– Взять себя в руки?! – рявкнул Багров, делая невольный шаг к столу. – Я не собираюсь молчать, когда вы творите такое! Этот ваш Воронов – ходячая бомба с часовым механизмом! Вы читали отчёт о его последней тренировке на полигоне? Он же чуть не снёс к чертям весь сектор! Он непредсказуем и опасен! Я не собираюсь вести этих детей на убой из-за ваших политических игр!

Улыбка мгновенно исчезла с её лица. Глаза из янтарных превратились в тёмные, почти чёрные колодцы. Она медленно выпрямилась, и Багров почувствовал, как изменилась атмосфера в комнате. Воздух стал густым, давящим, словно перед грозой.

– Это не было просьбой, капитан, – прошипела она. Голос был тихим, но в нём было столько власти и угрозы, что у Багрова по спине невольно пробежал холодок. – Это приказ. Прямой приказ директрисы Академии. И вы его выполните.

Она обошла стол и подошла к нему почти вплотную. Багров не отступил, глядя ей прямо в глаза, чувствуя запах её духов. И тут она снова изменилась. Взгляд потеплел, на губах появилась тень сочувствующей улыбки. Это была игра, и она была в ней мастером.

– Простите, капитан. Я была слишком резка, – сказала она уже совсем другим, мягким, почти дружеским тоном. – Я прекрасно понимаю, о чём вы беспокоитесь. Думаете, я хочу отправлять их туда? Поверьте, я бы с радостью отменила всё это. Но ситуация такова, что выбора у нас просто нет.

Она прошла мимо него и снова встала у окна, глядя на серые шпили города.

– Профессор Громов сейчас нужен здесь, его нельзя отвлекать. Другие командиры… – она покачала головой. – Они не справятся. У них либо не хватит опыта, либо терпения, чтобы возиться с Вороновым. Эту миссию я могу доверить только вам, капитан. Потому что вы – наш лучший полевой командир. И есть ещё кое-что, – она обернулась, и в её глазах снова блеснул хитрый огонёк. – Воронов вас уважает. Он видел, как вы работаете. Он прислушается к вам.

Багров едва удержался от презрительного смешка. Уважает? Этот самовлюблённый щенок не уважает никого и ничего. Он видел в людях лишь инструменты для достижения своих целей. Ларионова либо была наивна, либо нагло врала ему в лицо. Скорее второе.

– Знаете, он чем-то похож на вас, когда вы только начинали, – задумчиво произнесла Ирина, снова отвернувшись к окну. – Такой же дерзкий, упрямый, не признающий авторитетов. Но с огромной силой внутри. Я помню ваши первые вылазки, капитан. Вы тоже были неуправляемы. Кто, если не вы, поймёт его? Кто сможет направить эту его дикую энергию в правильном направлении, а не пытаться её сломать?

Она снова повернулась и впилась в него взглядом. Багров молчал, чувствуя себя загнанным в угол. Чёрт возьми, она была дьявольски хороша. Она давила на всё сразу: на его гордость лучшего бойца, на его ответственность как офицера и, что было самым противным, на его самолюбие. Она знала его слабые места. И сейчас она методично нажимала на каждое из них. Он понял, что этот бой он уже проиграл, даже не начав его.

– Когда выступаем? – хрипло спросил он. Слова прозвучали как признание поражения.

На её лице появилась победная улыбка. Она победила.

– Очень скоро. Я успею лично потренироваться с Вороновым, чтобы он научился хоть немного контролировать свою силу. Но… у нас мало времени, так что начинайте планировать всё прямо сейчас. Продумайте каждый шаг, каждую мелочь. Я даю вам неограниченные полномочия. Склады Академии в вашем полном распоряжении. Лучшие доспехи, любое оружие, транспорт, медикаменты – берите всё, что сочтёте нужным. Ни в чём себе не отказывайте.

Её лицо снова стало серьёзным, а взгляд устремился куда-то вдаль, за крыши домов, за горизонт.

– И вот ещё что, капитан. Вы должны понимать. Эти порталы, что открываются по всей империи… они как раковая опухоль. Если мы не вырежем их сейчас, пока они маленькие, они поглотят всё. Мы должны их закрыть. Любой ценой. Иначе наш мир превратится в филиал Ада, и тогда спасать будет уже некого.

Глава 2

Столовая Академии гудела, как растревоженный улей. Сотни голосов сливались в один неразборчивый шум, а в воздухе висела плотная смесь запахов: что-то жарилось, что-то варилось, а что-то, судя по кислому аромату, уже умерло своей смертью и теперь называлось «супом дня». Мы с моей разношёрстной компанией забились в самый дальний угол, надеясь на хоть какую-то анонимность. Как же я был наивен. После моего «выступления» на полигоне каждый второй студент считал своим долгом проводить меня долгим, оценивающим взглядом. Кто-то смотрел со страхом, кто-то с завистью, большинство – с откровенным любопытством, будто я был диковинным зверем в клетке.

«Ох, хозяин, чувствуешь этот коктейль из аур? Зависть на вкус как пересоленный суп, а страх – как прокисшее молоко. Гурманы, чтоб их Разлом побрал», – прошелестел в голове Эхо, мой личный демон-паразит.

– Надо же, какие люди, – раздался над самым ухом приторно-сладкий голос.

Я медленно поднял глаза. Перед нашим столом, словно три фурии, выросли три фигуры. Старшекурсницы. И вид у них был такой, будто они только что купили эту Академию со всеми потрохами, включая нас.

В центре стояла Инесса Синицкая – высокая, с волосами цвета расплавленного серебра и надменным взглядом хищной птицы. Её Дом был одним из столпов Империи, и она вела себя соответственно. Справа от неё – миниатюрная брюнетка в строгих очках, Лидия Муравьёва. Она держалась в тени своей предводительницы, но её аура была похожа на сжатую пружину – тихая, но готовая в любой момент выстрелить. Третью, рыжеволосую бестию с россыпью веснушек и слишком откровенной улыбкой, звали, кажется, Полина. Её платье было проще, чем у подруг, но облегало фигуру так, что сомнений в её намерениях не оставалось.

«Ого! А вот и десерт пожаловал, – с пошлым хихиканьем протянул Эхо. – Серебряная на вкус как острый перчик, может обжечь. Брюнетка – как чёрствый хлеб, но с дорогой плесенью. А третья… ммм, просто сладкая булочка. Хозяин, может, угостишься? А мне крошки со стола!»

– Дем Воронов, – протянула Синицкая, растягивая губы в улыбке, которая не затронула её глаз. – Мы наслышаны о твоём… дебюте. Говорят, ты чуть не снёс тренировочный полигон. Впечатляет.

– Или говорит о полном отсутствии контроля, – холодно бросила Муравьёва, окинув наш стол таким взглядом, будто мы были чем-то неприличным, прилипшим к её дизайнерскому ботинку. Её взгляд задержался на Трофиме, который тут же попытался вжаться в стул и стать невидимым.

От нервов он дёрнул рукой и смахнул свой стакан с соком. Ярко-оранжевая жидкость полетела аккурат на белоснежную блузку третьей, неизвестной мне девицы. Наступила звенящая тишина. Девушка издала звук, похожий на визг раненой мыши, и уставилась на огромное мокрое пятно на своей груди.

Трофим стал бледнее мела.

– Я… я… простите… я нечаянно! – залепетал он, вскакивая и хватая салфетки.

– Не трогай меня, мужлан! – взвизгнула девушка, отшатываясь от него, как от прокажённого.

Синицкая и Муравьёва посмотрели на неё с лёгким презрением, а потом снова перевели всё внимание на меня, будто ничего не произошло.

– Такому сильному магу, как ты, нужны правильные союзники, – продолжила Инесса, наклоняясь ниже. Её вырез был рассчитан на то, чтобы отвлекать. Дешёвый, но действенный трюк. – И, возможно, более… опытные партнёры. Мы могли бы помочь тебе направить твою силу. В более уединённой обстановке.

Трофим, всё ещё красный от стыда, сел на место. Моя Морозова с ледяным спокойствием продолжала резать свой бифштекс. Алиса, сидевшая рядом, опустила глаза, но я заметил, как она едва заметно улыбнулась.

А вот Вероника молчать не стала.

– Боюсь, дамочки, вам придётся записаться в очередь, – её голос прозвенел на удивление громко и резко. Она отодвинула стул и встала. Ростом она была ниже этих хищниц, но сейчас казалось, что она смотрит на них сверху вниз. – Запись на «частные уроки» к Демьяну Воронову закрыта на ближайший год.

Лицо Синицкой перекосилось.

– И все вакансии помощниц, ассистенток и партнёрш для спарринга тоже заняты, – добила их Вероника. – Можете попытать счастья в следующем семестре. Если, конечно, вас не отчислят за неуспеваемость. Или за порчу казённого имущества.

– Какая у тебя злая болонка, – процедила Инесса, бросив на меня ядовитый взгляд. – Смотри, Воронов, как бы она тебя однажды не покусала. От ревности.

Они развернулись и гордо удалились, оставив за собой шлейф дорогих духов и плохо скрываемой злости. Их подруга с пятном на блузке поплелась следом, что-то бормоча себе под нос.

– Ника! Это было круто! – выдохнул Трофим, когда они отошли. – Ты их просто уничтожила!

– Стервы, – коротко бросила Вероника и с грохотом села на стул. Её щёки пылали.

Мы закончили обед в неловком молчании. Позже, когда мы шли по бесконечному коридору Академии, Алиса поравнялась со мной.

– Ты не злишься на неё? – спросил я, кивнув на спину Вероники, которая всё ещё выглядела взъерошенной.

«Конечно, злится! Эта фурия только что прогнала трёх потенциальных… подруг! С такими формами! Хозяин, ты должен быть строже со своим персоналом!» – возмущался Эхо.

– Злиться? – Алиса тихо рассмеялась, и её смех прозвенел, как серебряный колокольчик. – Дем, они видят твою силу, твой новый статус, деньги твоего Дома. Для них ты – трофей. А я… я вижу тебя. И я тебе верю. Я знаю, что ты и сам прекрасно разберёшься, кто друг, а кто просто хочет тебя использовать. Мне не нужно лаять и скалить зубы, чтобы показать, что я на твоей стороне.

Она заглянула мне прямо в глаза, и в её взгляде было столько спокойной уверенности и тепла, что я почувствовал, как ледяной панцирь внутри меня дал трещину. Это было нечто новое. Не слепая преданность слуги, не страх подчинённого и не восхищение грубой силой. Это было доверие. И оно было ценнее всего на свете.

«На вкус как родниковая вода. Скучно, но полезно для здоровья», – проворчал Эхо, но на этот раз в его голосе не было привычного сарказма.

* * *

Вечер принёс с собой тишину и покой. Наша команда разбрелась по комнатам – переваривать события дня и готовиться к завтрашним занятиям. Я сидел за столом, уставившись на экран коммуникатора, где были открыты файлы из лаборатории Глеба Воронова. Голова гудела от этих записей. Схемы жутких устройств, протоколы бесчеловечных опытов, безумные теории о слиянии душ… Записки сумасшедшего. Но я-то был живым доказательством того, что это безумие было реальностью.

Внезапно коммуникатор тихо пискнул. Новое сообщение. Номер незнакомый, но в углу экрана светилась маленькая эмблема – старый шифр Дома Вороновых. Сердце пропустило удар.

Я открыл сообщение.

«Молодой господин Демьян, надеюсь, это сообщение застанет Вас в добром здравии. Это Феликс. Прошу прощения, что так долго не давал о себе знать. После… событий в поместье… нам всем нужно было время, чтобы прийти в себя».

Феликс. Старый дворецкий. Единственный человек из той, прошлой жизни, кто видел во мне не объект для опытов, а просто ребёнка. Сперва я был уверен, что он сбежал вместе с остальными слугами, прихватив что-нибудь ценное на память. Но я ошибся.

«Я и ещё несколько человек, сохранивших верность Дому, сейчас обосновались в небольшом коттедже у моря, в бухте „Тихая Гавань“. Этот дом также принадлежит Вашей семье. Здесь очень тихо и, что самое главное, безопасно. До меня дошли слухи о трудностях, с которыми Вам и Вашим друзьям пришлось столкнуться. Я очень за Вас беспокоюсь».

«Ловушка! Это точно ловушка! – заверещал Эхо. – Бесплатный отдых у моря? Так не бывает! Нас там поймают, препарируют и пустят на сувениры! Я не хочу быть сувениром!»

Я проигнорировал его панику, читая дальше.

«Молодой господин, я позволил себе подготовить всё для Вашего приезда. Свежий морской воздух и отдых пойдут Вам на пользу. Приезжайте на выходные. Берите с собой своих друзей. Вам всем нужно отдохнуть от этой суеты. Мы будем очень рады вас видеть».