Завершение (страница 31)
Рэй прочистил горло. Кончики его пальцев коснулись мягкой шерсти светло-кремового цвета и аккуратно провели по спине. Щенок завилял хвостиком и с большим усердием начал облизывать его лицо. Он сразу же признал в нем хозяина, и я надеялась, что Рэй понял это. Смущенная улыбка расцвела на его губах и вызвала у меня вздох полный облегчения. Ребенком он не смог защитить своего первого друга. Но не все истории повторялись, а у этой, я знала точно, будет счастливый конец.
– Спасибо, – низким голосом поблагодарил он и наконец-то обнял щенка, прижимая к своей груди. Тот в ответ гавкнул и укусил его за мочку уха.
Джиджи громко всхлипнула и расплакалась. Я сама не сдержала слез, но обняла Рэя и поцеловала в щеку.
– У него есть имя? – тихо спросил Рэй. Я качнула головой. – Ройс, сможешь придумать?
Эта просьба вызвала у меня улыбку. Я бросила взгляд на Ройса. Он склонил голову, одной рукой обнимая Джиджи и пристально смотря на щенка. Это был мальчик, так что я даже не представляла, какое имя подберет ему Ройс.
– Лаки, – наконец-то сказал он, и мое сердце болезненно сжалось. – Потому что он настоящий счастливчик.
Я почесала Лаки за ушком. Он тут же уткнулся мокрым носом в мое запястье и заскулил.
– Добро пожаловать в семью, Лаки, – пробормотал Рэй и сделал то, отчего мое сердце едва не лопнуло: поцеловал его в макушку.
Все с облегчением выдохнули. Пэйдж и Тара принесли корм и миски. Броуди притащил лежанку, а Билл презентовал Рэю гардероб Лаки. Рэй тут же натянул на него кофту, шлейку и поводок и повел на улицу. К слову, вовремя, потому что Лаки хотел в туалет.
Я стояла на крыльце, наблюдая, как Лаки восторженно пробует снег, а Рэй внимательно следит за каждым его шагом, готовый поднять в любую секунду.
– Сколько ему? – спросил он, поднимаясь по ступенькам и держа Лаки на руках.
– Три месяца.
Рэй прижался к моим губам в тягучем поцелуе, от которого табун мурашек пронесся по моей коже. Мы зашли в дом, поставили лежанку на диван и положили туда Лаки. Он удобно устроился и уснул, не обращая внимания на разговоры.
Я не хотела омрачать атмосферу вопросами, но впервые не справилась с любопытством и спросила у Ройса и Джиджи:
– Когда вы узнали о беременности?
– Наконец-то, настал мой час! – воскликнула Пэйдж и быстрым шагом направилась ко мне с телефоном. – Я все засняла. Ну, не все, Реджина не взяла меня с собой в ванную, так что момент, где Джиджи писает на тест отсутствует, как и первые несколько минут, но…
Я щелкнула языком и забрала у нее телефон, включая видео. Я жадно впитывала эмоции, всматривалась в лица Соколов, жалея о том, что не была там в тот момент. Мы никогда не строили долгосрочных планов, особенно я. Вся моя жизнь крутилась вокруг одного события. Вокруг одного дня. Но теперь я хотела увидеть все дни после него. Хотела застать рождение их дочери, увидеть, как она растет и сводит с ума всех в доме. Хотела увидеть Ройса и Джиджи в роли родителей, а всех остальных – бегающих вокруг ребенка и исполняющих его прихоти.
Боже, это малышка будет разбалована больше, чем Пэйдж.
Но больше всего мне хотелось быть уверенной в том, что никто и никогда не причинит ей боль. Ни Угго. Ни Профессор. Ни один человек на этой чертовой планете.
Выражение моего лица изменилось. Я могла защитить ее только в одном случае: если бы разобралась со своим прошлым.
Пора поставить точку там, где она давно уже должна была стоять.
С этими мыслями я просидела до конца вечера и не смогла избавиться от них даже в кровати. Лаки ворочался в лежанке, играясь с подушкой. Мы не стали оставлять его на полу и взяли с собой на кровать. Все равно моя половина была свободна, так как я спала на Рэе.
– Тебе понравился Лаки? – спросила я, пока Рэй перебирал мои волосы.
Уголки его губ дрогнули.
– Посмотри на него. – Рэй указал взглядом на Лаки, который вцепился в подушку и пытался вытащить ее из лежанки. – Как он может не понравится?
Устав, Лаки обессилено упал и тяжело вздохнул. Это вызвало у меня смех.
– Почему собака?
– Коты могли организовать против тебя коалицию, – сказала я и повернулась к нему, – а на твоей стороне должно быть больше животных.
– Спасибо, – приглушенным голосом сказал Рэй и коснулся губами моего лба, – о чем ты думала весь вечер?
– Как только мы вернемся в Россию, я убью чудовищ.
Брови Рэя взметнулись. Он опустился, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, и лег на бок.
– Нужно поставить точку. Раз за всем этим стоит Угго, то пора убить его. Я не переживу, если из-за моей нерешительности пострадает ребенок Ройса и Джиджи.
– Что от меня требуется? – уверенность в его голосе заставила тлеющие угли в моей груди разгореться.
– Станешь моим напарником?
– Да.
Тихий шорох привлек наше внимание. Лаки, покачиваясь, шел прямо к нам. Остановившись между наших лиц, он покрутился и резко плюхнулся на спину, подставляя свой животик. Рэй усмехнулся и почесал его, а я едва не растаяла от того, как Лаки на него смотрел.
– Тьма порождает свет, – сказала я и поцеловала сначала Рэя, а затем и Лаки.
Глава 33. Алекс
Сеансы с Минхо высасывали из меня все силы. К концу каждого из них я чувствовала себя мертвой, лежа на полу и с трудом переводя дыхание. Рэй присутствовал на первом, но его пришлось выставить из комнаты. После третьего удара током он набросился на Минхо и выбил из его рук пульт. Стало очевидно, что к концу сеанса от Минхо останется труп, так что мы решили продолжить наедине.
– У тебя было также? – спросила я, потирая виски, в которых пульсировала боль.
– Я не слышал приказа, – задумчиво ответил Минхо, – то, что он вбивал мне в голову, разнилось с тем, что я помнил. Когда Профессор говорил, что у меня нет семьи, я знал, что это не так. Я помнил лицо мамы, помнил смех отца, помнил, как играл на улице с другими детьми. Но Профессор пытался заменить воспоминания. Он вычеркивал одно событие и помещал другое.
– Как тебе удалось сохранить их?
Минхо сглотнул, но взгляд не отвел. Пронзительные черные глаза всматривались в мои.
– Я видел, как это происходило с Биллом. Я задавал ему один и тот же вопрос, но с каждым днем его ответ менялся. И тогда я понял, что мне нужно сохранить свои воспоминания где-то. У нас не было ничего, только тело.
Он закатил рукава толстовки и показал мне едва заметные рубцы возле локтя. Сыворотка сделала их бледными, но не смогла стереть с кожи. Присмотревшись, я поняла, что это иероглифы.
– Юна и Джихун – это имена моих родителей.
Этот факт заставил меня приподняться.
– Я искал их, но не нашел, – поспешил пояснить Минхо и натянул рукав, – я выгравировал их имена и после каждого «сеанса» снова и снова вырезал. На моем теле и так было достаточно ран, поэтому эти не вызвали вопросов. Когда я начинал сомневаться, то смотрел на руку и понимал, что не стал бы просто так причинять себе вред.
– Почему ты не сказал об этом Биллу? Возможно, и он бы смог сохранить воспоминания.
Уголки губ Минхо дрогнули, но улыбки не последовало.
– Я был ребенком, Алекс, и позволял страху управлять моими решениями. Когда Профессор начал замечать, что некоторые дети сближаются и ищут друг у друга поддержки, то проводил сеансы чаще. К тому моменту, я уже дал Биллу клятву, что мы вместе выберемся оттуда. Профессор понял, что между нами возникла связь, и взялся за Билла.
– Ты специально отгородился от него, – догадалась я. Минхо кивнул.
– Билл был напуган и не мог контролировать эмоции, из-за этого его воспоминания оказались легкой добычей. А я хотел стать проблемой для Профессора. Стать тем, кого он не сможет сломать. У меня не было ничего, кроме воспоминаний, так что я не собирался их отдавать.
– Как думаешь, я смогу вернуть их?
Минхо уверенно кивнул.
– Вспомни Билла, когда мы только приехали. В его голове были размытые фрагменты, никак не связанные между собой. Возможно, проблема в том, что в его жизни было мало хороших воспоминаний, но мы это никогда не узнаем. У тебя же все иначе. Профессор может стереть детали, но не способен уничтожить любовь.
– Ты не из тех, кто верит в нее, – заметила я, натягивая браслеты.
– Не совсем так. Любовь – это сила и слабость в одном флаконе. Никогда не знаешь, как именно она сработает. Если есть возможность не любить, я однозначно выберу этот вариант.
– Но ты любишь нас.
Минхо тихо усмехнулся.
– Ты знаешь, о чем я говорю. Давай продолжим, пока Рэй взглядом не испепелил дверь.
Я глубоко вдохнула и закрыла глаза. Разряд тока сотряс мое тело.
***
Этот разговор назревал уже давно, но готовой к нему я оказалась только сейчас.
Мы сидели втроем в одной комнате. Я, Энзо и Армандо. Здесь не было оружия, лишней мебели, только стол и три стула. Дверь заперли снаружи, на окнах висели решетки. В теории, я бы могла вырвать их, но все же надеялась, что мы спокойно поговорим.
Густая тишина витала вокруг нас. Армандо выглядел расслабленным, но, время от времени, сжимал челюсть, словно пытался контролировать себя. Энзо же, напротив, источал спокойствие. Чего нельзя было сказать обо мне. Мои нервные окончания искрились, в висках пульсировала боль, а в горле встал ком. Не знаю, насколько решение запереть нас в одной комнате было правильным, но мне требовалась информация, которой обладал Армандо.
Но не только из-за нее я оказалась здесь.
Мы должны были отпустить его и, чтобы воплотить план в реальность, заодно перетянуть на свою сторону. Разведчик внутри особняка значительно бы упростил задачу. К тому же, оставшиеся солдаты на острове и те, которые находились на другом, все еще были неуязвимым. Вылавливать их и неделями держать в подвале, ударяя током – трата времени. А мы им больше не обладали.
– Мы планируем вернуть тебя Угго, – начала я, всматриваясь в глаза Армандо, – но прежде нам нужно обговорить несколько моментов.
– Например?
– Ты хочешь убить его? – спросил Энзо, складывая руки на груди.
Армандо рассмеялся.
– Как будто существует вариант оставить его в живых.
Сотни иголок впились в мое сердце, выпуская кровь. Не стоило надеяться на то, что Армандо так просто присоединиться к нам. Тем более не стоило думать, что мы сможем наладить связь. Я понимала это головой, но не дурацким сердцем.
– Я не это имел в виду, – вздохнул он и провел ладонью по лицу, – послушайте, вы не можете просто взять и вывалить это на меня, думая, что я приму это по щелчку пальцев.
Он бросил на меня быстрый взгляд и повернулся к Энзо.
– Мы не должны становиться семьей, – с каждой секундой мой голос холодел, – речь идет об информации и о том, что ты не станешь препятствовать, а поможешь вывести всех из особняка, если потребуется.
– Ты сохранишь жизнь Эмилио?
– У меня нет причин убивать его.
– То есть, – стараясь не смотреть на меня, продолжил он, – ты свершишь свое возмездие и вернешься в Россию?
Я кивнула. Вид у Армандо был такой, будто он хотел задать еще какой-то вопрос, но по какой-то причине не решался. Не сложно было догадаться, что именно его интересовало.
Вэнна.
– Мы не скажем ей, кто я такая, – я с трудом вытолкнула эти слова из горла. В конце концов, Вэнна была его матерью, не моей. Моей ей не позволили быть.
– Это несправедливо, – голос Армандо стал тверже, а глаза впились в мое лицо. – Ты не можешь так с ней поступить.
– Это ее решение, а не наше, – отрезал Энзо.
– Она все эти годы оплакивала тебя. Все двадцать четыре года. Я не буду хранить эту тайну, Ал… Алекс. Скрывай это от Эмилио, Пьетро, Орландо, но не от нее. Не от мамы.
Мама.
Четыре буквы, два слога, и мое сердце разбилось вдребезги. Армандо произнес его с такой легкостью, когда я годами боялась сделать это. И стоило этому слову тяжело повиснуть в воздухе, как что-то между нами изменилось. Напряжение, возникшее сейчас, и рядом не стояло с тем, что витало раньше.
– Она и твоя мама, – тихо сказал Армандо.
– Заткнись, – не выдержала я.