Не дожидаясь ответа, она снова поцеловала меня. На этот раз смело, настойчиво. Я ответил, и мир вокруг исчез. Остался только шум моря, лунный свет и жар её тела.

Она отстранилась, тяжело дыша, и сбросила с плеч тонкие бретельки. Шёлк соскользнул вниз, обнажая её грудь, талию, изгиб бедра. В лунном свете её тело казалось выточенным из слоновой кости.

– Я хочу тебя, Дем, – прошептала она. – Хочу почувствовать твою силу. Хочу поделиться своей. Позволь мне исцелить тебя. И позволь себе исцелить меня.

Она легла рядом, прижавшись ко мне. Я чувствовал, как бешено колотится её сердце. Я целовал её шею, плечи, вдыхая сладкий аромат её кожи. Её руки скользили по моей спине, по шрамам. Она не боялась их. Она принимала меня всего, с моей тьмой и моей болью.

Наши ауры – моя тёмная и её светлая – начали сплетаться в единый узор. Я чувствовал, как её тёплая энергия вливается в меня, успокаивая вечный голод Эха, залечивая раны, о которых я и сам не знал. А моя дикая, первобытная мощь перетекала в неё, наполняя её, давая новую силу.

Когда наши тела слились воедино, это было похоже на взрыв. Но не взрыв разрушения, а взрыв света и тьмы, которые нашли друг в друге своё завершение. В эту ночь, в маленьком домике на берегу моря, мы были не просто студентами. Мы были двумя половинками одного целого. И в этом единении мы оба обрели нечто большее, чем просто силу. Мы обрели надежду.

* * *

Утро встретило нас оглушительной тишиной и солёным запахом моря. Солнце, как ленивый кот, нехотя выползало из-за горизонта, раскрашивая небо в нежные, почти детские цвета. После ночи, проведённой с Алисой, мир и правда казался другим. Не просто ярче или чище. Он стал… понятнее. Сила, которую я впитал в сыром подземелье, больше не ощущалась как чужеродный, разрывающий меня изнутри паразит. Она успокоилась, словно её согрели светом Алисы, и теперь тихо и мерно гудела под кожей, как огромный, но сытый и мирно спящий зверь.

Но я-то прекрасно знал, что звери имеют свойство просыпаться. И обычно они делают это в самый неподходящий момент, когда ты меньше всего этого ждёшь.

После завтрака, который состоял из свежей, только что пойманной рыбы и невероятно ароматного хлеба, испечённого одной из помощниц Феликса, я твёрдо решил, что хватит бездельничать. Этот короткий отпуск был лишь временной передышкой, иллюзией безопасности. Мои враги никуда не делись, а моя новая, обретённая сила была непредсказуемой и опасной, как минное поле посреди детской площадки. Я должен был научиться ею управлять, иначе она рано или поздно пожрёт и меня, и всех, кто мне дорог.

– Я на пляж, – бросил я своей разношёрстной команде, которая расслабленно сидела на веранде, наслаждаясь утренним солнцем. – Нужно немного потренироваться.

– Мы с тобой! – тут же подскочил Трофим, вечно полный энтузиазма. Вероника и Евгения согласно кивнули.

– Нет, – отрезал я, возможно, слишком резко, отчего они все слегка напряглись. – Я должен быть один. Это… личное. Очень.

Они не стали спорить, но я видел в их глазах плохо скрытое беспокойство. Особенно во взгляде Алисы. Она смотрела на меня так, словно я собирался не тренироваться, а прыгать с самой высокой скалы.

Пустынный пляж оказался идеальным местом. Никого на километры вокруг. Только я, убаюкивающий шум волн и свежий ветер. Я нашёл небольшой валун, размером примерно с мою голову, который наполовину врос в плотный мокрый песок. Задача была до смешного простой, почти унизительной. Поднять его в воздух и удержать. Стандартное упражнение для любого первокурсника, который только-только учится управлять телекинезом.

Я отошёл на пару шагов, вытянул руку и сосредоточился. Я попытался нащупать своей магией камень, аккуратно отделить его от песка, от земли. Я использовал ровно столько силы, сколько потребовалось бы мне раньше для такого простого действия. Каплю. Одну-единственную, ничтожную каплю в безбрежном океане моей новой мощи.

И в этот самый момент мир содрогнулся.

Это не было похоже на мой прошлый провал на полигоне в Академии. Нет. Это было в тысячу, в миллион раз хуже.

Я не просто попытался поднять камень. Я почувствовал, как моя воля, моя магия, пронзив тонкий слой песка, ушла глубоко-глубоко вниз, в самую толщу земной коры. Она коснулась не камня. Она коснулась самой тектонической плиты, на которой стоял этот пляж, этот коттедж, этот чёртов континент.

Песок вокруг меня на сотни метров вдруг зашипел и начал плавиться, на глазах превращаясь в чёрное, дымящееся, как адская смола, стекло. Температура подскочила так резко, что воздух задрожал, искажая реальность, словно смотришь на мир через пламя костра. А потом из воды, метрах в ста от берега, с оглушительным, разрывающим уши рёвом, начал подниматься гигантский каменный шип. Он рос, вырываясь из морских глубин, словно клык какого-то первобытного, спящего бога, которого я случайно ткнул палкой. Вода вокруг него кипела и бурлила, поднимая клубы пара.

Я в ужасе отдёрнул руку, обрывая поток силы. Каменный шип, достигший высоты десятиэтажного дома, замер, так и оставшись торчать из моря уродливым, неестественным памятником моему сокрушительному провалу.

На веранду выбежала моя команда. Они с открытыми ртами смотрели на дымящийся, превратившийся в стекло пляж, на чудовищный шпиль, торчащий из воды, и на меня, стоявшего в центре этого рукотворного ада. В их глазах был не просто страх. В них был благоговейный ужас. Они смотрели на меня так, как смотрят на стихийное бедствие. На ураган. На извержение вулкана. На то, что невозможно ни понять, ни контролировать.

Я медленно, как старик, опустился на колени на ещё горячее, потрескивающее стекло. Я не просто потерпел неудачу. Я понял нечто ужасное. Моя новая сила была не просто магией. Она была частью самой этой планеты. Я не мог управлять ею старыми методами, как не мог приказать солнцу взойти на час раньше. Я был титаном, который не умел управлять собственным телом. И одно моё неловкое движение могло разрушить весь этот мир.

* * *

Я сидел на краю скалы, подальше от всех, и тупо смотрел на море. Ветер трепал волосы, но я его не чувствовал. Внутри была только звенящая пустота и липкое, холодное отчаяние. Я – монстр. Неконтролируемый, опасный монстр, который одним неловким движением может убить тех, кого так отчаянно пытается защитить. Что толку от всей этой силы, если я не могу даже поднять паршивый камень, не устроив при этом локальный апокалипсис?

Ко мне никто не подходил. Мои друзья, моя стая… они боялись. И я их не винил. Я и сам себя боялся до чёртиков.

«Ну что, хозяин, доигрался в песочнице? – раздался в голове до тошноты знакомый, ехидный голос Эха. – Ещё пара таких „тренировок“, и от этого уютного мирка останется только дымящаяся дыра в пространстве. Хотя, должен признать, получилось эффектно. Очень в моём вкусе. Разрушения, хаос, паника… Красота! Прямо как дома».

Заткнись, – мысленно огрызнулся я. Впервые за долгое время мне не хотелось с ним спорить или язвить в ответ. Мне нужна была помощь. И как бы унизительно это ни было, спросить было больше не у кого. – Ты же древняя тварь. Ты видел больше, чем все люди на этой планете вместе взятые. Ты должен знать. Как этим управлять? Как контролировать силу, которая является частью самой земли?

Эхо на мгновение замолчал. Его обычная язвительность куда-то испарилась. Я почти физически почувствовал, как он копается в глубинах своей демонической памяти, просеивая зоны чужого опыта и знаний, которые не снились ни одному арканологу.

«Хм, – наконец протянул он, и в его голосе прозвучало нечто похожее на искреннее удивление. – А ведь ты, хозяин, задал правильный вопрос. Впервые за всё время нашего знакомства. Обычно ты спрашиваешь „как убить?“, „как сломать?“ или „как сделать побольнее?“. А тут – „как управлять?“. Растёшь над собой. Может, из тебя ещё получится что-то путное».

Он снова сделал паузу, словно подбирая слова, которые мой человеческий мозг смог бы переварить.

«Проблема в том, что ты пытаешься действовать как человек. Как маг. Вы, людишки, привыкли брать силу, подчинять её своей воле, ломать через колено, как дикую лошадь. Ты пытаешься приказать горе сдвинуться с места. А с горами не разговаривают приказами, хозяин. Горы не любят, когда им приказывают. Они этого просто не понимают. С ними нужно… договариваться».

Договариваться? – не понял я. – О чём мне, по-твоему, договариваться с камнем?

«Обо всём! – в голосе Эха снова появились его обычные ехидные нотки, но теперь под ними скрывалось нечто большее. Древняя, нечеловеческая мудрость. – Когда ты поглотил того вашего Хранителя, ты впитал в себя не просто магию. Ты поглотил его волю. Волю камня. Волю земли. Она медленная, упрямая, почти спящая, но она есть. И она не любит, когда её заставляют. Попробуй в следующий раз не приказать. Попробуй попросить. Не „я беру“, а „дай мне“. Не „я двигаю“, а „подвинься, пожалуйста“. Почувствуй её. Стань её частью, а не её повелителем. Перестань быть насильником и попробуй стать любовником».

Совет был безумным. Абсурдным. Разговаривать с камнями? Просить у них разрешения? Но в этом безумии была своя, чуждая мне, но какая-то пугающе правильная логика.

Я снова посмотрел на пляж. На уродливый шрам из чёрного стекла, который я оставил на его теле. На гигантский каменный клык, торчащий из воды. И закрыл глаза.

Я перестал пытаться что-то сделать. Я просто слушал. Попытался почувствовать не только силу внутри себя, но и ту, что была снаружи. Я протянул своё сознание, свою новую, каменную суть, к земле под ногами.

Сначала не было ничего. Только холод, тишина и темнота. Но потом я почувствовал. Едва уловимый, медленный, почти незаметный ритм. Словно биение гигантского сердца планеты. Тяжёлое, неторопливое, как движение ледника. Я почувствовал, как живут и умирают камни, как ветер и вода веками точат их бока, как они спят в глубине, храня в себе память о миллионах лет.

Я не стал ничего просить. Я просто слушал. Я пытался настроиться на этот ритм, стать его частью, как одна из нот в бесконечной песне.

Я осторожно, мысленно, коснулся одного из маленьких камушков, лежавших у моих ног. Я не приказывал ему. Я просто… сосредоточился на нём. Попытался передать ему своё желание. Не «поднимись», а что-то вроде «не хочешь ли ты взлететь? Посмотреть на мир с высоты?».

Камень не сдвинулся с места. Ни на миллиметр.

Но я почувствовал ответ. Не словами. А ощущением. Лёгким, едва заметным чувством упрямого, сонного несогласия.

«Не хочу. Мне и здесь хорошо. Отвали».

Я открыл глаза. На губах сама собой появилась слабая, уставшая улыбка.

Это был провал. Но это был правильный провал. Я впервые не сломал. Я поговорил. И мне ответили.

Путь будет долгим. Невероятно долгим и трудным. Но теперь я хотя бы знал, в какую сторону идти.

Глава 4

Идиллия была слишком хороша, чтобы быть правдой. В этом проклятом мире всё хорошее обязательно заканчивается, причём обычно плохо. Наше хрупкое спокойствие, похожее на тонкий ледок над тёмной водой, треснуло на третий день нашего пребывания в «Тихой Гавани».

Утро выдалось на удивление приятным. Солнце, тёплый ветерок, запах моря. Мы сидели на просторной веранде, пили горячий чай, который заварил Феликс, и слушали, как Трофим, к которому вернулась его обычная жизнерадостность, рассказывал какую-то смешную историю из своего детства в деревне. Даже Евгения, которая обычно сохраняла серьёзное лицо, не сдержала лёгкой улыбки. Алиса сидела так близко, что я чувствовал тепло её плеча. В воздухе смешались запахи соли, хвои и свежего хлеба. На какой-то миг я почти поверил, что так может быть всегда. Почти почувствовал покой.

Именно в этот момент на веранду вышел Феликс. Его обычно невозмутимое лицо было мрачнее тучи.

– Молодой господин, прошу прощения, – сказал он, и в его голосе звенело напряжение. – У нас возникла проблема. Пропала Аня.