Я сразу вспомнил её. Аня, одна из помощниц Феликса. Тихая, молоденькая девушка с вечной улыбкой на лице, которая всегда густо краснела, стоило мне просто пройти мимо.

– Что значит «пропала»? – нахмурилась Вероника, отставляя чашку.

– На рассвете она пошла на пляж, – пояснил Феликс. – Сказала, хочет найти красивых ракушек для украшения. С тех пор её никто не видел. Мы уже осмотрели весь дом, сад, хозяйственные постройки. Её нигде нет.

Покой улетучился, словно его и не было. Его место заняла холодная, липкая тревога. Мы все как по команде вскочили.

– Мы поможем в поисках, – твёрдо произнёс я. – Нужно разделиться. Трофим, Вероника, вы берите северную часть пляжа, там где скалы. Евгения, ты пойдёшь со мной, мы осмотрим южный берег. Алиса, ты нужна здесь, с Феликсом. Вдруг Аня вернётся сама.

Никто не спорил. Мы двинулись на поиски. Я шёл прямо по кромке воды, внимательно осматривая каждую бухточку, каждую тень под нависающими скалами. Сила, что теперь жила во мне, странно отзывалась на близость земли, на ритм волн. Я решил попробовать то, чему учил меня Эхо. Не приказывать, а просить. Я закрыл глаза и мысленно обратился к песку под ногами, к холодным камням, к самой земле, умоляя её дать мне знак, если здесь случилось что-то плохое.

И земля откликнулась.

Это было не слово и не образ. Просто ощущение. Едва заметная дрожь, неправильная нота в спокойной песне этого места. Словно кто-то провёл грязным пальцем по натянутой струне. Это чувство потянуло меня за собой, дальше по пляжу, за небольшой скалистый выступ, скрывавший от глаз следующий участок берега.

Там мы её и увидели.

Аня лежала на мокром, тёмном песке, почти у самой воды. Её глаза были широко распахнуты и пусто смотрели в серое небо. На теле не было ни царапины, ни синяка, но кожа была бледной, как бумага, а губы посинели. Она была жива, но её дыхание было таким слабым, что его почти не было заметно.

Евгения тут же опустилась рядом с ней на колени, её пальцы нащупали пульс на тонком запястье.

– Жива, – выдохнула она, и в её голосе слышалось облегчение и ужас одновременно. – Но пульс еле-еле бьётся. Что с ней произошло?

Я присел на корточки с другой стороны. Я уже видел подобное. В подвале проклятого дома Вороновых, на видеозаписях их жутких экспериментов. Это было полное истощение. Магическое, ментальное, жизненное. Словно из человека, как из губки, выжали всю силу, всю волю, всю душу, оставив лишь пустую, безвольную оболочку.

И тут мой взгляд зацепился за деталь.

На песке, прямо у головы девушки, был начертан символ. Простой, почти примитивный, и уже почти смытый волной. Круг, который пересекали две параллельные прямые линии. Но от этого простого знака веяло таким древним, нечеловеческим злом, что по моей спине пробежал холод.

– Что это такое? – прошептала Евгения, проследив за моим взглядом.

– Понятия не имею, – солгал я. Я не знал. Но тварь, что сидела внутри меня, знала совершенно точно.

Эхо, просыпайся. Посмотри. Что это за вонь?

Мой внутренний паразит, который до этого момента лениво дремал, сытый и довольный жизнью, мгновенно пришёл в себя. Я почувствовал, как он сжался внутри меня в комок чистого ужаса, зашипев, как змея, которой отдавили хвост.

«Нет… нет-нет-нет! Только не они! Хозяин, тревога! Тревога! Валим отсюда, и побыстрее! Чувствуешь этот запашок? Гадость! Как будто кто-то украл чужую силу, смешал её с кладбищенской землёй и теперь пытается выдать это за деликатес. Пахнет грязной, ворованной силой и… обсидианом. Холодным, мёртвым, как взгляд покойника, обсидианом. Это их почерк! Их метка! Метка „Обсидианового Круга“!»

Они нас нашли. Даже здесь, в этой тихой, забытой всеми гавани. Они не просто выследили нас. Они оставили послание. Послание, написанное на душе невинной девушки:

«Мы здесь. Мы следим за вами. И мы можем достать вас где угодно и когда угодно».

Это был их первый ход в нашей новой партии. И он был болезненным.

Мы отнесли Аню в дом и уложили на кровать. Алиса сразу же принялась за дело, её руки засветились мягким золотистым светом. Но её целительная магия была почти бесполезна. Она могла заставить сердце девушки биться чуть ровнее, могла поддерживать тепло в её теле, но она не могла вернуть то, что у неё украли – её личность, её волю, её душу.

Я стоял у окна, глядя на море. Теперь оно не казалось мне умиротворяющим. Оно было серым, холодным и острым, как лезвие гильотины.

– Они знали, где мы, – тихо сказала Вероника, нарушая гнетущую тишину. – Они следили за нами всё это время.

– Это больше, чем слежка, – я повернулся к ним. Наверное, моё лицо сейчас было похоже на камень. – Это было предупреждение. Демонстрация их возможностей. Они показали, что могут добраться до любого из нас. И до любого, кто окажется рядом с нами.

Мой взгляд упал на Феликса. Старый дворецкий стоял в углу, прямой, как струна, но я видел, как мелко дрожат его руки, сцепленные за спиной. Он всё прекрасно понимал.

Решение далось мне нелегко. Оно было тяжёлым, как могильная плита. Но другого выхода не было.

– Собирайте вещи, – мой голос прозвучал глухо, словно чужой. – Мы уходим. Прямо сейчас.

– Что? – подскочил Трофим. – Уходим? Куда? Дем, мы не можем просто сбежать! Мы должны найти этих ублюдков и отомстить!

– И что, Трофим? – резко прервал я его. – Начнём бой прямо здесь? На этом пляже? А что будет с Феликсом? С другими слугами? Хочешь, чтобы они стали следующими? Чтобы их тоже превратили в живых мертвецов?

Трофим замолчал и опустил голову. Он понял. Все всё поняли. Наше присутствие превратило это место в мишень. Оставаться здесь – значило приговорить к смерти или к чему похуже этих ни в чём не повинных людей.

– Но куда нам идти? – спросила Евгения. – Где мы теперь будем в безопасности?

Я горько усмехнулся.

– В безопасности? Забудь это слово. Мы больше нигде и никогда не будем в безопасности. Но есть одно место, где у нас хотя бы будет шанс дать им бой. Место, которое они не посмеют атаковать в открытую.

Они смотрели на меня, и я видел, как в их глазах гаснет последняя искорка надежды на спокойную жизнь.

– Мы возвращаемся в Академию, – закончил я.

Наш короткий отпуск закончился, толком и не начавшись. Сборы были быстрыми и тихими, как эвакуация перед бомбёжкой. Никто не шутил и не улыбался. Наш маленький рай оказался ловушкой, и мы бежали из него, как из горящего дома.

Феликс, используя свои старые связи в городе, за считанные минуты организовал для нас портал. Он стоял на крыльце, провожая нас взглядом. В его глазах не было ни страха, ни упрёка. Только бесконечная, тяжёлая усталость и грусть.

– Берегите себя, молодой господин, – тихо сказал он, когда я проходил мимо него к мерцающей воронке.

Я лишь смог коротко кивнуть, не находя слов.

Мы стояли перед нестабильным, вибрирующим разрывом в пространстве. За спиной шумело море и кричали чайки. Там пахло свободой. Впереди нас ждал холодный, серый камень Академии. Наша тюрьма. Наша крепость. Наше единственное поле боя.

Я обвёл взглядом свою команду. На их лицах застыла холодная, злая решимость. Мы проиграли этот раунд. Нас выследили, унизили и ударили по самым беззащитным.

Охота началась, только теперь дичью были мы.

Я сделал шаг вперёд, в зев портала, и тьма поглотила меня.

* * *

Высоко на скале, в паре километров от «Тихой Гавани», стояла тёмная фигура. Порывистый солёный ветер трепал полы её длинного плаща, но женщине, казалось, было на это плевать. Она не замечала ни холода, ни криков чаек над головой. Из-под капюшона, который полностью прятал её лицо, виднелся только острый подбородок и тонкие губы, растянутые в хищной усмешке. Она смотрела вниз, на маленький коттедж у моря, будто ястреб, наблюдающий за мышиной вознёй.

Она видела всё до мельчайших деталей. Видела, как маленькие фигурки людей в панике бегали туда-сюда, вытаскивая из дома какие-то вещи. Видела, как прямо на лужайке перед домом задрожал воздух и скрутился в нестабильную, мерцающую воронку портала. Она наблюдала, как они, один за другим, шагали в эту дыру в пространстве, исчезая в её равнодушном свечении. Словно портал просто пожирал их.

Когда последний из них скрылся внутри, и воронка с тихим хлопком схлопнулась, оставив после себя лишь лёгкое дрожание воздуха, женщина медленно поднесла руку к уху. Её пальцы коснулись невидимого коммуникатора, активируя его.

– Контакт установлен, – её голос был тихим, почти шёпотом, но в нём отчётливо слышалось глубокое, змеиное удовлетворение. Она невольно, медленно облизнула губы, словно пробуя на вкус редкий деликатес. – Они клюнули на наживку. Возвращаются прямиком в Академию. Можем переходить к следующей фазе нашего плана.

В ответ из коммуникатора не послышалось ни слова. Лишь короткий, сухой щелчок, который означал, что её услышали и всё поняли. Связь тут же прервалась.

Но женщина не опустила руку и не ушла. Она всё так же неподвижно стояла на краю утёса, глядя на опустевший коттедж внизу. Ветер развевал её плащ, делая её похожей на тёмного, зловещего ангела, готового к падению.

– Скоро, Дем, – прошептала она в пустоту, и в её голосе уже не было ни холодной отстранённости, ни делового тона. Только страсть. Горячая, обжигающая, почти безумная, от которой у самой перехватывало дыхание. – Мы обязательно встретимся снова. Я должна. Я снова хочу ощутить тот жар, что был между нами. Ту невероятную, дикую силу, которая чуть не сожгла меня дотла.

Глава 5

Портал выплюнул нас с неприятным, чавкающим звуком прямо на задний двор лазарета. Воздух Академии, который ещё совсем недавно казался мне воздухом тюремной камеры, теперь почему-то ощущался почти как родной. Он был густым, тяжёлым, насквозь пропитанным магией, дисциплиной и запахом мокрого камня. Здесь, по крайней мере, были понятные правила и стены, которые можно было потрогать. В отличие от того райского уголка у моря, который на деле оказался ловушкой с невидимыми, но очень голодными хищниками.

«Ну что, хозяин, отпуск закончился? – ехидно прошипел Эхо у меня в голове. – Солнце, море, пляж… чуть не сожрали. А я говорил, что от запаха твоей ауры у любого демона слюнки потекут. Надо было сидеть в своей комнате и не высовываться».

Заткнись, – мысленно огрызнулся я, хотя и понимал, что в его словах была доля правды.

Не теряя ни секунды, я достал из кармана плоский, как кредитка, коммуникатор и активировал его. Пальцы быстро забегали по сенсорной панели, набирая короткое, зашифрованное сообщение и отправляя его по двум защищённым каналам одновременно. «Код „Тень“. Кабинет директрисы. Срочно». Это был наш новый протокол, придуманный на случай, если всё пойдёт по худшему сценарию. Сигнал, который означал, что игры кончились и пора доставать ножи.

Через десять минут я уже стоял в знакомом кабинете. Моя команда – Вероника, Евгения, Трофим и Алиса – остались ждать в коридоре. Их лица были напряжены, они всё понимали без слов. Но этот разговор был не для их ушей. Воздух в помещении, казалось, можно было резать ножом. Он трещал от статического напряжения. Ирина Ларионова, директриса, мерила шагами пространство перед своим огромным панорамным окном. Её движения были резкими, дёргаными, как у тигрицы, запертой в слишком маленькой клетке. Ксения Волкова, представительница Совета, наоборот, сидела в кресле абсолютно неподвижно, её спина была прямой, как стальной стержень. Но я видел, как её пальцы, обтянутые серой перчаткой, нервно постукивают по подлокотнику. Моё короткое сообщение их явно взбудоражило.

– Они нашли нас, – начал я без предисловий и прочих вежливостей. Я подошёл к столу и положил на его гладкую поверхность кристалл памяти. На нём была запись с камер наблюдения нашего коттеджа. – Оставили метку.