– Выйдите, офицер, – спокойно сказала она. Джекки больше прочла по ее губам этот приказ, чем расслышала, и доктор излучала притворную скорбь и неподдельный гнев. Девочка заходилась в крике и стремилась вырваться, но доктор была крупной и сильной. В дверях палаты толклись сестры и не решались войти. – Выйдите все! Дайте ей попрощаться с матерью!

– Государственная стража! – Джекки, рывком обернувшись к двери, выхватила из кармана удостоверение и ткнула кому-то прямо в нос. – Уведите отсюда ребенка и окажите ей помощь!

Высокая сестра протиснулась в палату, не без труда забрала у доктора ревущую девочку. Вовремя, подумала Джекки и благодарно кивнула ей. Доктор опомнилась и попыталась остановить сестру, но Джекки заступила между ними, глядя доктору в глаза. В госпиталь Эндевора словно подбирали всех по ширине плеч и росту – доктор была выше Джекки на голову.

Воспитательница очнулась и выбежала, дверь закрылась, крики девочки стали тише, а потом замолкли. Джекки, подойдя к койке, сдернула с лица умершей простыню.

– Алиша Хант? – больше для того, чтобы быть уверенной окончательно, спросила она. – Уоррент государственной архивной службы.

«Минус один свидетель», – закончила она про себя.

– Это ее дочь. Я попросила привести ее попрощаться.

– Вы в своем уме? – с ненавистью прошипела Джекки, резко обернувшись. Доктор уверенно выдерживала ее неприязненный взгляд, и Джекки показалось, что она упивается собственной правотой. – Алиша Хант приходила в себя? Какого дна вы не сообщили об этом в управление государственной стражи?

– Она умерла, не приходя в сознание. – Доктор была крупная, статная, как высеченная из камня, и чувствовала себя хозяйкой положения. Она смотрела на Джекки сверху вниз, как на собственного нерадивого подчиненного. – Я приказала привести ее дочь. Больше у девочки никого не осталось.

Джекки покосилась на кровавые пятна на простыни. Она с самого начала подозревала, что шансов у пострадавших в аварии архивистов немного. Слишком много травм, слишком долго им не была оказана первая помощь.

– И поэтому вы тычете ребенка в искалеченный труп. – Джекки безнадежно всматривалась в лицо погибшей, но ничего, никакой зацепки, никакой информации уоррент Алиша Хант дать уже не могла. – Назовите ваше имя и место службы.

Джекки все еще держала удостоверение, и доктор могла бы потребовать показать его ближе. Почему-то она не сделала этого. Джекки вдруг ощутила не только душную ненависть, но и что-то, похожее на возвращение к жизни. Она различила едкие госпитальные запахи, яркий свет, белые стены, звуки, одним из которых было мелодичное звяканье металла о металл.

– Доктор Лаверн Лунд. Государственный госпиталь Эндевора. Зачем это вам?

– Поставить вопрос о вашем несоответствии. В течение получаса передайте тело уоррента Хант ментору Руис для вскрытия.

Джекки с такой силой захлопнула дверь, что та отскочила от косяка. Вопрос, обращенный не к ней, Джекки прекрасно расслышала:

– Кто это?

– Капитан Девентер, – без малейшего сочувствия к доктору отозвалась одна из сестер. Джекки посетовала, что не спросила и ее имя тоже. – Мне очень жаль, доктор Лунд.

Джекки не знала, кто будет следующим: третий, последний оставшийся в живых архивист из перевернувшегося транспорта, капрал Харгрейв или кто-то еще. То, что ей не сказал Рик, но, несомненно, подумал: эти четверо не последние, если кто-то решил устранить судью Торн и генерала Джервиса. Это могло быть только началом, и ни Джекки, ни Рик, ни генерал не сказали бы наверняка, кто стоял за всем этим. Джекки считала, что противовеса в парламенте, равного генералу и судье по влиянию, нет, но она могла заблуждаться.

Судебная и исполнительная власть держались в невероятной связке двадцать четыре года, достаточный срок, чтобы чья-то чаша терпения переполнилась и он быстро – фантастически быстро, Джекки, как ни напрягала память, не вспоминала никого, кто способен так оперативно сработать, – организовал нападение на архив, подставил Татэма, на которого было всем наплевать, чтобы через него подставить Торн, подставил Джервиса, который торжественно объявил, что живых седитионистов больше не существует.

Пятой целью мог стать вероятный, в представлении многих, кандидат на место Татэма, будущий ментор, в чем никто не сомневался, носивший фамилию Торн и звание капитана государственной стражи. Капитан Эйтан Торн был откомандирован в один из южных заброшенных городов с миссией изъятия документов, и он до сих пор не вернулся, хотя должен был.

В выездах в заброшенные поселения случалось всякое – Джекки была и свидетелем, и участником, иллюзий она не строила. Группу задержала пыльная буря – так заставляла себя считать Джекки, так вслух считали все, и никто не осмеливался говорить, что Эйтан может уже никогда не вернуться. Все, что позволил себе Рик Стентон – намекнуть, каким образом события могут быть связаны.

Джекки положила на стойку удостоверение, и уставший уоррент мазнул по нему безразличным взглядом.

– Уоррент Хант скончалась, не приходя в сознание, капитан. Уоррент Лоран и капрал Харгрейв без изменений.

Джекки стянула удостоверение и убрала его в карман. Попала она не сразу, и уоррент по-прежнему равнодушно наблюдал над ее усилиями.

– Я могу поговорить с докторами?

– Если вам их не жаль, капитан. У них выдалась непростая смена.

Джекки разочарованно отошла. Ей в любом случае не могли сказать ничего, кроме неутешительных прогнозов. Из дневного рапорта она знала, что состояние уоррента Хант было наиболее стабильным и наименее тяжелым, но именно она умерла первой, оставив фактической сиротой малолетнюю дочь.

Остаток пути по коридору, лестнице и коридору до родильного отделения Джекки проделала, избавляясь от проснувшихся призраков. Полутемное здание морга, наспех сколоченное из мокрых побитых досок, металлический ржавый стол – или то были потеки крови? – и тела отца, матери и младшего брата, пробывшие в воде несколько дней. Лестер и весь округ Роуи, смытый волной высотой в сорок ярдов. Спаслись от стихии всего человек пятнадцать, из них в итоге выжили четверо.

Одного из них, подозреваемого в преступлении высшей тяжести, десять лет назад Джекки застрелила собственноручно при попытке к бегству.

– Доктор Фитцджералд?

Главный врач родильного отделения поднял голову от записей и утомленно кивнул. Джекки закрыла за собой дверь, и госпитальные звуки пропали.

– Глава следственного отдела…

– Да, я знаю, – доктор махнул рукой, указывая на хлипкий стул. Джекки села, отметив, что стул вряд ли выдержал бы кого-то потяжелее. – Капитан Джеклин Девентер. Вы не появляетесь просто так.

В госпитале было прохладнее, чем в управлении. Выше потолки, толще стены, и здание построили в те времена, когда камни добывали у океанского побережья, не боясь предательства обманчиво-спокойных волн. Джекки не знала, что было здесь прежде, возможно, такой же госпиталь, со времен Бедствия здание подвергали перепланировке бессчетное количество раз, но не сносили.

– Как ребенок?

Доктор Фитцджералд грустно улыбался в густые усы, и Джекки не понимала причины. Радости в том, что на третьей линии найден младенец, что на округ набросилась пыльная буря, да и в собственном визите она не находила, но у доктора могло быть иное мнение.

– Жив, – уклончиво ответил доктор Фитцджералд. Он воспользовался вынужденным перерывом, снял очки, протер их полой халата. Без очков вид у него был уязвимый. – Я не вижу серьезных травм, остальное покажет время.

Он надел очки, уткнулся в бумаги и покивал собственным мыслям. Джекки он все-таки был не рад, но государственной страже не радовались, куда бы она ни пришла.

– Сколько времени он пробыл… без матери? – облизывая обветренные губы, спросила Джекки. – Не знаю, как верно задать вопрос. Погода не располагает к подброшенным детям. Высокая температура, пыльная буря. Что у него могло наступить – обезвоживание? Сколько времени он не ел?..

Доктор взглянул на нее, зажмурился на секунду, и глаза у него были такие же красные, как у самой Джекки.

– Сложно ответить наверняка. А не наверняка вам, скорее всего, и не надо? – уточнил он.

– Мне нужна любая информация, – призналась Джекки. – Вы верно заметили – я появляюсь не просто так.

– Хотите циккор? – внезапно предложил доктор и встал. – Попрошу принести, мне самому не помешает. – Он открыл дверь и крикнул кому-то в коридор, потом вернулся за стол, сел, скрестив на груди руки. – Вы задаете правильные вопросы.

Джекки ухмыльнулась, размышляя, отнести это к лести или к факту, который доктор с удовольствием бы не отметил.

– Младенцу неделя или чуть меньше, – размеренно начал он. – Мальчик, немного истощен, полагаю, у матери проблемы с молоком. Может, в этом причина, почему его подкинули? – Джекки пожала плечами. – Но без матери он пробыл недолго, максимум часа два-три. Он ухожен, был относительно сыт, не обезвожен, если за ним смотрела не мать, то кто-то, имеющий возможность следить и понимающий, что он делал. Шестой палец передается по наследству, вам стоит поискать его возможных родителей, подобные приметы всегда записываются в карточку при рождении, и, как вы понимаете, от этого непросто избавиться.

Джекки кивнула, рассматривая стол доктора. Он был завален бумагами, как и стол Рика Стентона, нагонял на нее тоску, и она понимала сопротивление Эйтана административной работе. У самой Джекки был влюбленный в бесконечную писанину Кин. Никто, кроме него, не воспринял бы всерьез совет доктора Фитцджералда поискать среди пары сотен тысяч людей кого-то с шестью пальцами, и именно скрупулезность и внимательность Кина, его любовь к копанию в иссохших от времени документах были поводом для того, чтобы Джекки бессовестно отщипнула его от кадров пожарного подразделения.

– Спасибо, – искренне сказала Джекки, больше уповая на дотошность Кина, чем на удачу, – эта информация нам поможет. Должна помочь. Вы знаете случаи, когда беременная женщина успешно притворялась не беременной и этого никто не заметил? И если это притворство ей удалось, то по прошествии какого времени она вдруг может решить положить младенца, рожденного с такими трудностями, на крыльцо дома на третьей линии?

Доктор слушал ее, хмурясь. В стеклах очков отражались блики лампы, и Джекки плохо видела его глаза.

– Материнство это непросто, – улыбнулся доктор и снова снял очки. – Матери охотно отдают детей в ясли. Правда, там всегда не хватает мест, в поселениях, по слухам, с этим получше. Что до того, что она скрывала беременность… Постоянное утягивание отражается на развитии плода, а если учесть, что мать ни разу не появлялась в госпитале, а я бы знал, что кто-то примерно в это время должен родить, – нет, она не была среди моих пациенток. Так вот, капитан, если родильница с девятой линии…

Он помолчал, что-то прикидывая, Джекки страдальчески скривилась, опасаясь, что доктор ищет, как бы половчее соврать, хотя ему даже не пришлось намекать на квартал Пару. Он прекрасно все знал и сам, понимал, что это знает и Джекки, никуда с девятой линии не свернуть.

– У жителей квартала Пару условия труда такие, что она бы не доносила ребенка до этого срока. Позже, когда ребенок немного окрепнет… или же наоборот, или же вы официально попросите меня об этом, я дам экспертное заключение с обоснованием своих выводов.

Джекки хмыкнула. Она не сомневалась, что доктор не лжет, но не собиралась ему признаваться, что не намерена разбирать его письмена еще раз.