Он склонил голову, и в его глазах снова заискрилось веселье. Уголки губ подрагивали, словно он сдерживал улыбку. Это злило меня по многим причинам, но одну я не собиралась озвучивать даже в своей голове. Жар и без того согревал мои щеки, спускаясь ниже к шее, и это не скрылось от взгляда Армандо. Я прочистила горло, собираясь задать новый вопрос. Армандо опередил меня:

– Мне нравится чувствовать себя особенным, бабочка, но я никак не могу понять вот что: почему вы не пытаетесь причинить мне вред?

– В смысле?

Армандо усмехнулся и оттолкнулся от стены. Цепи зазвенели, воздух вокруг нас сгустился и стал плотным, как желе.

– Думаешь, я не знаю, как Рэй пытал одного из ваших? А сейчас он даже не навещает меня. Почему?

– Потому что ты мой пленник.

– Мой, – повторил Армандо и прислонился к стене. Его умение вычленять определенные слова из предложения поражало и раздражало в равной степени. – Говори это почаще.

– Зачем?

– Красивая девушка считает, что я принадлежу ей. Это возбуждает.

– Фу, заткнись, – фыркнула я и намеренно закрыла глаза, чтобы не видеть выражение его лица.

Я не хотела признавать, что он раз за разом умудрялся сбивать меня с толку, при условии, что это моя прерогатива. Я миссис внезапность и королева неожиданных поворотов, а этот парень посягал на мою корону.

Да кем он себя возомнил?

– Вернемся…

– Как тебя зовут? – перебил он и выжидательно посмотрел на меня. – Пойми меня правильно, мне нравится называть тебя «бабочкой», но я предпочитаю знать имя девушки, перед которой собираюсь преклонить колени.

– Технически, ты на коленях.

– Это не считается.

– Считается.

– Неа.

– Да.

Его губы приоткрылись, но я успела вскинуть руку.

– Две минуты тишины, – объявила я и ущипнула себя за переносицу.

Он что-то сказал, но я пропустила его слова мимо ушей, погружаясь в собственные мысли.

Минуточку.

Откуда Армандо мог знать, что Рэй пытал Ройса? Этой информацией обладал Морган, ведь в то время работал в «Плазе». Зачем Моргану рассказывать об этом Армандо? Я не знала, в каких отношениях они состояли, но по всем фронтам это выглядело подозрительно.

Апеллировать жизнью Моргана было странно. Наверняка, кто-то из его семьи представляет большую слабость, чем предатель «Плазы». Кто мог быть ей? Эмилио? Угго? Или же Вэнна?

Добраться до них будет сложнее, но ему об этом знать необязательно, так что я могла сблефовать и пойти ва-банк.

Я достала телефон и сделал вид, будто прочитала сообщение. Мои губы изогнулись в довольной улыбке, которая коснулась глаз.

– Скоро у тебя появится компания, – словно невзначай бросила я и убрала телефон.

– Компания? С каких пор меня недостаточно, бабочка?

– Им, – я указала пальцем наверх, – удалось выследить Вэнну. В ближайшие несколько дней они схватят ее и привезут сюда. Ты же знаешь, что это самый простой способ добраться до правды.

И вот тогда маска весельчака спала, и ее осколки усеяли пол. Выражение его лица – чистая ярость вкупе с гневом.

– Вы не сделаете этого, – прорычал Армандо и дернул цепь, – не смейте прикасаться к моей матери.

Впервые он боролся. Впервые выплеснул те эмоции, что годами настаивались в нем. Я с жадностью впитывала их и хотела большего.

– Я подготовила для нее особую программу. Вы же, наверняка, пытаете женщин иначе, не так ли, Армандо? Физическая боль для них не так страшна, как то, что вы делаете с их телами.

– Я не трогаю женщин без их согласия.

Я рассмеялась, и ничего забавного не было в этом смехе. Вытягивая эмоции из него, я невольно выплеснула свои.

– Ты, возможно, нет. Но что насчет других? Людей, которые занимают высокие должности в вашем синдикате? Которые вхожи в ваш дом и делают то, что им заблагорассудится.

– Я убил этих людей. Я убил тех, кто без спроса притронулся к ней.

Что?

Я нахмурилась, не совсем понимая, о чем, черт возьми, он говорит. Люди, причинившие ей боль, были живы, как бы сильно мне не хотелось обратного. Они ждали своего часа возмездия.

– Ее изнасиловали, – тихо сказал он, и его глаза наполнились болью. Впервые. Он вытерпел все пытки, но сейчас, когда говорил о ком-то, не мог контролировать себя. – И я убил их.

– Кого изнасиловали? – голосом, лишенным эмоций, спросила я. Он не мог знать правду. Угго не для того столько лет хранил секрет, чтобы так просто раскрыть его, не получив выгоду.

– Мою мать.

Ком возник в горле. Я с силой стиснула челюсть и сохранила выражение лица бесстрастным.

– Я знаю, что ты блефуешь, бабочка, но лучше схватите моего брата. Ее не трогай.

– Готов пожертвовать им?

– Я пожертвую собственной жизнью, но защищу ее.

– Мамин мальчик? – с приторной улыбкой сказала я, ненавидя себя за это.

Глаза Армандо вспыхнули. Не отводя от меня взгляда, он бесполезно дернул цепь. Он напрасно тратил силы с учетом того, что мы давали ему маленькие порции еды и пол стакана воды.

– Не будь сукой.

Я удивленно посмотрела на него.

– Ты не знаешь меня.

– Плевать. У тебя есть уши, и ты хочешь, чтобы я говорил, а значит слушаешь меня. Так что прояви женскую солидарность или за что вы там боретесь и оставь ее в покое. Мой отец, наверняка, добрался до нее.

– Твой старший брат там.

Армандо фыркнул и закатил глаза. Я ждала, когда он что-нибудь скажет, однако время шло, а он продолжал молчать.

– Расскажи мне о ней, – попросила я, выбирая другую тактику.

Грустная улыбка возникла на его губах. Он смотрел в одну точку, его кадык дернулся, а на щеках возник румянец. Казалось, что воспоминания о ней придают ему сил.

– Я никогда не видел ее улыбку, – внезапно сказал он, и мое сердце ухнуло куда-то в желудок. – Даже когда был маленьким. Даже когда она играла со мной. Мама не улыбалась, а если пыталась выдавить улыбку, то начинала плакать.

– Почему? – дрогнувшим голосом спросила я.

– Я не знаю. Я выясняю это всю сознательную жизнь. Она постоянно кого-то оплакивает. Каждую чертову ночь.

Мои губы приоткрылись, но звука не последовало. Я не могла рассказать ему правду. Она не принадлежала мне, как и остальным. Мы дали клятву. Мы обещали ей, что никогда этого не сделаем, насколько критической не была ситуация.

Эмоции отразились на моем лице и заставили Армандо нахмуриться. Я прерывисто втянула воздух, собиралась встать и уйти, но тело оцепенело. Каждая мышца словно налилась свинцом.

– Бабочка?

Сердце оглушительно стучало в груди, и стук отдавался в висках. Мозг судорожно пытался слепить новый план, с помощью которого мы бы перетянули Армандо на свою сторону и узнали бы нужную информацию. Но я не доверяла ему. Я не доверяла никому из этой семьи.

– Ты же не можешь знать, что произошло с моей матерью? – то ли спросил, то ли сказал он.

Я молчала. Язык во рту разбух и прилип к небу, и, даже если бы мне удалось совладать с собой, я бы не смогла рассказать правду.

– Кого оплакивает моя мать? – тон его голоса стал ниже. Послышался лязг металла и скрип двери. – Кого?

– Хватит, – услышала я голос Рэя. Он положил руку на мое плечо и одарил тяжелым взглядом. – На сегодня хватит.

Я видела в его глазах, что он тоже допускал такой вариант. Мне нужно было обсудить это с ним, потому что Рэй хоть немного, но знал Армандо.

– Кого оплакивает моя мать? – взревел Армандо и с силой дернул цепи. – Кого?

Джекс влетел в подвал и приставил лезвие к его горлу.

– Если ты нахуй не заткнешься, я убью твою мать у тебя на глазах.

– Ты не сделаешь этого.

– Проверь, блядь, меня.

Рэй потянул меня к выходу, но оставил Джекса наедине с Армандо. Как только мы оказались наверху, я смогла вдохнуть полной грудью. Но чего я точно не ожидала, так это того, что увижу Энзо.

Он выглядел как мертвец. Цвет его лица казался зеленым, под глазами залегли глубокие тени, а сами глаза… Я не выдержала его взгляд. Я не выдержала ту боль, что отражалась в них. Большую часть жизни Энзо винил себя в том, что произошло с ней, но новость о том, что она пропала, едва не уничтожила его.

– Выведи Джекса, – обратился он к Рэю, – я поговорю с Армандо.

Глава 22. Рэй

Мы спустились в подвал. Джекс сидел на полу, напротив Армандо, и игрался с ножом. Тяжелая тишина повисла между ними, но я знал, почему он избрал такую тактику.

Он не угрожал прямо. Лишь намекал, что будет, если Армандо не заговорит.

– Командир, – напряженным голосом бросил Армандо. Выражение его лица сразу же изменилось, когда из-за моей спины вышел Энзо. – Бастард.

– Джекс, оставь нас, – попросил Энзо.

– Нет.

Джекс в подтверждении своих слов не сдвинулся с места и не повернул голову. Взгляд его все еще был прикован к Армандо. Вопреки просьбе Энзо, я не собирался выводить Джекса, потому что для Армандо он все еще оставался безумцем, в котором жил вечный голод. Из всех тех, кто пытал Армандо, только Джекс вызывал у него страх.

– Расскажи мне, где ты был все это время? – насмешливо поинтересовался Армандо и с вызовом вскинул подбородок.

– Я не собираюсь отвечать на твои вопросы. Кто атаковал «Плазу»?

– Не знаю. Мы занимаемся другими делами, если ты понимаешь, о чем я.

– Мне так не кажется.

– Ты и не будущий Капо, чтобы думать о клане. Занимайся женой, сыном или что ты там делаешь в свободное время.

Я стиснул челюсть и сложил руки на груди. Меня раздражало то, с каким пренебрежением Армандо говорил о нем. Я и сам не питал к Энзо симпатии. До не давних пор. Но они, черт возьми, были братьями.

– Откуда эта ненависть? – не выдержал и спросил я.

– Давай, братец, расскажи им, каким засранцем ты был в детстве.

– Засранцем? – вкрадчивым голосом спросил Энзо, приблизился к Армандо и опустился на корточки. – Давай сверим наши воспоминания и проверим, был ли я таким на самом деле.

– Ты должен был защищать нас от него, – прорычал Армандо и дернул цепь, – ты же знал, что он из себя представляет.

– Угго сказал мне, что, если я пересеку порог дома, он перережет тебе глотку.

– Ты врешь.

– Ты же знаешь, что он из себя представляет, – передразнил Энзо, но его голос дрогнул, – у него был Эмилио. У Торе – Пьетро, который в будущем станет консильери. А в тебе и Орландо не было необходимости, как и во мне.

– Ему не было смысла угрожать тебе – мной.

– Можешь не верить, Армандо, мне плевать. Все, что меня интересует – кто напал на «Плазу».

– Не знаю.

– Почему вода на свадьбе Эмилио была отравлена?

– Я не знаю! – крикнул Армандо и снова дернулся.

Но он лгал. Я чувствовал это нутром. Ощущал кислый вкус его лжи на языке. По словам Соколов, Армандо вел себя беспечно, будто рассчитывал на кого-то. Будто ждал, что его спасут. Но он знал, что мы из себя представляли. Он видел, как Пэйдж вспарывала свою кожу, а та моментально заживала. Армандо же не надеялся, что солдаты его отца справятся с нами?

– Что ты скрываешь? – спросил я и вытащил пистолет.

Алекс взяла с меня клятву не убивать ее братьев и мать, но выпускать пули в их сторону – нет.

Я выстрелил в дюйме от его уха, чем заставил его глаза наполниться испугом.

– Рэй, – с нажимом сказал Энзо. Я не обратил на него внимания. Я всего лишь хотел найти ее и защитить.

Второй выстрел прозвучал через несколько секунд. Пуля врезалась в стену, но на этот раз с той стороны, где было его сердце.

– Что. Ты. Скрываешь?

– Пусть Энзо ответит на мои вопросы, а я отвечу на его.

– Нет.

Я выстрелил в третий раз, зная, что через пару минут Джекс потеряет терпение и займется Армандо.

– Что произошло с моей матерью?

Энзо замер. Я не видел выражение его лица, но знал, что оно стало отсутствующим.

– Что? – нетерпеливо повторил Армандо. – Ответь на этот вопрос и поклянись, что поможешь мне защитить ее.

– О чем ты говоришь?