Сен-Селест (страница 3)
– Капитан Джабулани Матебула, – капитан представился, легко хлопнув ладонью по груди. – Кто тебе приказал?
– Приказ пришел от генерала Эмеко Нгубани. Лично. – Ифу посмотрел на капитана и, четко выговаривая, произнес: – Держитесь, завтра будет лунный день. – Затем замешкался и, будто извиняясь, хлопнул капитана по плечу. Дважды.
– Сообщение принял, – хмуро сказал Джабулани. – Только впредь без таких фамильярностей.
– Да я и сейчас не сразу решился, капитан Матебула.
– Ну если бы не решился, то я бы тебя за борт выкинул. Ко мне обращаться Джабу. – Он кивнул стоящему рядом матросу: – Проводи его в кубрик, покажи койку и выдай сухую одежду. – Он осмотрел юношу с головы до ног и холодно добавил. – И ботинки. В таком наряде по моему кораблю не ходить.
Ифу кивнул:
– Да, сэр.
– Затем сразу ко мне. Я в рубке.
Джабу развернулся и быстрым шагом ушел.
Кубрик был невелик; тусклый свет, запах влажной ткани, мужского пота и почему-то апельсиновых корок. На подвесных койках дремали или полулежали человек десять. Кто-то листал потрепанный журнал, кто-то просто смотрел в потолок. Его сопровождающий показал рукой на одну из коек – на третьем ярусе, между переборкой и воздуховодом.
– Размещайся. Сейчас одежду принесу, – сказал он и вышел.
Несколько человек приподнялись, разглядывая новенького с легким любопытством.
– Смотри-ка, кого-то волной принесло, – сказал кто-то, склонив голову.
– В этом году море щедрое, – откликнулся другой.
– Но не на ботинки! – фыркнул третий. – Скажи, пришелец, второй был подношением духам?
Ифу, мокрый, босой, с одним ботинком в руке прошел по узкому проходу и задумчиво положил его на пол у своей койки.
– Похоже на то, – невозмутимо ответил он. – Когда в море нырнул, было двое, а вот до шлюпки только этот доплыл.
– Ну, значит, судьба. Один на дно, другой на память, – сказал первый матрос и подмигнул.
Вернулся сопровождающий и молча положил перед Ифу одежду. Она была великовата, но важно, что она была сухая. Пока Ифу переодевался, разговоры в кубрике пошли своим чередом. Спокойно, без лишнего интереса, как будто мокрые незнакомцы, внезапно появившиеся посреди океана, тут не были редкостью.
Один из матросов протянул ему кружку:
– На, согрейся. Слышал, Джабу звал тебя в рубку, ну так с этим будет повеселее.
– Спасибо, – кивнул Ифу и сделал глоток. Было терпко, обжигающе и неожиданно приятно. Он поблагодарил и пошел на выход, благо запомнил дорогу.
На палубе он на мгновение задержался, задрав голову к трубам. Узкие, ровные, с дымом, выходящим стабильным, не рваным потоком. Он замер, прислушиваясь к ощущениям в стопах – корпус слегка дрожал, едва уловимо. «Турбины, а не паровая машина?» – мелькнуло в голове. По дороге он заметил еще одну деталь: поверхности корабля выглядели старыми – ржавчина, облупившаяся краска, но в проходах не валялось ни веревок, ни мусора, и все, что он видел, от лебедок до дверных запоров, было смазано, подтянуто, ухожено. Подозрение, что это какой-то особенный китобой, стало крепнуть.
* * *
Когда он вошел на мостик, капитан Джабу кивнул ему и молча показал следовать за собой. Спустившись по трапу и немного пройдя по коридору, он открыл дверь и жестом предложил войти в свою каюту.
– Садись, – он показал на стул. – Рассказывай.
Ифу сел и приступил:
– Два дня назад господин Мулунгу Дламини…
– Стоп! – капитан резко поднял руку. – Кто?
Ифу непонимающе посмотрел на него, а потом сообразил.
– Ну да, его же в июле зовут Эмеко Нгубани.
– Нет! – рыкнул Джабу. – Его всегда зовут Эмеко Нгубани! А в августе его всегда будут звать по-другому.
Он покачал головой, словно пытаясь вытряхнуть из ушей услышанное.
– Ты вообще откуда, юноша? Где учился?
– В Оксфорде… Я еще не закончил.
– В Оксфорде, – презрительно протянул капитан так, будто Ифу только что признался, что учится в коровнике на окраине. – М-да… Видимо, у Тени совсем все плохо, если начали мобилизовывать библиотекарей.
Ифу замер, пытаясь найти верный ответ, но Джабу выдохнул и сказал уже немного более дружелюбно:
– Ладно, что с тебя взять… Рассказывай, с чем пожаловал?
– Меня бы не мобилизовали, если бы ваш шаман не перестал выходить на связь. Что с ним случилось?
– Старость с ним случилась. Причем уже очень давно. Дед был очень хорошим человеком, его вся команда любила. Но восемьдесят семь лет – это чертовы восемьдесят семь лет, – Джабу вздохнул. – Ну вот он и умер неделю как. Хорошо умер. Во сне.
– Мои соболезнования, – вежливо сказал Ифу.
– Оставь при себе, ты его не знал, – буркнул Джабу. – Давай лучше к делу. С чем ко мне прислали студента Оксфорда?
– Наша задача – найти корабль «Сен-Селест». На его борту находится человек с документами, которые очень важны для Владыки Тени.
– Подробности о судне?
– Парусный бриг, груз – бочки с техническим спиртом. Мишель Арно, так зовут искомого человека, сел на него в Гавре и должен был сойти на Тенерифе. Но три дня назад в этом районе проснулся его охранный амулет. С кораблем явно что-то случилось. Наша задача найти корабль и забрать Мишеля Арно и его документы.
– И кто мне скажет, куда плыть? Ты?
– Да, – кивнул Ифу, – именно для этого я и прибыл.
– Хорошо. Говори направление.
– Мне нужна карта этого района и тихая комната, из которой видно море.
– Пойдем, я покажу тебе.
Сперва Джабу вернулся на мостик и приказал штурману:
– Принеси карту этого района в комнату духов. Хорошую карту.
После повел по переходам и узким коридорам. Корабль жил своей жизнью: гудели механизмы, что-то шипело, позвякивало, где-то раздавались голоса матросов.
Они поднялись по трапу и оказались в проходе между двумя трубами. Здесь стояла низкая, слегка выдающаяся надстройка с окнами на оба борта и массивной дверью с латунной ручкой. На ней не было надписей, только несколько символов по углам. Ифу присмотрелся: огонь и воздух в верхних углах, вода и земля в нижних. Логично.
Джабу подошел и снял с дверной ручки плетеный шнурок, прощальный оберег, который традиционно вешали на дверь, где кто-то умер.
– Комната духов, – сказал Джабу открывая перед ним дверь. – Мы так ее называем.
Внутри был полумрак. Круглые иллюминаторы пропускали немного света. По центру стоял широкий потертый стол. По стенам были развешаны пучки трав, в ящиках Ифу увидел несколько кристаллов. На углу стола стояла коробка с лупой и навигационным циркулем.
– Тут дед работал. Есть еще его каюта, но там он никаких артефактов не держал. Не думаю, что она тебе пригодится. – Джабу помолчал, стоя у двери. – В общем, эта комната теперь твоя. Делай, что должен.
За спиной у Джабу появился штурман и передал ему тубус. Он кивком поблагодарил и вручил его Ифу:
– Это карты.
Ифу достал одну, отложил ее в сторону, достал и развернул на столе другую. Присмотрелся, потом поднял глаза на Джабу и спросил:
– Капитан, что это за корабль?
– Китобой, для работы в отдаленных районах. – Джабу немного прищурился, ожидая продолжения.
– Это военная карта, судя по точности и масштабу. Но у нее нет никаких выходных данных.
– Купил на черном рынке, – Джабу сложил руки на груди и посмотрел на Ифу, в его глазах заплясали хитрые искорки.
– Турбины тоже где-то в камышовых зарослях в дельте Конго нашли?
Джабу ухмыльнулся:
– Молодец. Ну раз ты все понял, то и про последствия о разглашении тебя предупреждать не надо. «Охотник» – это рейдер, корабль для специальных задач.
– Вооруженный?
– До зубов, просто их пока некому показывать.
* * *
В комнате стояла тишина, только корпус глухо вибрировал под ногами. Ифу аккуратно разложил карту на столе, сориентировал ее по сторонам света с помощью компаса, разгладил углы и прижал латунными гирьками для весов, взятыми из ящика шамана. Поставил рядом с картой мешочек с солью, с другой стороны – мешочек с рунами. Сел, положил обе руки на карту и закрыл глаза.
Сначала – только дыхание. Медленное, ровное. Затем он начал чувствовать карту не как бумагу, а как тонкий, живой срез пространства: напряженные линии течений, искривления рельефа, тянущиеся вдоль глубоких впадин и неведомых возвышений, отмеченных лишь штрихами. Где-то там, среди этих слоев бриг «Сен-Селест».
Ифу открыл глаза, медленно взял мешочек с солью, замер над картой – и закрыл глаза вновь.
Соль потекла тонко, почти неслышно, посыпаясь на заливы, на архипелаги, на холодное равновесие океана. Он двигал рукой, задавая спираль, а внутри чувствовал, как воздух сгущается, – будто поверхность карты стала порогом.