– Я… боюсь, что у меня не будет для нее хороших новостей. – Он пытался держаться, но дрожал. Взял со стола стакан воды, глотнул, замялся. – Это был груз спирта, – наконец сказал он. – Капитан сам заключил контракт, он всегда так делал, я ему доверял. Бриг вышел из Гавра, маршрут – прямой, без заходов. Но прошло уже слишком много времени. Даже для парусника.

Пока он это говорил, Ифу почувствовал, что разговор внезапно перестал быть приватным. Краем глаза он заметил приближающееся со стороны окна марево. Кто-то в виде эфирной проекции или, по-простому, выйдя из тела, явно намеревался их подслушать.

«Лунгу!» – мысленный зов, приказ – и филин, сорвался в полет. Он ударил эфирную тень корпусом и отбросил ее за стену с окном, затем завис рядом со столом, раскинув крылья как щит.

Лицо Ифу было спокойным, почти рассеянным, как у человека, задумавшегося о счете или разговоре. Он заметил, как уличный прохожий, стоявший у фонарного столба с газетой, вздрагивает, быстро складывает лист и уходит, не оглядываясь.

Ифу повернулся к Жан-Пьеру:

– Вы уверены, что это не задержка из-за штиля? – мягко предположил он.

– Там нет штиля! Я запросил сводки погоды на маршруте, – Вернье ударил по столу. – У меня на борту взрывоопасный груз, две тысячи бочек. Если что-то случилось… страховая будет молчать девяносто дней, по протоколу. Я не могу столько ждать. Я назначил премию – тысяча фунтов тому, кто найдет корабль или сможет передать координаты.

Он выдохнул и откинулся в кресле с закрытыми глазами, тяжело дыша.

Ифу кивнул: именно такую информацию он и рассчитывал получить.

– Спасибо вам большое, месье. – Он встал и поклонился, прощаясь: – Будем ждать хороших новостей. Надеюсь, они не задержатся.

* * *

Вернувшись в посольство Ифу обнаружил сидящего в кресле в его комнате Мулунгу. Опять-таки в эфирной проекции.

– Рассказывай! – бросил тот, не тратя время на приветствие.

Ифу присел на край кровати:

– Бриг «Сэн-Селест» под командованием капитана Этьена Лароша, моряка с безупречной репутацией, вышел из Гавра загруженный бочками технического спирта. Две тысячи бочек. Контракт на перевозку заключен капитаном. Владелец брига, Жан-Пьер Вернье, в сильной панике из-за взрывоопасного груза и уверен, что корабль погиб. – Он перевел дыхание: – Страховая компания пойдет по стандартному протоколу и признает его пропавшим только через девяносто дней. Чтобы сократить этот срок до тридцати, владелец корабля объявил премию за его нахождение.

Мулунгу кивнул.

– Внимание к тебе было?

– Ко мне нет, но за Жан-Пьером следили. Мужчина, средних лет, ростом под метр семьдесят, европейской внешности, без особых примет. Пытался эфирно подслушать мой разговор с Жан-Пьером, но я этому помешал.

– Ясно. Ты молодец, инкоси Ифу, – задумчиво произнес Мулунгу. – А вот я, похоже, нет.

Он встал и медленно прошелся по комнате, не обращая внимания на то, что дважды пересек стол. Подошел к окну и посмотрел на улицу.

– Мне очень нужен этот человек и его документы, – голос его звучал глухо. – Я чувствую, что мне мешают. И у меня не столь длинные руки… Рядом с Гибралтаром есть мой корабль. Но морской шаман на нем замолчал – что-то случилось. Его же помощник может только передать или принять координаты, да и то с пятого раза и после трех перепроверок. А мне там нужен тот, кто сможет в океане найти «Сен-Селест» или его обломки.

Мулунгу поднял глаза на Ифу. Взгляд был усталым, но не потухшим.

– Ты сможешь? – спросил он с тихой надеждой. – С этим… я не могу тебе приказать.

Он сделал паузу.

– Но я искренне прошу: помоги.

Ифу задумался. Ему было двадцать два, он уже что-то умел, учителя говорили, что у него даже дар, но он никогда еще не сталкивался с задачей такой сложности.

Он поднялся.

– Я не знаю, получится ли у меня, – сказал он, – но сделаю все, что смогу.

– Спасибо. Вылетай сразу, этой же ночью. Курьерский дирижабль будет ждать тебя в Кройдоне. В полете я передам тебе координаты места встречи с нашим китобоем.

* * *

Проснувшись, Ифу несколько мгновений лежал, глядя в потолок каюты. Воздух в ней был прохладным, но не холодным – легкий утренний сквозняк и слабое гудение двигателей за переборкой напоминали, что он в полете. Где-то за стеной слышались шаги и тихие разговоры экипажа.

Дверь открылась почти неслышно. Его слуга, Кечвайо вошел с подносом и поставил его на столик у окна.

– Доброе утро, инкоси, – тихо сказал он. – Мы идем ровно. Прошли Францию, сейчас уже над Бискайским заливом.

Ифу сел, провел рукой по лицу. Сна хватило, а все же оставалось ощущение, будто он все еще в промежутке между мирами: уже не в Лондоне, но еще не у цели.

– Спасибо, Кечвайо.

Ифу смотрел в иллюминатор, где под утренним солнцем клубились редкие перистые облака. Земли больше не было видно – за ночь они пересекли Францию и теперь шли над Атлантикой, за кормой остались Брест и белые скалы побережья.

Он вспомнил Париж. Ему было десять, может, одиннадцать. С отцом они шли по бульварам, и воздух был наполнен запахом кофе, булочек и сырой мостовой. Теперь же море. Холодное, безмолвное. Где-то там, внизу – место, где исчез «Сен-Селест».

Кофе обжигал язык, возвращая внимание к настоящему. Сладковатый запах табака, цветочная горечь и едва уловимый перец – Кечвайо все подобрал как надо.

За иллюминатором ярко светило солнце, воздушный корабль плыл между редких облаков, держа курс на юго-запад.

– Проснулся, мой мальчик? – услышал Ифу зов с эфирного плана.

Обернувшись, он увидел сидящего на его кровати Мулунгу – так спокойно, будто он был тут всегда.

– Здравствуйте сэр.

– Запоминай в точности. Тридцать три градуса северной широты, пятнадцать градусов западной долготы. Скажешь, что послан мною, в июле меня зовут генерал Эмеко Нгубани. При приветствии дважды коснись плеча капитана левой рукой. Кодовая фраза: «Держитесь, завтра будет лунный день». Запомнил?

– Да, сэр.

Эфирная проекция Владыки Тени исчезла не прощаясь, оставив после себя только легкий запах озона, который быстро рассеялся.

Весь оставшийся день Ифу провел в праздном бездействии. Смотрел за проплывающими облаками. Выиграл три партии в шахматы у капитана дирижабля. Читал взятую с собой книгу – приключенческий роман о жизни в американских прериях. Все происходящее напоминало не спецоперацию, а курортное путешествие – комфортное, расслабленное. Пока не наступило следующее утро.

Выпив кофе и выйдя из своей небольшой каюты для особо важных пассажиров, Ифу заметил изменение в поведении экипажа. Штурман, с красными от бессонной ночи глазами склонился над картой, периодически отходя с хронометром и секстантом к окну и проверяя что-то.

Капитан замер с биноклем у другого окна. Наконец он выдохнул:

– Кажется вот они. – Обернувшись к Ифу он пояснил: – Ночью был сильный ветер, нас снесло с курса, и потребовалось время, чтобы сориентироваться и прийти в точку встречи. Сейчас подлетим поближе и запросим прожектором опознавание.

Ифу вежливо попросил у него бинокль и посмотрел вперед. Вдалеке в волнующемся море он увидел корабль: узкий корпус, снижающаяся к воде корма китобоя, пустое пространство от рубки до кормы. Он лежал на поверхности океана, будто спящий кит, ожидающий пробуждения. Над двумя трубами еле заметно поднимался дым.

– Готов? – спросил капитан у своего помощника, замершего у сигнального прожектора в носу гондолы.

– Да, сэр, – откликнулся тот и защелкал рычагом.

Ифу немного пожалел, что сейчас не ночь. Прерывистый поток света был бы хорошо виден, красиво подсвечивая верх рубки.

Минуту не происходило ничего, затем с китобоя ответили: слабо видимый в утренней дымке прожектор с крыла мостика замигал в ответ.

– Это они, – расслабленно выдохнул помощник.

– Снижаемся. Встаем против ветра. Готовимся передать пассажира.

Капитан протянул Ифу небольшой квадратный плоский мешок.

– Положите сюда личные вещи. Те, что не должны намокнуть.

– А остальные? – Ифу посмотрел на два больших чемодана, которые Кечвайо как раз вытаскивал из каюты.

Капитан проследил за его взглядом и со скрываемым раздражением ответил.

– Сэр, при таком волнении и ветре вас никто на палубу высадить не сможет – скорее всего, мы промахнемся мимо корабля, а если и попадем, то вас разобьет об его корпус. Мы вас спустим на тросе в море, где вас подберет шлюпка китобоя. Сейчас лето, вода теплая, вы будете в спасательном жилете. Это самый безопасный способ. – Он немного помолчал и добавил: – Что же до ваших чемоданов, то мы потом летим на Тенерифе, где они подождут вас вместе с вашим слугой. Но если вы настаиваете, сэр… то я могу их выкинуть вслед за вами за борт. Чемоданы, разумеется, а не мистера Кечвайо.

Через некоторое время Ифу стоял у открытого люка и пытался засунуть под пробковый жилет плотно закрытый кожаный конверт, в который сложил часть своей атрибутики. Не всю – многое не уместилось.

Собравшие вокруг него члены экипажа заканчивали подготовку. Помощник капитана сидя перед ним на корточках и, привязывая что-то к лодыжке, объяснял:

– Внизу небольшое волнение, метра полтора не больше. Все равно не ждите, когда вас накроет с головой, отцепляйтесь еще в воздухе. Смотрите: у вас на ноге грузик на шнурке. Как только он коснется воды – дергаете за свободный конец и отвязываетесь. Высота будет небольшой, с пару метров. – Он встал, посмотрел на его ноги нахмурился: – Туфли рекомендую снять. Привяжите их за шнурки вот тут, на поясе.

Когда Ифу обвязали веревкой, капитан подошел и закончил инструктаж.

– Вот этот трос – он взял руку Ифу и положил на веревку, – развяжет узел. Помните, не раньше – это высоко. И не позже, если узел намокнет, развязать будет тяжело.

Ифу подвели к открытому люку.

– Да хранят вас духи воды и моря, инкоси, – раздалось за спиной напутствие Кечвайо.

Ифу висел на тросе, вращаясь вокруг своей оси. Ветер был достаточно сильным, и по мере спуска его все больше уводило к хвосту дирижабля. Он посмотрел вниз. На волнах качалась лодка, в которой матросы, задрав голову смотрели за ним. Он посмотрел на корабль – тот был каким-то странным. Даже с такого расстояния бросался в глаза грязный борт, явно давно и разной краской покрашенный, потеки от ржавчины, какие-то ящики и бухты канатов, в беспорядке валяющиеся на палубе. Но при этом вытянутый корпус корвета. необычные, более низкие и узкие трубы. Переделан из списанного военного корабля?.. «Бывает… ладно потом спрошу», – подумал он.

Ифу посмотрел вниз. Вода приближалась, волны то сходились, то расступались под ним. Грузик на веревке метался маятником. Он дождался, когда тот коснется гребня волны, и дернул трос. Ничего. Дернул сильнее, в это время волны под ним расступились, и он провалился между ними, больно ударившись пятками об воду.

Вода накрыла его с головой, оглушила, дезориентировала. Он взмахнул руками и выскочил на поверхность. Вокруг колыхались водяные валы, он начал грести в какую-то сторону – и вдруг почувствовал, как сильная рука схватила его за воротник, потянула, еще одна уцепилась за пояс, и его перевалили через борт шлюпки.

Раздались радостные возгласы, кто-то похлопал его по плечу. Ифу, отплевываясь, сел на дно и хлопнул себя по бокам. Потом скосил взгляд на пояс. Одного ботинка не хватало.

Шлюпка подошла к китобою с подветренной стороны. Ифу увидел название на носу – «Umzingeli»³. Волны глухо шлепались о борт, Ифу ухватился за мокрые перекладины веревочной лестницы и, с усилием преодолев раскачку, вскарабкался на палубу. Наверху он нос к носу столкнулся с человеком в мятой форме с нашивками капитана. Был он невысок, жилист, стоял, скрестив руки на груди. Ветер пробирал до костей, и Ифу поежился – одежда облепила тело, и на ветру стало сильно холодно. Капитан молча смотрел на него.

Ифу немного поклонился, дважды хлопнул ладонью по своей груди и приветствовал:

– Я тебя вижу, индуна⁴. Я Ифу Идзула, мне приказали прибыть на твой корабль.