Как стать продюсером 3 (страница 7)
– И вот, этот, значит, демон, – продолжил я, входя во вкус, – должен не просто выживать, а ещё и стать лучшим! Пробиться наверх, плевать на головы конкурентам, соблазнять красивых женщин, жонглировать контрактами, писать сценарии про драконов-терапевтов… А главное – делать вид, что он понимает человеческие эмоции. Эти ваши смех, слёзы, любовь… У меня в Дзигоку всё было проще: боль, страх, отчаяние. Чётко и понятно.
Я наклонился вперёд, понизив голос до заговорщицкого шёпота.
– А тут… попробуй разберись, почему женщина плачет, если ей подарили не тот букет. Или почему коллега завидует, когда ты просто делаешь свою работу лучше. Это же сущий ад, Акира-сан! Хуже, чем Дзигоку! Там хоть правила были, а здесь… сплошная импровизация.
Психолог улыбнулась, но в её глазах мелькнуло что-то, что мне показалось… пониманием. Или, по крайней мере, глубокой, едва уловимой усмешкой.
– Так что, – я развёл руками, – я чувствую себя… неким демоном, что попал в тело «офисного планктона» и теперь должен стать успешным. А ещё, кажется, я начинаю получать от этого удовольствие. Это нормально, Акира-сан? Или мне пора выписывать себе успокоительное и смирительную рубашку?
Она рассмеялась. Настоящим, чистым смехом, от которого её аура вспыхнула ещё ярче.
– Таката-сан, – произнесла она, вытирая уголки глаз. – Вы… уникальный случай. И нет, это абсолютно нормально. В конце концов, адаптация к новым условиям – это признак силы. А получать удовольствие от вызовов… это, пожалуй, самое здоровое, что может быть в этом безумном мире.
Я усмехнулся. Она явно не поняла всего, но уловила суть. Или же… она поняла всё, но мастерски притворялась. Что ж, игра становится интереснее.
– Таката-сан, – Акира вновь взяла себя в руки, и её голос стал более деловым, но я всё равно чувствовал едва уловимую симпатию в её изумрудной ауре. – Ваш случай, как я уже говорила, уникален. Но давайте перейдём к более структурированным вопросам. Что вы видите в своём будущем? Какие цели ставите перед собой?
– Будущее? Хм. В моём прошлом мире, Акира-сан, будущее было предсказуемым: вечные муки, стоны грешников, иногда приятное чаепитие с особо отъявленными негодяями, – я театрально вздохнул. – Здесь же… здесь каждый день – это квест. Моя цель? Ну, стать лучшим. Очевидно же. Чтобы все эти ваши… человеческие драконы и принцессы танцевали под мою дудку.
– И вы верите, что сможете этого достичь, будучи… «офисным планктоном», как вы выразились? – в её голосе прозвучал лёгкий вызов, но глаза при этом лукаво блестели.
– О, Акира-сан, вы недооцениваете планктон. Он маленький, но его много. И, если правильно им управлять, он может стать цунами, – я снова подался вперёд, заговорщически понизив голос. – К тому же, я не просто планктон. Я – планктон с опытом. С многовековым, между прочим. Представь, сколько интриг я повидал. Корпоративные войны в этом мире – просто детские забавы по сравнению с тем, что творилось в Дзигоку. Там за проваленный проект можно было не просто потерять бонус, а лишиться… ну, скажем, части тела. Или души.
Она улыбнулась, и её взгляд стал ещё более понимающим.
– Это очень… вдохновляющий подход к карьере. Вы не боитесь, что ваша… «демоническая» натура может помешать вам в достижении «человеческих» целей?
– Наоборот! Она помогает! – я хлопнул ладонью по подлокотнику. – Знаете, когда ты привык видеть души насквозь, читать их страхи и желания, то понять, почему начальник хочет новый отчёт, или почему коллега подставляет, становится… элементарно. Это как игра в детском саду после шахматного турнира с самим Вельзевулом. К тому же, кто сказал, что человеческие цели не могут быть… демонически амбициозными? Я вот хочу, чтобы Йоко-сан стала звездой всех звёзд. А для этого нужно, чтобы все вокруг работали, как проклятые. Разве это не благородно?
– Благородно… и очень эффективно, – она кивнула, затем слегка склонила голову. – Похоже, вы нашли идеальный симбиоз. А как насчёт одиночества, Кацу-сан? Когда вы… иной, не чувствуете ли себя изолированным?
– Одиночество? Это роскошь, Акира-сан. В моём прошлом мире я был одинок на вершине, – я усмехнулся. – Здесь… здесь слишком много интересных людей. Или… существ. Все эти загадки, все эти игры… Мне некогда скучать. К тому же, всегда есть кто-то, кто готов поделиться своими проблемами. Или… секретами. Например, вы.
Она рассмеялась мягко, и её изумрудная аура вспыхнула, как драгоценный камень.
– Вы очень проницательны, Таката-сан, – произнесла она с улыбкой. – Время нашего сеанса подходит к концу. Но я должна признать, вы превзошли все мои ожидания. Продолжайте в том же духе. И если вдруг… что-то покажется вам слишком сложным, знайте, что двери моего кабинета всегда открыты. Для любых проблем. И для любых существ.
– Спасибо, Акира-сан. Вы… очень понимающий психолог, – я поднялся, чувствуя себя странно воодушевлённым. – Уверен, мы ещё не раз встретимся. Надеюсь, не только по поводу моих «тараканов».
Она лишь загадочно улыбнулась в ответ, и я вышел из кабинета, чувствуя, как в груди разгорается огонь предвкушения. Игра продолжается, и она обещает быть чертовски интересной.
* * *
Танака Акира закрыла дверь своего уютного кабинета, и изумрудная аура, которая обычно пульсировала от её спокойствия, теперь слегка дрогнула. Сеанс с Таката-саном оставил после себя странное послевкусие – смесь абсурда, интриги и… чего-то глубоко знакомого, но неуловимого. Она направилась по коридору, её шаги были так же легки и бесшумны, как и её истинная сущность. Конечной точкой её маршрута был кабинет Генерального директора – место, которое редко посещали без веской причины.
Двери кабинета Кимура-сама были массивными, из тёмного дерева, и казались порталом в другой мир. Танака легко прошла мимо настороженной Юки-онны, которая, как всегда, излучала ледяной холод, но вежливо кивнула.
– Он ждёт, – прошептала секретарша, и её белоснежные волосы слегка колыхнулись.
Танака вошла. Кабинет Кимура-сама был таким же огромным и внушительным, как и сам его владелец. За массивным столом, который, казалось, был высечен из цельного куска чёрного гранита, сидел Кимура-сама, его мощная фиолетовая аура заполняла всё пространство, давя на чувства. Напротив него, в кресле, погружённом в полутень, сидела та, кого называли «Госпожой». Её алые глаза горели двумя угольками во мраке, и от неё исходила волна магической силы, которая заставляла даже Танаку чувствовать себя слабой.