен сыщик, – вторил ей старший инспектор, – когда компьютер ловит вора по походке?

– И кому нужен детективный жанр? – сетовала мисс Шелдон. – Это к вопросу о том, какими судьбами я здесь. Из меня не вышло Набокова. Я мечтала встретить старость где-нибудь в «Монтрё палас» на Женевском озере, проживая свои гонорары. Увы, моя писательская слава закончилась, я теперь «не формат». Пришлось продать дом, пока расходы не втянули меня в долги.

– Этот скандал в интернете сильно ударил по вам?

– Всё и без него к тому шло. Однако мой литагент призывает меня не расстраиваться. Чёрный пиар – это тоже пиар, так он меня успокаивает. Ах, я же обещала ему перезвонить!

Старший инспектор дал своей спутнице на некоторое время отойти, а сам задумался.

Не задумался – почувствовал. То, что можно было бы назвать и озвучить, если только подобрать годный антоним к слову «одиночество». Но бывает ли такой антоним? Привыкший к точным протокольным формулировкам, Роберт Ирвинг вдруг потерялся и тупо уставился в сад. Ветки… дорожки… старушка с телефоном.

На мгновение старший инспектор увидел – просто почудилось – в новой-старой подруге свою покойную жену Челси и тут же ругнул себя за кощунственное сравнение. Однако он позволил себе прекратить поиски слова, которое побьёт тоску и безрадостность его одиночества. Зачем искать то, что и так чувствуешь совсем рядом? И он улыбнулся.

Спустя пару минут мисс Шелдон вернулась – сияющая и помолодевшая.

– Моё банкротство откладывается! – объявила она, подпрыгивая, как девчонка. – Продажи книг пошли вверх на фоне скандала. Вы рады?

– Безусловно! – горячо откликнулся старший инспектор. – Я поздравляю вас! – а в душе вдруг загрустил, почувствовав, как «неодиночество» ускользает от него, не успев наполнить расхоложенную душу.

Чуть-чуть полегче Роберту Ирвингу сделалось лишь когда развеселившаяся сыщица непроизвольно схватила его под руку и потащила дальше.

– А давайте чего-нибудь изобразим для наших друзей? – вдруг предложила мисс Шелдон. – Как будто мы обмениваемся секретным кодом или что-то вроде того?

И не дождавшись ответа, пожилая леди трижды воздела ладони к небу, дважды обернулась вокруг себя, потом поклонилась старшему инспектору, а затем приставила к голове пальцы на манер козьих рожек и повернулась прямо к окну философа Нэша.

– Спасибо за экскурсию, детектив, – поблагодарила мисс Шелдон, когда они вернулись в пансионат. – Здесь очень милый сад.

– Может быть, я зайду за вами, чтобы вместе спуститься к ужину? – неожиданно для самого себя вызвался старший инспектор.

– Пожалуй, я пропущу ужин. Мне хочется побыть одной.

– А как насчёт вечерней прогулки? До девяти вечера здесь ещё достаточно светло.

– Спасибо, я буду иметь в виду.

– А потом фонари… – не унимался старший инспектор.

– Детектив Ирвинг… – Голос мисс Шелдон сделался до обидного деликатным. – Роберт… Простите, я не готова. Мне надо привыкнуть…

«…к тому, что теперь я официально престарелая». – Сообразительный старший инспектор не заставил леди произносить эти слова.

– Тогда до завтра? – с надеждой спросил он.

– До завтра, старший инспектор. Хорошего сна.

Мисс Шелдон уехала, оставив детектива Ирвинга одного. Но стоило лишь грузовому лифту закрыть свои двери, как холл мигом наполнился любопытными постояльцами и их закономерными вопросами:

– Что это было? Что у неё на уме?

– В чём дело?! – возмутился старший инспектор.

– Вы знаете, в чём! Вы допросили её? Она опасная?

Миссис Кокроу перегородила детективу путь, а миссис Беверли с миссис Финч повисли у него на руках, чем окончательно вывели детектива Ирвинга из себя.

– Оставьте меня в покое! – вскричал старший инспектор и, с трудом высвободившись, зашагал прочь. – Это была просто чёртова шутка!

Последние слова были добавлены, чтобы хоть немного смягчить грубый уход. Роберт Ирвинг не понаслышке знал, как местное общество наказывает диссидентов.

Ужин, который старший инспектор предпочёл пропустить, прошёл словно в зловещем ожидании. Как будто вот-вот пробьют часы, и дворецкий объявит: «Графиня с изменившимся лицом лежит в пруду». Дамы тихо возмущались бездействием мужчин. Албридж похвалялся вскорости соблазнить новенькую, Пиквик опять предлагал ставки на первую жертву, а философ Нэш попросил себе добавки, рассудив, что грех отказывать себе в удовольствиях, если жизнь может закончиться внезапно. За неимением иных развлечений постояльцам было занимательно вместе бояться общего врага.

– 8 -

Комната Мисс Шелдон располагалась в самом конце женского крыла Смолчестера. Окнами на бассейн и парк, этот люкс превосходил размером и убранством все прочие апартаменты и, разумеется, не мог не вызывать всеобщей зависти, однако достался он престарелой любительнице сыска ой как непросто. Желая обеспечить себе достойный закат, мисс Шелдон заблаговременно выбрала последнее пристанище и записалась в очередь на востребованный вариант. Как назло, ожидание растянулось на несколько лет, за которые доходы пожилой писательницы вслед за её увядающей славой сократились до совершенно ничтожных сумм. Теперь было бы уместно выбрать номер поскромней, но тогда пришлось бы занимать очередь заново, а при таком раскладе можно было и вовсе остаться без крыши над головой.

«Не «Монтрё палас», конечно… – вздохнула мисс Шелдон и поспешила прогнать от себя грусть. – Но зато не на улице. Будем жить!»

С этими словами старушка хлопнула в ладоши, открыла заботливо положенный консьержем на подставку чемодан и вдруг иронически усмехнулась. Поверх вещей лежала и смотрела на свою сочинительницу рукопись её последнего и неопубликованного романа.

«Убийства слипшимся монпансье», – прочла мисс Шелдон вслух. Затем, справедливо рассудив, что спешить ей некуда, перелистнула титульную страницу – и очнулась лишь спустя два часа.

От высоты протяжного «здра-а-авствуйте!» зазвенело в ушах, а от слепящей улыбки, будто прожектором осветившей комнату, захотелось зажмуриться. Мисс Шелдон рефлекторно поднялась навстречу приветливому писку, отчего он только усилился:

– Добро пожаловать в Смолчестер, меня зовут мисс Ямми, но для вас я просто Офелия, я ваша ночная медсестра.

– Здравствуйте, Офелия, – ответила мисс Шелдон и украдкой потянула себя за правую мочку, чтобы хотя бы одно ухо разложило.

– Вы можете не держать это окошко открытым!

– Что-что? – переспросила мисс Шелдон и отыграла пару секунд, чтобы прочистить второе ухо.

– Дверное окошко! – пояснила сестра Ямми. – Вы его можете задёрнуть, вот так. – С этими словами она ринулась к дверям и показала, что имела в виду.

– О, я поняла, спасибо, – улыбнулась мисс Шелдон. – Но… для чего оно вообще нужно?

– Чтобы из коридора было видно лежачих пациентов, когда я хожу туда-сюда по ночам. – Голос сестры Ямми неожиданно перешёл из дельфиньего регистра в человеческий. – Но вам-то это ни к чему, вы же у нас ещё крепкая бабуленька, не так ли?

Обескураживающее дружелюбие сестры Ямми начинало утомлять, однако мисс Шелдон не стала делать замечаний на этот счёт. Она ответила предупредительно-сухо, являя собой пример сдержанности:

– Вы очень любезны.

– О, да! – тут же подхватила сестра Ямми, садясь на кровать. – Я тут самая любезная, меня все любят, вы можете кого угодно спросить!

– Вот как? – И мисс Шелдон пожалела, что не вытолкала назойливую гостью минуту назад.

– Да! – продолжала сестра Ямми, подрыгивая коротенькими ножками. – Потому что я тут реально помогаю всем чувствовать себя как дома, если вы понимаете, о чём я.

Мисс Шелдон осторожно кивнула, чтобы не спровоцировать продолжения беседы, но куда там…

– Сами понимаете, тут вам не дома, – трещала сестра Ямми. – Того нельзя, этого нельзя… свихнуться можно от скуки в том числе, вот что я думаю! И разве не может быть у дедушки или бабушки каких-нибудь человеческих привычек? Если вы понимаете, о чём я…

И тут пожилая писательница догадалась, что эта дважды проброшенная фраза – не речевой паразит, а конкретное предложение.

– Жизнь не заканчивается в этих стенах, вот что я хочу сказать, – тем временем развивала мысль сестра Ямми. – И если вы знаете, как тут всё устроено, то всегда можно договориться, если…

– Кажется, я понимаю, о чём вы, – мягко остановила её мисс Шелдон.

В глазах сестры Ямми сверкнуло алчное воодушевление.

– Я та, кто тут всё достаёт! – радостно раскрылась она. – Ну, типа там…

– Контрабанду, – подсказала мисс Шелдон.

– Вовсе нет! Я имею в виду всякие мелочи там… бутылочку… сигаретку…

– Или скальный молоток?

– Как? – И сестра Ямми своим заинтересованным видом показала, что готова принять первый заказ.

– Шучу, – ответила мисс Шелдон и не удержалась от вопроса: – Но, вы сказали, сигареты… а как же дым и запах? Ведь это так сложно скрыть…

– Если мы будем с вами работать, – тут сестра Ямми зазвучала ниже Моргана Фримена, что казалось совершенно невероятным для такой коротенькой особы, – Я подскажу вам рабочие способы.

– Понимаю. Конспирация?

– Конечно! Контрацепция тоже! Говорю вам, жизнь не кончается в этих стенах!.. Любая запрещёночка…

– Вас, наверное, ждут другие пациенты? – вдруг спросила мисс Шелдон.

– Нет, я уже разнесла все заказы на сегодня, – не уловив намёка, брякнула сестра Ямми, и здесь пожилая сыщица вновь не совладала со своим любопытством:

– И что же сегодня заказывали мои соседи?

Тут сестра Ямми очень строго посмотрела на мисс Шелдон, задрала нос и сухо молвила:

– Я не раскрываю личных данных моих клиентов, это конференциальная информация, – и немедленно принялась перечислять весь свой сегодняшний груз вместе с адресатами.

– Я благодарю вас, Офелия! – Мисс Шелдон приложила значительные усилия, чтобы перекричать свою гостью. – Я подумаю над вашим предложением.

– И я никогда не прошу с постояльцев никакой платы за мои услуги! – не унималась сестра Ямми, пока хозяйка комнаты толкала её к выходу. – Это всегда на ваше усмотрение. Все по-разному платят, например, мистер Албридж особенно щедр, десять фунтов для него…

Насилу отделавшись от болтливой санитарки, мисс Шелдон закрыла дверь, задёрнула занавеску и, переведя дух, озадачилась поиском таблички «не беспокоить». Тем временем в щель под дверью тихо протиснулся вчетверо сложенный лист бумаги, подписанный кратко и красноречиво: «Каталог».

ГЛАВА 2. Первая жертва

– 1 -

Мистер Пиквик торчал в столовой с самого открытия. Один-одинёшенек, он негодовал, как капризный дошкольник: отчего же никто не торопится на завтрак, когда у него, Пиквика, такая ошеломительная новость в рукаве? «Новостью в рукаве» Пиквик, не ведая, насколько это безграмотно, называл про себя ночной инцидент, о котором из всех постояльцев Смолчестера не знал, кроме него, пока никто.

Пиквик сто раз прокрутил в голове, как исподволь он начнёт свой рассказ, как выжмет максимум из сенсации и как стяжает лавры… И, когда наконец лифт распахнул свои двери и выпустил в холл неразлучную троицу: миссис Кокроу, миссис Финч и миссис Беверли, – Пиквик, пренебрегая этикетом, заорал издалека:

– Опасаетесь ходить поодиночке, дамы?

– Доброе утро, мистер Пиквик, сэр, – строго заметила миссис Кокроу, дождалась от Пиквика положенного приветствия и только затем удостоила ответом его вопрос: – А с чего бы это нам опасаться?

– Как? – изумился Пиквик, смакуя каждое мгновение. – Вы разве не в курсе?

– Не в курсе чего? – лениво поинтересовалась миссис Финч, располагаясь за столом.

Мистер Пиквик, переполняемый деланой скорбью вперемешку с театральным пафосом, запутался в эмоциях и выдал в итоге несколько скромно:

– Аарон Албридж умер.