Я откинулся на спинку стула, перечитывая сообщение снова и снова. Коттедж у моря. Тихое, безопасное место. Вдали от Академии, от интриг, от косых взглядов и вечного напряжения. Это было не просто приглашение. Это был спасательный круг. Привет из прошлого, которое я считал мёртвым. Маленький огонёк в том беспросветном мраке, которым стала моя жизнь.

Недолго думая, я переслал сообщение всей своей команде, добавив лишь один вопрос: «Едем на море?».

Ответы посыпались почти мгновенно:

«Ты ещё спрашиваешь?! Конечно, едем!!! Море!!!» – это был Трофим, который до сих пор не вернулся с дополнительных занятий, со смайликами и кучей восклицательных знаков.

«Я за. Нужно сменить обстановку», – коротко и по-деловому от Евгении.

«Наконец-то! Подальше от этой казармы! Я уже пакую купальник!» – написала Вероника.

Последней ответила Алиса. Её сообщение состояло всего из одного символа – улыбающегося солнца.

Я посмотрел на экран и впервые за долгие дни, а может, и годы, по-настоящему улыбнулся.

«Ну вот, приехали. Он улыбается. Всё, хозяин, пиши пропало. Это первый симптом острой человечности. Обычно приводит к летальному исходу», – обречённо вздохнул Эхо.

Но мне было всё равно. Кажется, у нас будут первые в жизни нормальные выходные.

* * *

Отправив короткое сообщение с улыбающимся солнцем, Алиса с лёгким стуком отбросила коммуникатор на кровать. Тяжело вздохнув, она и сама рухнула на мягкое, почти воздушное покрывало, раскинув руки в стороны и бездумно уставившись в белый потолок. Её маленькая, но очень уютная комната в общежитии Академии казалась сейчас единственным островком спокойствия. Радость от предстоящей поездки на море, смешивалась с тихой, ноющей тревогой, которая тонкой, холодной иглой сидела где-то глубоко в сердце. Тревогой за Дема. Он стал таким другим. Сильным, уверенным, но таким далёким.

Немного полежав и постаравшись отогнать грустные мысли, она снова взяла в руки коммуникатор. Пальцы сами пролистали список контактов. Поколебавшись всего секунду, она нашла номер с пометкой «Мама» и нажала на вызов. Голографическое изображение матери появилось почти мгновенно, окрасив комнату в мягкие, тёплые тона. Елена Светлова, изящная женщина с мягкими чертами лица и спокойным, внимательным взглядом, тепло улыбнулась дочери.

– Алиса, милая! Как я рада тебя видеть! Как твоя учёба? Ты не пожалела, что пошла в Академию? Всё-таки это такое опасное место.

– Нет, мамочка, что ты! – с излишней готовностью ответила Алиса, поспешно садясь на кровати и поправляя волосы. – Мне здесь очень нравится. Правда. У меня появились новые друзья, мы… мы стали настоящей командой. И я… я постоянно рядом с Демом.

При упоминании последнего имени её голос невольно дрогнул и стал тише, а на лицо легла тень печали. От внимательного материнского взгляда это, конечно, не укрылось.

– Алиса, – голос Елены тут же стал серьёзнее, в нём появились нотки беспокойства. – Ты ведь не… не влюбилась в этого мальчика? Я очень волнуюсь за тебя, дочка. После всего, что случилось с его семьёй… и с ним самим.

Алиса не знала, что ответить. Она опустила глаза, теребя в руках край пушистого одеяла. Врать матери она не умела и не хотела, это было бы бесполезно.

– Я не знаю, мама… – наконец тихо призналась она, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. – С ним так сложно. После того, что с ним случилось, его новая сила… она как магнит. Она притягивает к нему всех. Особенно девушек. Эти аристократки, Синицкая, Муравьёва, Смирнова, Морозова… они вьются вокруг него, как мотыльки на пламя, и мне… мне так тяжело сдерживать свои эмоции. Я стараюсь, правда. Я хочу быть для него опорой, другом.

Она глубоко вздохнула, собираясь с мыслями и пытаясь не расплакаться.

– Я чувствую, что мы очень близки. Что между нами есть что-то настоящее. Близки к тому, чтобы заключить полноценный союз. Но я не хочу торопить события. Особенно сейчас, когда он в таком душевном смятении, когда он сам не понимает, кто он. Я просто… я буду рядом. Я помогу ему. Обязательно.

Елена Светлова слушала дочь с тёплой, но немного грустной улыбкой. Она видела, как её девочка повзрослела.

– Я рада это слышать, милая. Это очень по-взрослому с твоей стороны. Но я всё равно прошу тебя, будь аккуратнее. И раз уж тебя так тянет к нему, – она сделала многозначительную паузу, внимательно глядя на дочь, – то, может, стоит подумать и о полноценной жизни взрослой женщины?

Алиса не сразу поняла, о чём говорит мать. А когда до неё дошло, её щёки мгновенно залились густым, предательским румянцем.

– Мама! – возмущённо выдохнула она, чувствуя себя маленькой девочкой, которую застали врасплох. – Я не… мы не… Это совсем не то, о чём ты подумала!

Елена только рассмеялась, её смех был лёгким и добрым, совсем не обидным.

– Ох, доченька, это же дело молодое. И для нас, целителей, обмен энергией – это так же естественно, как дышать. Это укрепляет связь, помогает партнёру. Я просто хочу, чтобы ты нашла себе настоящего, надёжного мужчину, с которым сможешь построить семью. А этот Дем… он пока сплошная загадка. Опасная загадка. И тебе нужно понять, стоит ли она того…

Они поговорили ещё немного о пустяках, и Алиса, попрощавшись, отключила связь. Голограмма матери исчезла, и комната снова погрузилась в привычную тишину. Алиса снова откинулась на подушки, но теперь на её лице была не тревога, а твёрдая решимость. Мать была права. Дем – загадка. Но это была та загадка, которую она была готова разгадывать всю свою жизнь. И слова матери о «взрослой жизни» теперь не казались такими уж шокирующими. Они просто открыли новую дверь, в которую она раньше боялась даже заглянуть.

Глава 3

Дорога к побережью показалась мне бесконечной. Старенький, но на удивление бодрый наземник, который я арендовал на одно из своих фальшивых имён, мерно гудел, унося нас всё дальше от серых, давящих стен Академии. За окном унылые промышленные пейзажи сменились полями, а потом в воздухе появился он – запах соли и свободы. Я даже приоткрыл окно, чтобы вдохнуть его полной грудью.

«Фу, какая гадость, – тут же раздался в голове голос Эха. – Соль, дохлые водоросли и сырость. Хозяин, закрой окно, а то меня сейчас стошнит прямо тебе в мозг. Верни меня в уютный подвал с запахом страха и плесени».

Я проигнорировал его нытьё. Мне, как ни странно, этот запах нравился.

Коттедж под названием «Тихая Гавань» оказался именно таким. Он прятался в небольшой бухте, зажатой между невысокими скалами, поросшими цепкими соснами. Два этажа, тёмное дерево и серый камень. Никакой аристократической спеси, как в поместье Вороновых. Это место было создано для отдыха, а не для того, чтобы пускать пыль в глаза. Уютное. Надёжное.

Стоило нам выйти из машины, как нас тут же обнял солёный ветер. Он трепал волосы, доносил крики чаек и шум прибоя. Впервые за долгие недели я и моя странная команда смогли нормально вздохнуть.

На крыльце нас уже ждали.

Феликс. Он почти не изменился, разве что морщин вокруг усталых, но по-прежнему добрых глаз стало чуть больше. Прямой, подтянутый, в простом, но идеально выглаженном костюме. Рядом с ним – несколько человек из бывшей прислуги, те, кто остался верен Дому даже после его краха.

– Молодой господин, – голос Феликса был ровным, но я уловил в нём лёгкую дрожь. – Мы очень рады вас видеть.

Я медленно подошёл к нему. Все слова, что я готовил, застряли где-то в горле. Я просто смотрел на этого старика. Единственного человека, который в том аду видел не «Проект Тринадцать», а просто мальчика.

И я сделал то, чего никогда не делал в своей новой жизни. Шагнул вперёд и обнял его. Неуклюже, скованно, но от всего сердца. Феликс на миг замер, а потом его рука осторожно, по-отечески, опустилась мне на спину.

– Всё хорошо, мальчик мой, – прошептал он. – Теперь всё будет хорошо. Вы дома.

«Ой, какая прелесть, – ехидно прокомментировал Эхо. – Сейчас ещё слезу пусти для полноты картины. Хозяин, ты меня разочаровываешь. Твоя аура сейчас похожа на дешёвый любовный роман в мягкой обложке. Приторно и безвкусно».

Я отстранился, мельком взглянув на свою команду. Трофим, Вероника, Евгения и Алиса стояли чуть поодаль и молчали. Они смотрели не на главу Дома, а на парня, который нашёл кусочек тепла в ледяном океане. Кажется, эта простая сцена рассказала им обо мне больше, чем все мои демонстрации силы.

* * *

Вечером, после ужина, который Феликс и его люди накрыли прямо на веранде, мы спустились на пляж. Я щёлкнул пальцами, и в куче сухих веток вспыхнул огонь. Мы расселись на песке, укутавшись в пледы, которые принесла Алиса. Шум волн и треск костра успокаивали.

– Глеб Воронов не всегда был таким, – неожиданно тихо сказал Феликс, глядя на пламя. – Когда-то давно он был блестящим учёным. Мечтателем. Он верил, что магия спасёт мир.

Я слушал, не перебивая. Это был новый взгляд на моих мучителей.

– А Елена… она его любила. Слепо, без оглядки. Пошла бы за ним в любую бездну. Что, в общем-то, и случилось. Их погубила гордыня. Они решили, что им можно всё.

Он рассказывал не о монстрах, а о людях. Об их амбициях, любви и падении. И это почему-то было страшнее любых отчётов.

Я посмотрел на своих спутников. Трофим, который после смерти Орлова почти перестал улыбаться, сейчас смотрел на огонь, и на его губах играла слабая, но настоящая улыбка. Вероника и Евгения, обычно такие закрытые, сидели рядом, плечом к плечу, и слушали с неподдельным интересом. Кажется, они начинали понимать, в каком аду я вырос.

– Этот дом, – закончил Феликс, – мы сохраним для вас. Считайте его своей тихой гаванью. Местом, куда вы всегда сможете вернуться. Силы вам ещё понадобятся.

Позже, когда все разошлись, я пошёл к дому вместе с Алисой. Наши руки случайно соприкасались, и по коже бежали мурашки.

– Спасибо, что привёз нас сюда, – тихо сказала она у двери моей комнаты. – Нам всем это было нужно.

– Тебе спасибо, что поехала, – ответил я, глядя в её глаза. В лунном свете они казались бездонными.

Она улыбнулась, и от её улыбки стало теплее, чем от костра.

Ночью я долго не мог уснуть. Лежал, смотрел в потолок и слушал шум моря. Вдруг дверь в мою комнату тихо скрипнула и приоткрылась.

На пороге стояла Алиса. На ней была лишь тонкая шёлковая сорочка, которая в лунном свете казалась почти прозрачной. Золотистые волосы распущены и волнами спадают на плечи.

– Не спится? – прошептала она, закрывая за собой дверь.

Я молча сел на кровати.

«Опаньки! – тут же оживился Эхо. – А вот и десерт! Хозяин, не подведи! Её аура сейчас – это просто песня! Сладкая, манящая, с нотками чистого желания. Давай, действуй!»

Алиса подошла и села на краешек кровати.

– Я тоже не могу уснуть. Всё думаю… о нас.

Она подалась вперёд и легко коснулась моих губ своими. Поцелуй был коротким, но меня словно током ударило.

– Алиса… – начал я, но она приложила палец к моим губам.

– Тш-ш-ш. Ничего не говори. Просто слушай, – прошептала она. – Помнишь, как я спасла Трофима? Я отдала ему почти всю свою жизненную силу. Я целитель, Дем. Мы отдаём, чтобы спасти. Но нам тоже нужно восстанавливаться. Иначе мы перегорим.

Она взяла мою руку и положила себе на бедро. Её кожа под тонкой тканью была горячей и гладкой.

– Для нас, целителей, близость – это тоже ритуал. Обмен энергией. Самый древний и самый мощный. Когда наши ауры сплетаются, мы не только отдаём, но и получаем. Твоя сила, Дем… она тёмная, дикая. А моя – светлая, созидающая. Как инь и ян. Вместе мы можем стать сильнее. Оба.

Она говорила это уверенно, как профессор на лекции, но в её глазах плясали страстные огоньки.

«Она не врёт, хозяин, – вставил Эхо. – Ну, почти. Ритуал, обмен, все дела. Но и просто переспать с тобой она хочет до дрожи в коленках. Её аура сейчас как перегретый котёл. И нам это только на руку! Поглоти её свет, а ей дай немного своей тьмы. Это будет… вкусно!»