– Значит, дверь входную закрыть, в гардероб никого не пускать, одежду не выдавать, – вслед ему проговорил администратор.

– Это еще почему не выпускать? – послышались со всех сторон возмущенные голоса.

Самые догадливые сотрудники сообразили, что полиция продержит их долго, а сидеть там до ночи никому не хотелось.

– Ты чего это раскомандовался? – рявкнул хозяин фирмы. – Ты вообще кто такой?

– А с того, что вы все уйдете, а мы тут со свежим трупом останемся, – спокойно ответил администратор. – Нет, такого в договоре не предусмотрено.

Двое посмотрели друг другу в глаза, после чего хозяин фирмы недовольно буркнул:

– Вызывай полицию!

– Уже! – ответил администратор.

В такси Анна откинулась на мягкое сиденье и глубоко вздохнула. Наконец сердце перестало биться о ребра, и колокол в ушах перестал звонить.

Что теперь делать? Она пока оставила этот вопрос без ответа. Это нужно обдумать.

Снова перед глазами встало лицо мужа с этой его мерзкой кривой улыбочкой.

И вот теперь она задала себе вопрос, хотя давно уже запретила себе это делать.

Как дошла она до такой жизни? С чего все началось? Как все случилось?

То есть случилось не вдруг, все постепенно набирало обороты, а она, Анна, плыла по течению, пока не сообразила, что нужно бороться. Но по-своему.

Когда все началось? Для нее – пятнадцать лет назад, тогда Маше было пять лет, а Даша была еще в животе у Анны, только-только начала шевелиться.

Анна вышла замуж рано, и тогда ей казалось, что по настоящей любви. И еще ей казалось, что муж Андрей тоже ее любит. На самом деле это было не так, но узнала она об этом только тогда, на пятом месяце беременности Дашкой.

После рождения старшей дочери она не работала, муж тогда как раз усиленно и довольно успешно занимался бизнесом, сказал, что помогать с ребенком ей никак не может, но зато обеспечит всем. В пределах разумного, конечно.

Что ж, Анна приняла его позицию и не жаловалась, когда он приходил поздно и даже в выходные иногда отсутствовал. Но это потом, когда она забеременела Дашкой.

Против второго ребенка он вроде бы не возражал, а Анна очень хотела вторую девочку, уже имя придумала. Будут Маша и Даша, как здорово.

И вот как-то ей позвонила женщина, представилась матерью сотрудницы мужа Алины Кораблевой. Женщина рассказала, что Аннин муж Андрей уже долгое время сожительствует с ее дочерью, что Алина беременна, а он, муж, ничего не хочет предпринимать, вот она и решила все взять в свои руки.

Анна помнит, что у нее было такое чувство, как будто ее ударили с размаху под дых. Потому что ребенок у нее в животе зашевелился, а потом затих.

Она отвлеклась и не слишком вслушивалась в дальнейшие слова. Потом очень осторожно положила трубку и маленькими семенящими шажками пошла к дивану, потому что комната перед глазами внезапно закружилась.

Ей все-таки удалось дойти до дивана, несмотря на то, что уши заложило и в глазах потемнело. Она упала на мягкое.

Очнулась она оттого, что кто-то легонько хлопал ее по щекам. В комнате был человек в синей медицинской форме, сестра мерила ей давление. В дверях маячил муж.

Анна пришла в себя, но никак не могла осознать, что же с ней случилось.

Сестра в это время слушала сердцебиение ребенка; сказала, что с ним все нормально, но доктор настаивал на госпитализации.

Потом Анна узнала, отчего все случилось так быстро.

Оказалось, что у дочки в садике вдруг резко подскочила температура. Анне звонили, но она не отвечала, тогда воспитательница позвонила отцу ребенка.

Он тоже не смог дозвониться, вспомнил, что жена беременна, и поехал домой. И нашел Анну в глубоком обмороке.

Потом она сообразила, что он знал о звонке, наверное, посмотрел в ее мобильнике.

Или та, Алина, ему сообщила? Как уж там было дело, Анна не выясняла, она вспомнила обо всем только в больнице.

Муж приходил каждый день, разговаривал с врачами, приносил ей разные вкусности.

Анна больше всего беспокоилась о ребенке, но врачи дали обнадеживающий прогноз. Она чувствовала себя лучше и попросилась на выписку, потому что очень скучала по Маше. Кстати, температура у дочки спала сама по себе, Маша была здорова.

Перед выпиской Анна не спала всю ночь и думала.

Теперь ей было ясно, что эта самая Алина… как ее… Кораблева… была у мужа далеко не первой. Теперь получили объяснения все его задержки по вечерам и работа в выходные. Надо же, какой она была доверчивой дурой…

Она-то считала, что у них семья, а семья – это когда люди любят и поддерживают друг друга. И еще они друг с другом честны, а иначе для чего вообще заводить семью?

Как выяснилось, муж так не считал.

С другой стороны, что бы изменило, если бы она узнала обо всем раньше? Только то, что она не стала бы рожать второго ребенка. А теперь уже поздно что-либо делать.

Сейчас она не может от него уйти, ей просто некуда. У нее ничего нет: ни денег, ни жилья, ни работы. У нее есть ребенок пяти лет и второй ожидается.

Нет, сейчас она ничего не может сделать.

Дома муж сам завел разговор.

Он каялся, он говорил, что Алина все врет, что она вовсе не беременна, и вообще, он ее уже уволил. Он говорил, что жена и дети, то есть семья, – это одно, а девицы – это совсем другое, на них и внимания обращать не стоит. Он даже стоял на коленях и просил прощения, утверждая, что это не повторится.

В конце концов она сказала, что прощает, что они начнут новую жизнь. Уже тогда она нисколько не верила, что муж изменится. Но у нее не было выхода.

И все снова вошло в привычную колею. Беременность у Анны проходила трудно, роды были тяжелые, после них она долго не могла восстановиться.

Дашка была жуткая крикунья, совершенно не хотела спать, молока у Анны не было.

Она была сосредоточена на ребенке и ничего не замечала вокруг, пока Дашке не исполнилось два года. Только тогда она стала воспринимать себя саму, то есть отдельно от детей.

Огляделась по сторонам, посмотрелась в зеркало, поняла, что выглядит ужасно замотанной, запущенной и неухоженной, и нашла немного времени, чтобы заняться собой. Муж, кстати, денег давал ей вполне достаточно.

Через полгода, взглянув на себя в зеркало, Анна обрела некоторую уверенность в себе. Тут как раз подошел какой-то праздник – не то Новый год, не то юбилей хозяина основной фирмы, где работал тогда муж. Велено было прийти с женами.

Анна никого там не знала, поэтому держалась в тени, улыбаясь, сама же наблюдала.

И сразу поняла, с кем из сотрудниц у ее мужа были интрижки. Она не отдавала себе отчет, как она это определила, просто знала – и все. Получалось, что почти со всеми.

Очевидно, муж сменил тактику и решил не удостаивать своим вниманием какую-то одну сотрудницу, то есть не связываться с ней надолго, чтобы та не питала никаких надежд на будущее и не вздумала делать какие-то шаги по этому поводу.

Осознав этот факт, Анна почти не удивилась, в глубине души она примерно так себе и представляла характер своего мужа.

Вечер прошел спокойно, Анна держалась настороже, тщательно следя, чтобы не оказаться ненароком наедине с одной из девиц.

В общем, все обошлось, хотя муж что-то заподозрил. Во всяком случае, он сказал, что очень ее любит и ценит, что она подарила ему двух дочек, поэтому он хочет быть с ней честным.

И признался, что у него были интрижки в эти два года, пока она была занята детьми.

Но теперь все пойдет по-другому, все изменится, они начнут новую жизнь.

«Разумеется», – подумала Анна, когда он целовал ее руки. Очень удачно, что он не видел ее лица.

– Приехали! – громко сказал водитель, и Анна очнулась от воспоминаний.

Она расплатилась и вышла, нашаривая в кармане ключи.

Они выходили из дома вместе с мужем, можно было бы и не брать ключи, но у нее был принцип: всегда быть во всеоружии, ничего не оставлять на авось.

Вот и сейчас хороша бы она была без ключей. Дашки, разумеется, нет дома, где-то гуляет.

Вообще, Дашка выросла порядочной заразой, если честно.

В детстве была ужасно капризной и непослушной, могла устроить истерику на пустом месте из-за ерунды.

Могла лечь на пол в торговом центре при наличии вокруг множества людей, орать и бить ногами, и Анна с трудом справлялась с ее истерикой.

Если дочка хотела какую-то игрушку, то приходилось покупать, и Анна прекрасно понимала, что Дашка этим пользуется. Строгостью ничего нельзя было добиться, потому что маленькая нахалка тут же жаловалась отцу, а он всячески ее баловал.

Даже странно, к старшей, Маше, муж относился если не плохо, то совершенно равнодушно. Дашке же позволял все, и она уже годам к пяти поняла, как этим пользоваться.

Когда эти капризы приняли ужасающие размеры, Анна повела дочку к врачу.

Тот очень долго расспрашивал Анну про ее беременность, и узнав, что та проходила тяжело и Анна много нервничала (разумеется, она не озвучила настоящую причину), только развел руками – что же вы, мамочка, хотите? Ребенок впитал отрицательные эмоции еще в утробе матери! То есть в вашей…

Он долго качал головой и наконец рекомендовал групповые занятия, там, дескать, на людях, ребенок не станет так себя вести.

Ну да, через некоторое время дама, проводившая занятия, сказала Анне в приватной беседе, что терапия мало того что ничего не дает ее дочери, так еще и другие дети берут с нее плохой пример. Анна поделилась этими сведениями с мужем, и он не поленился, съездил в группу и устроил грандиозный скандал, после чего завалил дочку подарками и вообще всячески ее ласкал и лелеял, называл своей принцессой и неземной красавицей.

Дашка и правда была удивительно хорошенькой девочкой, разумеется, только когда рот ее не кривился от истерического крика и нос не распухал от слез.

Из садика пришлось уйти, хоть он и был частный, родители жаловались, что Дашка делает мелкие гадости детям, если ей что-то не нравится.

В другой садик взяли среди года с явной неохотой, там тоже были проблемы, потому что садик был очень дорогой, родители детей богатые, и Дашка постоянно устраивала скандалы, что у нее нет того, что есть у других детей.

В общем, кое-как дотянули до школы.

Училась Дашка неважно, поскольку была фантастически ленива. Книжки ей не нравились, ей вообще не нравилось, что ее заставляют чем-то заниматься.

Анна только диву давалась, до чего разные получились дочери, с Машей у нее не было таких проблем.

Тихая послушная девочка, училась хорошо, занималась танцами.

Между собой сестры не ладили, Дашка бесконечно жаловалась отцу, что старшая сестра ее обижает. Тот попытался наказать Машу один раз, но Анна была начеку и дала мужу резкий отпор, после чего он оставил Машу в покое и был совершенно к ней равнодушен.

Анна открыла дверь и вошла в темную прихожую. Но не успела раздеться, как, потянув носом, уловила запах сигарет.

Стало быть, Дашка дома. Хоть ей строго-настрого запрещено курить в квартире, она так делает, когда дома никого нет. У Анны нюх острый, сразу чувствует.

Курить начала Дашка лет в четырнадцать, к тому времени у них с Анной были такие плохие отношения, что та не стала ничего говорить, а поставила в известность мужа. Тот только окрысился – вечно, мол, ты на ребенка жалуешься, сидишь дома, не работаешь, только и забот у тебя, что за ней приглядывать, так и тут не справляешься.

И так орал, что Дашка, разумеется, все слышала. Муж потом с ней поговорил и только условие поставил, чтобы дома не курила. Ну Дашке все было по фигу.

Сейчас Анна вздохнула: не хотелось ни с кем общаться, хотелось посидеть в тишине и успокоиться.

Ну вот, Дашка услышала, что дверь открылась, и выскочила в прихожую.

– Ты чего это? – спросила она.

И вот всегда так: ни здравствуй, ни мама, ни что случилось, и на лице написано если не отвращение, то полное равнодушие.