Останавливаюсь на секунду, ведь глупая, наивная часть меня всё ещё надеется, что сейчас Артём появится в дверях, улыбнётся, скажет, что всё это просто недоразумение. Но потом сердце снова сжимается, вспоминая, как он кружил у себя в объятиях ту девушку, как прогнал меня домой, когда я ждала хоть какое‑то объяснение.

Хлопок ветра за окном возвращает в реальность.

Я резко втягиваю воздух. Нет. Хватит. Больше никаких «а вдруг». Никаких «если бы».

Рывком открываю шкаф. Выдвигаю полку за полкой, и движения становятся отрывистыми, нервными.

Достаю чемодан… Тот самый, с которым мы ездили в Питер, где предатель тогда впервые сказал, что любит меня. Черт, каждая вещь напоминает о нём!

Пальцы дрожат. Пластик скрипит, когда я бросаю чемодан на кровать.

– Ну что, начнем, – шепчу себе.

Открываю створки шкафа шире и начинаю складывать одежду. Наугад, без раздумий: футболки, джинсы, нижнее бельё. Всё летит в чемодан, как попало.

Слёзы катятся по щекам. Без звука, просто текут, мешая видеть. Но я их не вытираю. Плевать.

Главное сейчас – уйти. Уйти отсюда, пока Артем не приехал. Пока не начались эти бесполезные разговоры «давай я тебе все объясню».

Я больше не хочу видеть Артёма. Ни слышать, ни знать!

В груди всё рвётся на части, но я упорно твержу себе: я справлюсь.

Обязательно справлюсь.

Забуду эти счастливые пять лет брака. Вычеркну их из жизни. Ведь была же я когда‑то без него? И ничего. Теперь всё будет по‑другому. Начну сначала. Новая жизнь – новая я.

Поеду в другой город, Заозерск, я ведь столько раз мечтала! Там озёра, леса, воздух свежий, не то, что этот пыльный мегаполис.

А Артём? Ну и пусть. Он всегда говорил, что его работа здесь. Вот и пусть остаётся со своей работой. И со своей ш… А я – со своей свободой.

«Всё, что ни делается, всё к лучшему».

Повторяю как мантру, натягиваю на лицо подобие улыбки и продолжаю засовывать вещи. Щетки падают с полки, косметичка летит следом, на пол случайно летят и наши общие с Артемом фотографии.

Я поднимаю одну.

Мы вдвоем стоим на фоне праздничной елки. Вечер, яркие огни, уютная атмосфера, счастье до безумия. Всё то, чего больше нет.

– Всё, – нервно вздыхаю и кидаю снимок… В мусор. – Хватит. Решаю брать только самое необходимое, остальное к чёрту.

Вряд ли я сюда вообще вернусь.

Не смогу. Слишком больно будет заходить в комнаты, где на каждой полке воспоминание.

Да и зачем?

Новые вещи куплю, когда устроюсь.

А потом… Потом открою что-нибудь своё: маленькую кофейню с окнами на улицу, или, может, кондитерскую. А может вообще, и то, и другое! Я ведь так мечтала, пыталась откладывать деньги, все искала подходящий момент и боялась бросать основную работу.

Буду печь торты для людей и улыбаться. Жить для себя, не для кого‑то.

Вот так!

Пока мысли кружат в голове, руки судорожно застёгивают молнию чемодана.

Вот только он, зараза, не сходится.

Я тяну, нажимаю, и молния застревает на середине.

– Твою мать, – рычу сквозь зубы. – Только попробуй…

Сажусь сверху, наваливаюсь всем весом, пытаюсь придавить крышку. Ткань натягивается, как барабан, но молния не двигается.

Из груди вырывается злой, дрожащий смешок, почти рыдание.

– Даже ты против меня, а?! – рявкаю в пустоту и кулаком бью по пластиковой крышке.

Чемодан глухо гудит.

Слёзы снова бегут по щекам.

Руки дрожат, тело трясёт, дыхание сбивается.

– Дурацкий чемодан, – рыдаю вслух, состояние граничит с истерикой. – Тебе‑то я что сделала?!

Сижу на полу, обнимаю колени и тихо всхлипываю. Сердце колотится, как загнанный зверь.

В голове крутится только одна мысль – уйти, быстрее, пока не поздно!

Но потом внезапно чувствую, что я не одна. Кожу обжигает взгляд.

Поднимаю глаза.

В дверях стоит Артём.

Сердце падает в пропасть. Ещё недавно я так жаждала скорее его увидеть, а теперь будто бы и вовсе боюсь его. Все бы отдала, чтобы его сейчас здесь не было.

Муж стоит неподвижно, опираясь плечом о косяк.

Джемпер натянут на груди, руки скрещены. Лицо каменное, челюсти сжаты.

Он не спешит говорить – просто смотрит.

Смотрит так, будто наблюдает за взрывом, который сам же и спровоцировал.

Я вскакиваю, всхлипываю, пытаюсь вытереть слёзы тыльной стороной ладони.

– Что смотришь?!

Голос срывается, но я стараюсь звучать холодно.

Он не отвечает сразу. Только взглядом скользит по комнате: на раскиданные вещи, открытый шкаф, чемодан, который я тщетно пыталась закрыть.

А потом возвращается ко мне. Молчит.

Секунда длится вечность.

Каждая – будто капля расплавленного воска на коже.

А потом предатель говорит тихо, сдержанно, но в голосе ощущается сталь:

– Тебе помочь?

И взглядом указывает на чемодан.

Глава 4

Инна

Я смотрю на Артёма и не понимаю, когда он успел стать другим. Чужим. Когда лицо, которое я столько лет любила, стало для меня просто набором знакомых черт, не вызывающих тепла.

Ровная осанка, уверенный голос, эти спокойные движения рук, за которыми раньше я видела надёжность… Сейчас всё это выглядит как броня, за которой прячется кто угодно, только не мой муж.

Либо он изменился. Либо я просто не хотела замечать очевидное. Жила себе в уютной иллюзии, где всё прекрасно, где вечерние

ужины – символ любви, а не привычки, где мы «счастливая семья», а не два человека под одной крышей.

Смешно. Наверное, я слишком долго пыталась не видеть трещины.

А теперь они трещат по мне.

– Спасибо, сама обойдусь, – цежу сквозь зубы. Не придумываю ничего лучше, чем просто вытащить из чемодана некоторые вещи, чтобы он наконец застегнулся. Это срабатывает.

– Ты даже не дала мне шанса выговориться, – слышу за спиной голос Артёма.

Холодный, уставший, будто это он сейчас жертва, а не я.

– У тебя был шанс, – рычу, не сдержав себя. – На вокзале! Он делает шаг ближе, тяжёлое дыхание щекочет мне затылок.

– Инна, не делай скоропалительных решений, – говорит тоном, каким обычно уговаривают ребёнка: спокойно, но неискренне. – Подумай хорошенько…

Я оборачиваюсь.

– Ты серьёзно? Думаешь, я просто проглочу то, что у тебя есть любовница?

Ты хочешь, чтобы я закрыла глаза? Чтобы сделала вид, что всё хорошо?

В глазах у него мелькает раздражение.

– Да это всего лишь интрижка! – роняет он, будто оправдывается. – Глупая, ничего не значащая интрижка! Инна, да у всех бывает. Ты – моя жена. Всё остальное мимо. Я застываю.

Потом коротко смеюсь. Без радости.

Горько, хрипло.

– Послушай себя, Артём… Ты же несёшь чушь. Ставлю чемодан на пол, руки дрожат.

Он смотрит, нахмурившись, но не подходит.

И кажется, я наконец вижу его таким, какой он есть. Без фильтров, без очков из любви и привычки.

– Я не буду это слушать, – бросаю устало.

Пальцы ищут ручку чемодана, но он преграждает путь, вставая в дверях.

Тень мужа падает на меня, и внезапно становится трудно дышать. – Ты уверена, что хочешь уйти? – произносит тихо, но с

нажимом.

– Разрушить то, что мы строили? Конечно, уйти ведь всегда проще…

Я поднимаю глаза, злость во мне вспыхивает снова. – Меня виноватой выставить хочешь? Очень умно. Слёзы всё равно предательски обжигают глаза.

Как он может быть таким… Таким спокойным, когда все рушится?!

Как будто всё происходящее – просто глупая истерика.

– Многие пары проходят через трудности, – продолжает он. – За семью надо бороться. А ты просто сдаёшься. Я думал, ты борец, Инна…

– У тебя с ней что-то было? – спрашиваю я. Прямо. Без защиты.

Пусть скажет.

Артем молчит. Глаза бегают, челюсть напрягается.

И… Этого вполне достаточно. Выдыхаю, чувствуя, как внутри что-то окончательно ломается.

– Всё ясно.

Беру чемодан. Колёсики громко стучат по полу. Сердце в груди стучит удивительно громко.

Я прохожу мимо, не чувствуя ног. Предатель бросает вслед:

– Если ты сейчас уйдёшь… Обратной дороги не будет! Мы еще можем все исправить! Но если ты правда уйдешь… Все кончится!

Я не оборачиваюсь, просто говорю: – Я знаю.

Голос почти ровный. Почти.

Хоть и внутри всё сжимается до боли.

– Инна, я не шучу! – кричит он, будто пытается до меня достучаться. Словно это я творю глупость, одним махом рушу наш брак. Я, но никак не он.

Останавливаюсь у выхода.

На секунду оборачиваюсь, и смотрю на Артёма как будто впервые.

Теперь уже без любви. Без жалости. Просто с усталостью.

– А я думала, ты идеальный, – произношу спокойно.

И от собственного голоса по коже бегут мурашки, будто говорю не я.

Артем смотрит растерянно, произносит тише обычного:

– Идеальных людей не бывает.

И как будто на секунду жалеет. Или делает вид.

Я киваю в ответ, соглашаясь с его словами. Да, он прав. Идеальных людей не бывает, я сама придумала эту маску идеального мужа, и сама в это поверила.

Не знаю, что ещё сказать, поэтому просто молча ухожу. Открываю дверь и холодный воздух полосует щёки. Один шаг. Второй. И всё….

За спиной хлопает дверь. Каждый вдох даётся с трудом, как будто что-то внутри меня все ещё сопротивляется этому решению. Но отступать нельзя. Кажется, что вокруг всё мёртвое, даже воздух.

И я не хочу больше дышать тем, что пропитано ложью. Тяну чемодан за ручку, звук колёс по асфальту режет слух. Тревожный, грубый. Зато честный.

Так ведь странно: даже сейчас какая-то часть меня хочет вернуться, развернуться, закричать.

«– Хорошо, твоя взяла! Давай попробуем ещё раз!». Но нет.

Эта часть уже не я. Едва увидела ту сцену на вокзале, как будто бы вмиг стала другой.

Та, прежняя Инна, осталась там, на том самом вокзале, которая просто хотела порадовать мужа. А в итоге узнала всю горькую правду о своём «идеальном» муже.

Смешно.

«Многие пары проходят через трудности!»

Нет их, этих трудностей. Есть предательства. И когда они случаются, уже не важно, сколько лет ты прожил с человеком. Ты просто собираешь чемодан и уходишь.

Я шагаю всё дальше. Каждый шаг отзывается болью, но в этой боли есть странная свобода.

Свежая, настоящая.

«Всё, что не делается – всё к лучшему,» – говорю себе мысленно.

Хочу верить. Обязательно поверю, чуть позже. Сейчас я просто ухожу… И не оглядываюсь.

Глава 5

Инна

Более пяти лет спустя

– Мам, ну пожалуйста… Ну один! – Ева тянет меня за руку, подпрыгивая на месте, показывая на автомат с попрыгунчиками у входа в отель. Я даже не успела чемодан толком поставить.

– Милая, – я протяжно вздыхаю. – У меня нет мелочи. Давай в следующий раз, ладно? У нас целая неделя впереди.

– Но они такие красивые, мама! Хочу розовый! – она надувает губы.

– Ева, пожалуйста, – стараюсь говорить мягко. Не хочу начинать отпуск с ее капризов.

Поверить не могу, но мы с дочерью стоим в роскошном холле. Светлый мрамор, мягкое золото светильников, зелень в кадках и запах ванили. Всё это кажется нереальным после тех лет, когда я жила на нервах, разрываясь между бизнесом и пелёнками. Этот отель у моря – символ моего маленького чуда. Я сама это сделала. Я сама нас сюда привезла. Сама заработала.

Пять с лишним лет назад я стояла в чужом городе, с чемоданом и маленькой крошкой под сердцем, о которой ещё даже не подозревала. Не представляла, как жить дальше. Ушла от Артёма, можно сказать убежала, потому что оставаться не было сил – слишком тяжело было дышать рядом с человеком, который предал. Тогда я решила: никакой любви, только работа. Только движение вперёд.

И я сделала это. За эти годы поставила на ноги свой бизнес – кофейню-кондитерскую, а потом… И целую сеть – «КофеМан».